Сын

Бессмертие меняет восприятие времени. Минуты, дни и столетия сливаются в единый непрерывный поток, лишая мир прежней суеты. Я смотрю в панорамное окно роскошного номера на верхнем этаже отеля, и стекло отражает мой привычный облик: высокий мужчина ростом под метр девяносто два, с черными, словно ночная бездна, волосами и серыми глазами, напоминающими грозовую тучу перед бурей. Я — Сон Джинву, Теневой Монарх, владыка мертвых и защитник этого мира. Моя сила способна разорвать ткань пространства, но самое ценное, что у меня есть, находится сейчас здесь, в этой просторной комнате.

Мои сыновья.

За овальным столом из темного дуба напротив меня сидел старший, Сухо. В свои восемнадцать лет он уже вытянулся до ста восьмидесяти пяти сантиметров. С каждым днем он все больше походил на меня: те же резкие черты лица, та же смоль густых волос и сосредоточенный, тяжелый взгляд серых грозовых глаз. Внутри него кипела ярость Монарха Разрушения — невероятная, разрушительная стихия, которую парень упорно и методично учился подчинять своей воле. Сухо был гордостью гильдии «Арджин», ответственным, дисциплинированным бойцом, на которого я мог положиться в любой ситуации.

А вот на глубоком велюровом диване в противоположном углу гостиной развалился мой младший.

Сон Юкио. Или просто Юки, как он предпочитал, чтобы его называли.

Ему было шестнадцать, и ростом он уже почти догнал старшего брата — метр восемьдесят три. Юки был невероятно, почти пугающе красив: фарфорово-белая кожа без единого изъяна, тонкие, аристократические черты лица и взъерошенные черные волосы, которые он категорически отказывался укладывать. Но ярче всего выделялись его глаза — пронзительные, небесно-голубые, похожие на чистое зимнее небо. На правой руке, от запястья до самого предплечья, вилась замысловатая черная татуировка в виде переплетающихся теней. Под тонкой хлопковой футболкой угадывалось великолепно развитое атлетическое телосложение, идеальные пропорции мышц, которым позавидовал бы любой тренированный охотник S-ранга.

Только вот тренироваться Юки не любил. По крайней мере, на глазах у других.

Для всей гильдии, для охотничьего сообщества и даже для собственного брата Юки казался ленивым, язвительным подростком, чьи интересы ограничивались сном, вредной едой и экраном смартфона. Сейчас он лежал на спине, закинув длинные ноги на подлокотник дивана, в массивных беспроводных наушниках, и с ожесточенным упорством нажимал на экран, играя в Mobile Legends. Пальцы двигались с молниеносной скоростью, но лицо оставалось абсолютно бесстрастным, выражая смертельную скуку.

Сухо тяжело вздохнул, перевернув страницу финансового отчета гильдии.

– Отец, Ассоциация снова настаивает на совместном рейде в разломе А-ранга в провинции Кёнги, – произнес старший сын, потерев переносицу. – Они боятся, что если мы заберем этот контент себе полностью, зарубежные гильдии поднимут шум в прессе. Я считаю, нам не стоит делиться. «Арджин» в состоянии закрыть врата за два часа без посторонней помощи.

Я перевел взгляд с окна на документы.

– Пусть шумят, – спокойно ответил я. – Мы не благотворительная организация. Если они хотят войти, пусть платят процент за вход и обеспечивают тыловое прикрытие. Рисковать нашими людьми ради чужого имиджа мы не станем.

– Согласен, – кивнул Сухо, делая пометку электронным пером. – Я составлю встречный контракт с жесткими условиями. Если председатель откажется, врата останутся заблокированными до пересмотра квот.

Из наушников Юки донеслось приглушенное синтетическое объявление: «Double kill». Младший даже бровью не повел, лишь зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони.

Я наблюдал за ним краем глаза. Сухо не знал. Никто не знал. Даже сам Сухо, будучи носителем чудовищной силы Разрушения, считал младшего брата обычным мажором-бездельником, у которого пробуждение прошло смазанно, оставив лишь минимальный магический фон. Но меня обмануть было невозможно. Моя связь с тенями позволяла мне чувствовать то, что было скрыто от глаз смертных и других владык.

Внутри этого ленивого шестнадцатилетнего бунтаря дремала пугающая бездна. Я чувствовал, как под тонкой фарфоровой кожей Юки перекатывается первородная сила Теневого Монарха. Не просто магия теней, а Власть Монарха в ее абсолютном, гравитационном проявлении, и ужасающие теневые щупальца, способные разорвать пространство на сотни острых лоскутов. Я знал, что стоило Юки пустить силу в ход по-настоящему, как его ясные голубые глаза вспыхивали глубоким, мистическим фиолетовым огнем — точь-в-точь как у меня во время битвы.

Юки был невероятно умен. Намного умнее большинства ветеранов Ассоциации. Но он выбрал маску циничного лентяя, сознательно скрывая свою мощь. Никто никогда не видел его истинной силы, и уж тем более никто не видел Юки в ярости. Он был мятежником, живущим по собственным правилам, и в глубине души эта черта его характера даже вызывала у меня сдержанное уважение.

Тихий звон электронного замка нарушил мерный гул кондиционера. Входная дверь открылась, и в гостиную вошла женщина.

Ча Хэ Ин.

Она была одета в элегантный бежевый брючный костюм, светлые волосы аккуратно уложены, а в руках она держала папку с логотипом Ассоциации охотников. Хэ Ин уже давно пыталась стать неотъемлемой частью моей жизни. Прошли годы, изменился мир, но ее навязчивое желание подобраться ближе, стать хозяйкой в моем доме и занять место рядом со мной никуда не исчезло.

Она мечтала выйти за меня замуж. Это читалось в каждом ее взгляде, в каждом вздохе, в том, как она поправляла одежду, оказываясь со мной в одной комнате.

Но я ничего к ней не чувствовал. Абсолютно.

Она не привлекала меня ни как личность, ни тем более как женщина. В ней не было той искры, которая могла бы тронуть сердце бессмертного владыки. Ее присутствие не вызывало у меня ярости, но эта упрямая, затянувшаяся на годы холодная навязчивость начинала откровенно утомлять. Я держал дистанцию, неизменно оставаясь вежливым и отстраненным, но Хэ Ин упорно отказывалась понимать намеки, принимая мое ледяное спокойствие за скрытую симпатию.

– Джинву, добрый день, – произнесла она с мягкой, отрепетированной улыбкой, направляясь прямиком к нашему столу. – Прости, что без предупреждения. В Ассоциации возникли срочные вопросы по поводу логистики рейда, и председатель попросил меня лично передать эти бумаги.

– Здравствуй, Хэ Ин, – ровным тоном отозвался я, не вставая с кресла. – Положи на стол. Сухо как раз занимается этим вопросом.

Ее улыбка на мгновение дрогнула от того, как легко я перевел внимание на сына, но она быстро взяла себя в руки.

– Здравствуй, Сухо, – кивнула она старшему. – Ты делаешь большие успехи. В Совете только и говорят о твоей дисциплине. Ты настоящий наследник своего отца.

Сухо сдержанно кивнул в ответ, не отрываясь от экрана планшета:

– Спасибо, охотник Ча. Я просто выполняю свои обязанности перед семьей и гильдией.

Хэ Ин огляделась по сторонам, словно ища повод задержаться подольше, и ее взгляд неизбежно наткнулся на диван.

Там все так же лежал Юки. Он даже не шелохнулся при ее появлении, продолжая методично стучать пальцами по защитному стеклу телефона. Наушники плотно закрывали его уши, но я прекрасно знал: с его восприятием он слышал шорох ткани ее костюма еще на лестничной площадке.

Лицо Хэ Ин моментально посуровело. Не имея возможности пробить мою ледяную стену, она уже давно нашла себе другую мишень. Юки с его демонстративным пренебрежением к правилам раздражал ее до глубины души. Она отчаянно пыталась примерить на себя роль строгой мачехи, стремясь показать мне, как сильно она заботится о благополучии дома Сон.

– Юкио, – громко и отчетливо произнесла она, сложив руки на груди и сделав шаг к дивану.

Парень не шевелился.

– Сон Юкио! – повысила она голос, нахмурив тонкие брови. – Ты вообще слышишь, что старшие вошли в комнату?

Юки медленно, с демонстративной лентой сдвинул один наушник на затылок. Его небесно-голубые глаза, прозрачные и абсолютно пустые, уставились на Хэ Ин с таким выражением, будто она была назойливой мухой, жужжащей над ухом в жаркий полдень.

– Слышу, – бросил он тихим, слегка хрипловатым голосом. – Весь отель слышит. Зачем так орать?

– Как ты разговариваешь? – возмутилась Хэ Ин, ее щеки слегка порозовели от уязвленной гордости. – Твой отец и брат часами работают над будущим гильдии. Сухо берет на себя сложнейшие задачи, тренируется день и ночь, чтобы соответствовать высокому имени вашей семьи. А ты? Тебе шестнадцать лет! Ты целыми днями валяешься на диване, уткнувшись в эти глупые игры, и деградируешь! Тебе не стыдно быть обузой для собственного отца?

В комнате повисла тяжелая тишина.

Сухо напрягся, его серые глаза потемнели, а пальцы сжали стилус так, что пластик жалобно скрипнул. При всей строгости к брату, Сухо не любил, когда посторонние лезли в дела их семьи.

Юки медленно заблокировал экран телефона. На черном дисплее отразилось его бледное, фарфоровое лицо. Он не вскочил, не закричал и даже не сел ровно. Он просто лениво повернул голову в сторону женщины, подперев щеку ладонью с черной вязью татуировки.

– Обузой? – переспросил он с легкой, ядовитой усмешкой. – Охотник Ча, скажите честно, вам в Ассоциации совсем не платят, раз вы подрабатываете у нас бесплатным надзирателем?

– Юки! – одернула его Хэ Ин, задыхаясь от его наглости. – Я говорю о твоем будущем! Ты позоришь фамилию Сон своей ленью! В твоем возрасте мальчики должны стремиться к великим свершениям, а не прятаться за спинами сильных родственников!

Юки прищурился.

И в этот короткий, неуловимый для простого человека миг воздух в гостиной на долю секунды стал ледяным. Давление в комнате подскочило так резко, что зазвенели стеклянные подвески на тяжелой люстре под потолком.

Я подался вперед.

Под диваном, в глубокой тени мягкой ткани, зашевелились черные ленты. Это было едва заметно, но густой мрак вдруг обрел плотность, выпустив тонкие, острые, как хирургические скальпели, теневые щупальца. Они замерли у самого пола, готовые в мгновение ока взметнуться вверх и пробить плоть любого, кто посмеет перейти черту. А в небесно-голубых глазах моего младшего сына, на самом дне расширившихся зрачков, вспыхнул зловещий, глубокий фиолетовый огонь Монарха.

Юки не злился по-настоящему. Это было лишь мимолетное раздражение, ленивое предупреждение хищника, которого попытались пнуть ногой. Но мощь, стоявшая за этим движением, заставила даже Сухо инстинктивно вскинуть голову и оглядеться, почувствовав необъяснимую волну удушающей опасности.

Хэ Ин отшатнулась на полшага. Она не поняла, откуда исходит угроза, ее инстинкты охотника S-ранга закричали о смертельной опасности, но взгляд уперся лишь в расслабленного подростка.

– Мое будущее — это мое личное дело, – негромко, но с пугающей сталью в голосе произнес Юки. Фиолетовый отблеск в его глазах растаял без следа, снова уступив место равнодушной синеве, а тени под диваном послушно втянулись обратно. – И пока мой отец не выставил меня за дверь, ваше мнение по поводу моей жизни волнует меня меньше, чем баланс маны в моей игре. Так что оставьте свои нотации для новичков в тренировочном зале. Там они, возможно, кому-то интересны.

– Ты... – Хэ Ин задохнулась от возмущения, сжав кулаки. Она повернулась ко мне, явно ожидая, что я поставлю наглеца на место. – Джинву! Ты слышал, что он сказал? Ты позволяешь ему так обращаться со старшими?!

Я медленно поднялся из-за стола. Мой рост в метр девяносто два и аура, которую я даже не пытался полностью сдерживать, мгновенно заполнили собой все пространство гостиной. Комната словно уменьшилась в размерах.

Хэ Ин невольно сделала шаг назад, глядя на меня снизу вверх.

– Хватит, Хэ Ин, – мой голос прозвучал тихо, но в нем звенел металл, не терпящий возражений. – Ты принесла документы. Мы их приняли. На этом твоя миссия на сегодня завершена.

– Но Джинву, я лишь хотела помочь... – в ее голосе прозвучали жалобные, просительные нотки. – Я беспокоюсь за твою семью, за твоих сыновей...

– О моей семье есть кому позаботиться, – отрезал я, глядя на нее тяжелым, холодным взглядом серых грозовых глаз. – Юки — мой сын. Как я его воспитываю, чем он занимается и какую жизнь выбирает — это касается только меня и его. Тебе не стоит вмешиваться в то, что тебя не касается. Никогда.

Слова ударили по ней больнее, чем любой физический клинок. Лицо Хэ Ин побледнело, губы сжались в тонкую линию. Она поняла все предельно ясно: я не просто защищал сына, я в очередной раз жестко и безапелляционно указал ей на ее место за пределами нашего семейного круга.

– Я поняла, – глухо произнесла она, отводя взгляд. – Извините за беспокойство. Отчет по рейду жду завтра утром.

Она развернулась на каблуках и быстрым, нервным шагом направилась к выходу. Дверь закрылась за ней с сухим щелчком, оставив после себя лишь слабый шлейф ее духов, который тут же развеялся вентиляцией.

В гостиной снова воцарился покой.

Сухо шумно выдохнул, покачав головой.

– Отец, она ведь просто пыталась...

– Она перешла черту, – перебил я старшего сына, возвращаясь на свое место. – И делала это не в первый раз. Пусть занимается делами Ассоциации.

Сухо не стал спорить. Он знал, что если я принимаю решение, обсуждению оно не подлежит. Вернувшись к бумагам, он снова углубился в графики и списки охотников.

Я перевел взгляд на диван.

Юки уже снова нацепил наушники и разблокировал экран телефона. Его пальцы привычно запорхали по стеклу, словно ничего не произошло. Полнейший пофигизм, абсолютная невозмутимость. Настоящий бунтарь, которому плевать на весь остальной мир, пока этот мир не мешает ему спать и играть.

Но когда я посмотрел на него пристальнее, он на долю секунды оторвал взгляд от экрана.

Наши глаза встретились.

Грозовое серое небо встретилось с пронзительной лазурью. И в этой лазури на самое краткое мгновение снова блеснула таинственная, насмешливая фиолетовая искра — знак истинного Монарха, тайну которого знали только мы двое. Юки едва заметно дернул уголком рта в дерзкой полуулыбке и снова опустил глаза на экран смартфона, окончательно уходя в свой собственный, недосягаемый ни для кого мир.

Я не сдержал легкой, едва заметной улыбки.

Пусть весь мир считает его ленивым разочарованием великой семьи. Время расставит все по своим местам. И когда придет час, эта тень покажет свои зубы так, что содрогнутся даже небеса.