Приёмный сын Годзиллы ( Хейсей)

Холодный октябрьский туман стелился по мощёным улочкам Годриковой Лощины, заглушая звуки праздника, царившего в мире маглов. Для магической Британии этот вечер тридцать первого октября 1981 года должен был стать моментом немой надежды, но обратился в пролог трагедии.

Защитные чары вокруг коттеджа Поттеров не просто рухнули — они лопнули с глухим металлическим звоном, когда их коснулась фигура в тяжёлой угольно-чёрной мантии. Волан-де-Морт ступил на порог дома без спешки, смакуя панику, которая должна была застыть в воздухе. Входная дверь разлетелась на тысячи тлеющих щепок от одного небрежного взмаха белой палочки.

– Дорея, наверх! К мальчикам! – раздался яростный, непреклонный голос Чарлуса Поттера.

Старый волшебник встретил Тёмного Лорда прямо в холле. Не было ни страха, ни колебаний — только холодная решимость ветерана Гриндевальдовской войны. Чарлус ударил на опережение: ветвящиеся молнии сплелись с потоком раскалённого жидкого золота, устремившись в лицо захватчику.

Волан-де-Морт лениво парировал дугу, но недооценил сокрушительную мощь старика. Столбы магии сталкивались, снося несущие стены и разрывая ковры. Чарлус не защищался — он атаковал свирепо, выигрывая каждую драгоценную секунду, вбивая незваного гостя в каменную кладку. На мгновение показалось, что накопленный за десятилетия опыт Поттера возьмёт верх над противоестественной силой врага.

Однако Волан-де-Морт не сковывал себя моралью. Улучив долю секунды между выпадами, он рассыпался тёмным дымом, скользнул за спину мага и без предупреждения, без театральных пауз послал смертоносный луч.

– Авада Кедавра!

Зелёная вспышка озарила прихожую, выбив из Чарлуса дыхание жизни. Старый дуэлянт рухнул на пол, так и не опустив палочки.

Тёмный Лорд даже не взглянул на поверженного врага. Перешагнув через тело, он стал подниматься по лестнице на второй этаж. Шаги его отдавались глухим эхом в разрушенном доме. На верхней площадке захлопнулась тяжёлая дубовая дверь детской. За ней слышался тихий, монотонный шёпот.

Волан-де-Морт не стал выбивать преграду сразу — он просто отворил её плавным чародейским жестом.

Внутри комнаты в воздухе витал запах серы, полыни и свежей крови. Прямо перед кроватками близнецов стояла Дорея Поттер, урождённая Блэк. На полу вокруг неё светился багровыми линиями сложный ритуальный круг, начертанный древними рунами рода, из которого она происходила. Она знала, что Чарлус мёртв. Она знала, что шансов уцелеть нет. И всё же в её глазах не было отчаяния — лишь фамильная гордость и хищная ярость.

– Нам не зачем драться, Дорея Поттер, – негромко произнёс Волан-де-Морт, скользя взглядом по рунам. – Отойди в сторону. И как только я закончу дело, я оставлю твою семью в покое. Твоя кровь слишком ценна, чтобы проливать её попусту.

– Твои слова полны лжи, Волан-де-Морт, – ответила Дорея с ядовитым оскалом, которым гордились бы все истинные Блэки. – Или мне лучше звать тебя Томом Марволо Реддлом, полукровкой из приюта?

Красные глаза чудовища сузились, превратившись в тонкие щели.

– Откуда ты знаешь моё прошлое? Я стёр все следы, я лично убил каждого, кто хоть краем уха слышал это имя.

– Я провела небольшое расследование, – холодно усмехнулась женщина. – Мне не составило труда сопоставить твою родословную, когда ты начал хвастаться родством с Салазаром Слизерином. Я просто подняла табели Хогвартса сорокалетней давности и сопоставила факты. Ты ничтожество, упивающееся чужим величием. Жаль только, мне не хватило времени выяснить, какую мерзость ты сотворил со своей душой, раз смог так неестественно продлить свои жалкие дни.

Волан-де-Морта захлестнула слепая ярость, смешанная с невольным уважением. Дорея Поттер была бесконечно умнее своего беспечного сына Джеймса. Тот слепо уповал на авторитет Дамблдора и Орден Феникса, даже не пытаясь заглянуть в суть войны. Чарлус и Дорея сохраняли холодный нейтралитет, но теперь они встали на его пути.

– В последний раз прошу: отойди, Дорея, – ледяным тоном процедил Тёмный Лорд. – Я здесь, чтобы уничтожить угрозу своей власти.

– Нет! – отрезала она, вскидывая палочку. – Ты не тронешь моих внуков. Только через мой труп!

– Я знал, что ты это скажешь. Что ж, ты заслужила достойную смерть! АВАДА КЕДАВРА!

Зелёный луч сорвался с кончика тисовой палочки, но Дорея среагировала мгновенно. Резкий взмах — стоявший в углу тяжёлый деревянный стул взмыл в воздух, прямо на лету преобразуясь в монолитную кирпичную стену. Заклятие смерти врезалось в камень, разнеся его на дымящиеся осколки, сквозь которые ударила встречная цепь проклятий.

Это не была дуэль школьных правил. Дорея использовала древнюю магию рода Блэк: чернейшие проклятия разложения, костедробильные плетения и кипящие волны кровного тумана. Волан-де-Морту приходилось непрерывно кружить, защищаясь щитами тончайшей работы. Даже зная о своём крестражевом бессмертии, он вовсе не желал терять физическую оболочку от удара старой ведьмы.

Но годы брали своё. Дыхание Дореи сбилось, движения утратили былую резкость. Поняв это, Волан-де-Морт применил серию молниеносных трансгрессий прямо в замкнутом пространстве комнаты. Воздух с треском сжимался то слева, то справа. Дорея попыталась развернуться на звук хлопка, но её реакция запоздала лишь на долю секунды.

– Авада Кедавра!

Зелёный свет ударил ей точно в грудь. Глаза Дореи остекленели, и она рухнула прямо в центр начертанного рунического круга.

– Ты была достойным противником, – тихо проговорил Тёмный Лорд, подходя ближе. – Жаль, что твой род угаснет на такой глупой ноте.

Он перевёл взгляд на манеж. Там сидели двое мальчиков, которым едва исполнилось пятнадцать месяцев. Гарри смотрел прямо на вошедшего огромными, пугающе спокойными изумрудными глазами. Годрик хныкал, прижимая к себе плюшевого льва.

– Ну что ж, детишки. Вы могли бы стать слугами, но пророчество не оставляет мне выбора. Один из вас должен умереть. Значит, умрут оба.

Волан-де-Морт взмахнул палочкой в последний раз:

– АВАДА КЕДАВРА!

Зелёный всполох метнулся к колыбели, но стоило магии коснуться детей, как рунический круг Дореи Поттер, напитавшийся её жертвенной кровью, сдетонировал ослепительным серебряным пламенем. Защитный барьер изогнулся зеркальной сферой. Смертельное проклятие отразилось с утроенной силой, ударив прямо в грудь Тёмного Лорда.

Раздался нечеловеческий визг. Физическая оболочка Тома Реддла разорвалась на атомы под воздействием его же магии. Взрывная волна снесла крышу детской, обрушила балки и разметала мебель.

Бесплотный, изуродованный дух Волан-де-Морта с животной ненавистью закружил над руинами. В слепой ярости он метнулся прочь в ночное небо, даже не осознав, что крошечный, разорванный осколок его души сорвался и впился в кровоточащий лоб старшего из близнецов.

Через несколько минут во двор аппарировали четверо: Джеймс и Лили Поттер, Сириус Блэк и Альбус Дамблдор.

Крик Лили разорвал тишину, когда в прихожей они нашли бездыханного Чарлуса. Взлетев по разрушенной лестнице, Джеймс застыл, увидев мать, распростёртую посреди детской.

– Мальчики! – Лили бросилась к развороченным кроваткам.

Годрик истошно плакал. На его лбу алел глубокий порез от падения острой деревянной щепки, формой напоминавший латинскую букву «V». Гарри лежал рядом без сознания. Из рваной раны в виде молнии на его челе сочилась густая, неестественно тёмная кровь.

– Они живы... Мерлин, они живы! – рыдала Лили, прижимая к себе Годрика.

– Директор... что произошло? Где Тёмный Лорд? – с дрожью в голосе спросил Джеймс, озираясь на прах среди обломков.

Альбус Дамблдор подошёл ближе. Его мудрые глаза за стеклами очков-половинок сканировали пространство сложнейшими диагностическими чарами. Директор сразу почувствовал эманации жертвенного ритуала Дореи, но его внимание привлекли дети.

От раны Гарри исходила тяжелая, удушающая тьма — след разорванной души Волан-де-Морта. Магический фон старшего близнеца пульсировал, поглощая и сдерживая проклятие ценой чудовищного напряжения. Магия же Годрика была чистой, но крайне нестабильной, перегруженной всплеском адреналина.

В голове Дамблдора мгновенно сложился план. Война не закончилась. Тёмный Лорд вернётся — это Дамблдор знал наверняка. Магическому миру нужен символ победы. Нужен герой, вокруг которого сплотится светлое общество. И этим героем должен быть ребёнок, которого можно направить, обучить и принести в жертву, когда придёт срок. Годрик с его «чистой» аурой и шрамом победы подходил идеально.

А Гарри... Гарри нес в себе скверну. Темная сила, исходившая от него, пугала. Оставить его рядом с Избранным значило подвергнуть план риску. К тому же соперничество двух братьев могло разрушить всё.

– Годрик Поттер стал тем, кто выжил, – торжественно и печально произнес Дамблдор, поворачиваясь к родителям.

– Что это значит, Альбус? – тихо спросила Лили.

– Это значит, Лили, что нападение отразил Годрик. Шрам на его челе — метка победы над злом. Он — дитя из пророчества, которому суждено поставить точку в этой войне, когда Волан-де-Морт попытается вернуться.

– Значит... кошмар закончился? – Джеймс посмотрел на плачущего младшего сына со смесью благоговения и ужаса.

– Нет, мой мальчик. Тёмный Лорд вернется. И нам предстоит долгий путь подготовки. Но сейчас магия Годрика крайне уязвима. Любой всплеск темной энергии рядом может сломать его ядро.

– А Гарри? – Лили перевела взгляд на старшего сына, лежащего без движения. – Что с ним?

– Увы, – помрачнел Дамблдор, скорбно опустив голову. – Тёмная магия коснулась его слишком глубоко. Его присутствие рядом с Годриком будет отравлять брата. Более того, Гарри будет расти в тени славы брата, что неизбежно взрастит в нём зависть и озлобленность. Он может пасть во тьму.

– Что вы предлагаете? – сдавленно выдавил Джеймс.

– Ради всеобщего блага и ради безопасности обоих мальчиков, Гарри нужно отправить туда, где нет магии. К твоей сестре, Лили.

Лили побледнела:

– К Петунье?! Но она ненавидит меня! Она презирает всё волшебное! Если мы оставим Гарри у неё, она сделает его жизнь невыносимой!

– Полно тебе, Лили, – мягко, с отеческой улыбкой увещевал старик, и в его глазах блеснули привычные смешинки. – Кровные узы сильнее предубеждений. Твоя сестра примет племянника. В мире маглов Гарри будет в абсолютной безопасности, скрытый от недобитых Пожирателей смерти. А когда ему исполнится одиннадцать, и Годрик окрепнет, вы вернёте его домой. Он всё поймёт.

Поттеры переглянулись. Смерть родителей надломила Джеймса, страх за Избранного затуманил разум Лили. Авторитет Великого Волшебника казался непререкаемым.

– Хорошо, директор... – прошептал Джеймс. – Мы согласны.

Спустя час Альбус Дамблдор стоял на ночной Тисовой улице. Корзинка с младенцем стояла на холодном каменном крыльце дома номер четыре. Прежде чем оставить письмо, старый маг достал Бузинную палочку.

Быстрыми, точными движениями он наложил на ядро маленького Гарри семь мощнейших связывающих печатей. Он заблокировал подавляющую часть его магии, ограничил каналы восприятия и задал ментальные блоки. Дамблдору не нужен был сильный волшебник с неизвестным потенциалом. Ему нужен был скромный, тихий мальчик, готовый беспрекословно подчиняться брату-герою, когда пробьёт час.

– Ради высшего блага, Гарри, – прошептал Дамблдор и, развернувшись, растаял в темноте.

---

Четыре года спустя. 1 июля 1985 года. Литтл Уингинг, Тисовая улица, 4.

Для пятилетнего Гарри мир состоял из запаха гари на сковороде, тесного пространства чулана под лестницей и боли от тяжёлой руки дяди Вернона.

Его не звали по имени — только «урод», «дармоед» или «паршивец». Магические блоки Дамблдора подавляли его силу, но не смогли сломать разум. Гарри быстро научился читать, легко складывал в уме сложные числа и обладал поразительной памятью. Однако любые успехи приводили лишь к новым побоям: Дадли, раскормленный и туповатый кузен, не терпел конкуренции, а Вернон с остервенением выбивал из племянника «ненормальность» при помощи кожаного ремня или рукояти биты.

В этот вечер за закрытыми дверями кухни шёл негромкий разговор. Гарри, сжавшись в комок в своём чулане, отчётливо слышал каждое слово сквозь тонкую перегородку.

– Петунья, с меня хватит, – глухо рычал Вернон, наливая себе бренди. – Этот урод становится опасным. Ты видела, как он смотрит? Волком глядит! Соседи уже косятся на его синяки, а если в школу заявится проверка? Его ненормальность заразна. Нам нужно избавиться от щенка.

– Но Вернон... – в голосе тети сквозила нервная дрожь. – А если те... ненормальные придут за ним? Моя чокнутая сестрица и её дружки? Они же предупреждали в том письме!

– Да плевать мне на них! – стукнул по столу Дурсль. – Четыре года прошло! Хоть одна сова прилетела? Хоть один урод в платье объявился? Они бросили его, Пет! Забыли, как мусор на обочине! Мы просто скажем, что мальчишка сбежал, если они вообще явятся. У меня есть надёжный контакт. Человек с огромными деньгами, готовый щедро заплатить за ребёнка без документов.

Петунья замялась. Инстинкт самосохранения боролся в ней с лютой, пожирающей ненавистью к сестре и её миру. Гарри был живым напоминанием о Лили — её красоте, её магии, её превосходстве.

– Кто этот человек? – наконец спросила она, поджав губы.

– Какой-то иностранный учёный. Доктор Айзенберг. Он платит наличными и не задаёт вопросов. Завтра утром всё будет кончено.

На следующее утро Гарри затолкали в багажник старого «Форда», даже не дав собрать жалкие лохмотья. Через несколько часов на заброшенном пирсе близ Довера Вернон получил увесистый кейс с пачками долларов, а пятилетний мальчик с глазами загнанного зверька перешёл в руки немногословных людей в серых комбинезонах.

---

Год спустя. 31 июля 1986 года. Секретный исследовательский комплекс доктора Айзенберга. Безымянный атолл в южной части Тихого океана.

Лаборатория гудела низким электрическим гулом. Сквозь массивные бронированные окна открывался вид на штормящий океан, свинцовые волны которого разбивались о базальтовые скалы рифа.

Доктор Курт Айзенберг стоял перед терминалом биомониторинга, заворожённо глядя на графики.

Он был безумцем, но безумцем гениальным. В 1984 году, когда Годзилла сокрушил Токио, агентам Айзенберга удалось добыть фрагменты обугленной плоти чудовища, сбитые экспериментальными бронебойными снарядами. Позже, через коррумпированных чиновников в G-Force, он получил доступ к тканям, исследованным в рамках проекта по созданию синтетического оружия на основе останков первого Годзиллы.

Его ранний опыт слияния G-клеток с растительными культурами закончился катастрофой — монстр Биолланти вырвался из-под контроля и сравнял с землёй целые кварталы Осаки, прежде чем Король Монстров разорвал мутанта в клочья. Айзенберг сделал вывод: растения лишены разума, животные слишком примитивны. Для контроля над бесконечной термоядерной энергией нужен человек.

Но обычные люди погибали за секунды. Радиация G-клеток выжигала их органы, превращая ткани в радиоактивную кашу.

А затем Дурсли продали ему Гарри.

Первые же анализы повергли Айзенберга в экстаз. Генетический код мальчика содержал аномальные спирали, экранированные неизвестным энергетическим полем — тем, что маглы называли аномалией, а волшебники магией. Даже скованное блоками Дамблдора, ядро мальчика обладало колоссальным регенеративным ресурсом.

– Сегодня великий день, – пробормотал Айзенберг, поправляя хирургическую маску.

На титановом операционном столе лежал Гарри. За прошедший год он превратился в бледную тень самого себя. Его маленькое тело покрывали шрамы от биопсий, следы фиксаторов и ожоги. Руки и ноги удерживали магнитные кандалы. В вену на худой руке была введена широкая канюля, ведущая к резервуару с густой, фосфоресцирующей лазурным светом субстанцией.

– Никакого наркоза, – распорядился учёный ассистентам. – Нам нужна чистая нейронная активность. Вводите G-штамм.

В вену хлынул огонь.

Это не было обычной болью. Это было ощущение, будто в каждую клетку тела залили расплавленный свинец, насыщенный плутонием. Гарри выгнулся на столе, из его горла вырвался хриплый крик, который тут же заглушил кляп.

G-клетки — агрессивные, доминантные, бессмертные — бросились в атаку на человеческую плоть. Но они натолкнулись на барьеры Альбуса Дамблдора. Древняя магия попыталась изолировать чужеродный элемент, но радиоактивная биомасса титана не подчинялась законам европейского колдовства. Она просто пожрала печати директора.

Один за другим блоки вспыхивали и лопались в ауре мальчика. С каждой сокрушённой печатью высвобождался истинный потенциал Поттеров, но теперь он сплавлялся воедино с первобытной мощью кайдзю.

– Температура сорок один... сорок три! – кричал испуганный лаборант. – Сердцебиение триста ударов! Клеточное деление вышло из-под контроля!

Внезапно лоб Гарри вздулся. Шрам в виде молнии побагровел, налился смолой и с мерзким треском разорвался. Из раны хлынула густая чёрная жижа. Осколок души Волан-де-Морта, потревоженный ядерным пламенем, попытался захватить тело носителя. Над операционным столом соткался призрачный, перекошенный лик Тёмного Лорда, испустивший леденящий душу визг:

– НЕТ! ЭТО ТЕЛО МО...

Договорить дух не успел. Лазурная радиация, хлынувшая из глубины костей Гарри, мгновенно испепелила паразита. Тёмная сущность сгорела без остатка, испарившись едким серым дымом под действием чистейшего термоядерного распада.

Трансформация вошла в терминальную стадию.

Кожа Гарри огрубела, стремительно чернея и превращаясь в сверхпрочную базальтоподобную чешую. Позвоночник с влажным хрустом удлинился — прямо сквозь плоть на спине прорезались острые, резные костяные пластины, напоминающие зубья застывшей магмы. Из копчика вырвался мощный мускулистый хвост, разнёсший удерживающие зажимы. Лицо вытянулось в хищную пасть, усеянную острейшими зубами, а изумрудные глаза налились первобытным янтарём с узкими вертикальными зрачками.

Это не был неуклюжий ящер. Форма, которую обретал Гарри, пугающе напоминала титана нового поколения — обтекаемый, мускулистый, хищный силуэт, созданный для сокрушения древних врагов, подобный тому образу, что много позже люди нарекут формой, сокрушившей Гайган-Рекса.

– Он растёт! Боги, он увеличивается! – в панике завопил ассистент.

Тело гибрида начало стремительно увеличиваться в объеме, круша металлический стол. Рост достиг трёх метров, затем четырёх. Спинные шипы вспыхнули зловещим кобальтово-синим огнем, наполняя зал смертоносным треском черенковского излучения.

И в этот момент взвыли сирены стратегической тревоги.

Главный радар базы вспыхнул багровым.

– Доктор Айзенберг! – истошно орал начальник охраны по внутренней связи. – Объект приближается с запада! Скорость сорок узлов! Это... ЭТО ОН!

Айзенберг бросился к бронеокну.

Штормовой океан в полукилометре от базы вспенился исполинским водоворотом. Из пучины медленно поднимались циклопические спинные пластины — зазубренные горы кости и застывшей лавы, от которых во все стороны расходились волны пара.

Годзилла.

Король Монстров, дремавший в океанских впадинах, почувствовал рождение сородича. Зов G-клеток, пробудившихся в чужой лаборатории, был подобен удару колокола в его сознании. Святотатство людей, посмевших осквернить его кровь, пробудило в древнем титане чистую, первозданную ярость.

Стена лаборатории не просто упала — она разлетелась в пыль, когда исполинская когтистая лапа толщиной с вековой дуб снесла перекрытия верхних этажей. Потолок обрушился. Айзенберг упал, едва увернувшись от многотонной балки.

Сквозь клубы пыли и дыма показалась колоссальная морда живого бога. Сто метров первобытной мощи возвышались над разрушенным комплексом. Глаза Годзиллы горели яростным, беспощадным пламенем.

Взгляд титана опустился вниз. Среди обломков лежал маленький, четырехметровый ящер, чьи пластины слабо мерцали в унисон с его собственными. Годзилла замер. Он ожидал увидеть мерзость вроде Биолланти — безмозглого паразита. Но перед ним было дитя. Изуродованное человеческой жестокостью, перекованное его собственной кровью, дышащее тем же атомным пламенем.

Огромная чешуйчатая лапа осторожно, почти бережно опустилась на пол, сгребая потерявшего сознание мальчика в когтистую ладонь.

Затем янтарный взор Короля обратился на дрожащего под обломками Айзенберга.

– Нет... Пожалуйста! Мои исследования! Я раскрыл секрет жизни! – визжал учёный, пятясь назад и упираясь в глухую стену.

Спинные пластины Годзиллы вспыхнули ослепительным сапфировым светом снизу доверху. Воздух сгустился от статического электричества. Пасть монстра распахнулась, и луч теплового атомного дыхания ударил прямо в сердце лабораторного комплекса.

Прогремел термоядерный взрыв. Лаборатория, документация, результаты опытов и сам доктор Айзенберг перестали существовать в долю секунды, обратившись в элементарные частицы.

Развернувшись, Король Монстров бережно переложил спящего детёныша на покатое плечо, укрыв его между массивными пластинами спины, и шагнул обратно в бушующий океан.

---

Два дня спустя. Остров Баас, Южные моря.

Сознание возвращалось медленно, смывая кошмары об узком чулане и скальпелях доктора.

Гарри открыл глаза. Над ним не было низкого потолка или слепящих ламп операционной. В вышине темнели своды гигантской базальтовой пещеры, освещенной мягким фосфоресцирующим мхом. Воздух был тёплым, влажным и наполненным запахом озона и соленого моря.

Он попытался пошевелиться — и с удивлением понял, что больше не чувствует боли. Его тело было наполнено незнакомой, пульсирующей силой. Взглянув на свои руки, Гарри увидел, что черная чешуя втянулась обратно, уступив место человеческой коже, но ногти остались чуть более плотными, а чувства были обострены до предела.

Внезапно земля под ним слегка вздрогнула. По пещере прокатилось глубокое, раскатистое дыхание, похожее на рокот прибоя.

Гарри резко обернулся.

Прямо перед ним, свернувшись на манер колоссального змея, лежал Годзилла. Его морда находилась всего в нескольких метрах. Один только глаз титана был размером с автомобиль. В новостях, которые изредка удавалось мельком увидеть по телевизору Дурслей, это существо всегда несло разрушение. Гарри сжался, инстинктивно ожидая удара.

– Не бойся, малыш. Я не причиню тебе вреда.

Голос прозвучал не в воздухе. Он громыхнул прямо в сознании Гарри — низкий, рокочущий, древний, словно стон литосферных плит, но в нём не было злобы.

Гарри ошарашенно завертел головой:

– Где... кто здесь?

Огромное веко титана медленно поднялось. Янтарный зрачок сфокусировался на человеческом мальчике.

– Я прямо перед тобой, – последовал ответ. – Связь нашей крови позволяет моим мыслям касаться твоих.

Гарри сглотнул, во все глаза глядя на чудовище.

– Тот человек... доктор... он сделал это?

– Он пытался украсть мою суть, – мысленный голос Годзиллы потяжелел, в нём проскользнули нотки подавленного гнева. – Но твоя внутренняя сила — та искра, что жила в тебе до этого, — приняла пламя. Ты выжил там, где погибли бы тысячи. Но ты больше не принадлежишь тем, кто ходит на двух ногах и строит города из стекла.

– Что со мной будет? – прошептал Гарри. Детский страх перед будущим снова сжал сердце. – Вы... вы убьёте меня?

Годзилла издал тихий, утробный звук, похожий на отдаленный гром, в котором мальчик с изумлением уловил нечто вроде печали.

– Ты носишь мой огонь. Ты пахнешь моим пеплом. Человеческая стая выбросила тебя, как сломанную ветвь, а безумец пытался сделать из тебя оружие. Но закон океана иной. Ты — мое семя по крови и по пламени. Я забираю тебя под свою защиту. Ты будешь моим сыном.

Гарри замер. «Сыном». Ни Джеймс Поттер, бросивший его ради брата-героя, ни Вернон Дурсль никогда не называли его так. В слове гигантского ящера, которого весь мир считал безжалостным бедствием, тепла и искренности оказалось больше, чем во всех людях, которых мальчик встречал за свою недолгую жизнь.

Глаза Гарри защипало, но это были не слезы боли. Впервые за шесть лет он почувствовал себя в безопасности.

– Я согласен... отец, – тихо произнес он, и маленький росток новой связи в сознании титана отозвался одобрительным теплом.

---

Прошло пять лет. 1991 год.

Мир кайдзю и мир людей стоял на пороге новой эры. Инцидент на атолле и исчезновение следов Годзиллы привели к созданию более гибкой системы мониторинга. Но главным прорывом стало появление моста между двумя мирами.

Этим мостом стала молодая девушка-экстрасенс из Института парапсихологии — Мики Саэгуса. Обладая уникальным телепатическим даром, она была первой, кто смог безопасно коснуться разума Короля Монстров. И к своему немому изумлению, рядом с термоядерным сознанием древнего титана она обнаружила человеческий разум.

Разум мальчика.

Именно благодаря Мики, понявшей, что Годзилла не просто терпит человеческого ребёнка, а яростно оберегает его, удалось предотвратить войну на уничтожение. Японское правительство и командование G-Force пошли на беспрецедентный шаг: было заключено негласное соглашение. Остров Баас был объявлен суверенной закрытой зоной. А Мики Саэгуса оформила официальное юридическое опекунство над мальчиком по имени Гарри Поттер в человеческом мире, став его связной с цивилизацией.

Гарри рос удивительным.

В свои одиннадцать лет он сочетал в себе черты воспитанника древнего хищника и глубокий, острый человеческий интеллект. Мики привозила ему книги, учила наукам и этикету людей, а Годзилла учил его слушать планету, выдерживать колоссальные нагрузки и контролировать атомное пламя внутри.

Гарри научился трансформироваться.

Когда требовалось, его тело откликалось на зов G-клеток, превращая его в смертоносного ящера — быстрого, грациозного, способного выдерживать прямое попадание артиллерии и рассекать скалы хвостом, обрушивая на врагов концентрированные залпы лазурной энергии. Он был принцем монстров.

Но в мире пробуждались и другие силы.

Год назад, во время ритуальной поездки на древние японские курганы вместе с Мики, Гарри впервые встретил её.

Асаги Кусанаги.

Тихая, темноволосая девочка с удивительно глубоким взглядом держала в руках странный амулет — магатаму из орихалка, пульсирующую теплым, древним изумрудным светом. Она была духовно связана с другим титаном — Гамерой, хранителем Земли, созданным погибшей цивилизацией.

Их первая встреча не была враждебной. Пламя Годзиллы и плазма Гамеры должны были спорить за господство, но дети-проводники почувствовали друг друга иначе. Асаги увидела в Гарри одиночество отвергнутого человека, ставшего частью стихии. Гарри почувствовал в ней хрупкую жертвенность, которую поклялся защищать. Между ними протянулась тонкая, нерушимая нить, обещавшая в будущем связать защитников планеты крепче любых договоров.

---

Шотландия. Замок Хогвартс. Тот же день. 31 июля 1991 года.

Альбус Дам