Истенеый сын монарха

Вечность — это слишком долгий срок для тех, кто не умеет ждать. Но я научился.

Стоя перед панорамным окном роскошного люкса в центре Сеула, я смотрел на раскинувшийся внизу город. Огни неоновых вывесок отражались в стекле, перемешиваясь с моим собственным силуэтом. Высокий — сто девяносто два сантиметра, — с неизменно черными, как смоль, волосами и серыми глазами, напоминающими грозовую тучу перед сокрушительным ударом молнии. Время потеряло надо мной власть в тот самый день, когда я окончательно принял титул Теневого Монарха. Я стал бессмертным богом этого мира, его невидимым стражем. Но среди бесконечного потока веков самым сложным испытанием для меня оставалось не противостояние монархам и не управление армией мертвых. Самым сложным было отцовство.

Судьба подарила мне двоих сыновей, и они были столь же непохожи друг на друга, как чистое небо и пылающая бездна.

– Отец, отчет по рейдам гильдии Аджин за прошлую неделю готов, – раздался сзади собранный, глубокий голос.

Я повернулся. За длинным столом из темного дерева сидел мой старший сын — Сон Сухо. В свои восемнадцать лет он уже вымахал до ста восьмидесяти пяти сантиметров. Широкие плечи, та же фамильная стать, черные волосы и такие же, как у меня, грозовые серые глаза, смотрящие на мир с абсолютной серьезностью. В его жилах бурлила унаследованная сила разрушения — первобытная, яростная, требующая постоянного контроля и дисциплины. Сухо относился к своему долгу с фанатичной преданностью. Он тренировался на износ, лично курировал группы зачистки и делал все, чтобы соответствовать тяжелой тени своего отца.

– Положи на край стола, Сухо, – ответил я, подходя ближе. – Что с вратами ранга А в провинции Кёнги?

– Закрыты за четыре часа. Без потерь среди охотников, – четко доложил старший, передавая мне тонкий планшет. – Но координация второго отряда оставляет желать лучшего. Я думаю лично возглавить следующий рейд, чтобы…

Его фразу прервал резкий, синтетический звук из динамиков телефона:

– «Legendary!»

Сухо осекся. На его обычно невозмутимом лице дернулась бровь. Медленно, с едва сдерживаемым раздражением он повернул голову к углу комнаты.

Там, на широком кожаном диване, с ногами закинутыми на подлокотник, развалился мой младший сын — Сон Юкио. Или просто Юки, как звали его дома.

В свои шестнадцать лет он уже почти догнал брата, вытянувшись до ста восьмидесяти трех сантиметров. В отличие от нас с Сухо, в Юки было что-то неуловимо изящное, почти потустороннее. Короткие черные волосы находились в вечном творческом беспорядке, спадая на лоб тонкими прядями. Кожа — безупречно фарфоровая, бледная, контрастирующая с вороной чернотой волос. Но ярче всего на его лице выделялись глаза: небесно-голубые, пронзительные и прозрачные, как лед горных озер.

Природа наделила его совершенной, бросающейся в глаза красотой и великолепным атлетическим телосложением, которого другие добивались годами изнурительных тренировок. Хотя сам Юки, казалось, палец о палец не ударил ради этого. На его правом предплечье из-под закатанного рукава черной футболки виднелась замысловатая татуировка, скрывающая под линиями узоров его собственные тайны.

В массивных беспроводных наушниках Юки самозабвенно гонял персонажей в Mobile Legends, быстро перебирая длинными пальцами по экрану смартфона.

– Юки, – холодно произнес Сухо, повышая голос. – Мы вообще-то обсуждаем дела гильдии.

Младший даже не моргнул. Его пальцы двигались со сверхчеловеческой скоростью, ловко уворачиваясь от вражеских атак в виртуальном мире.

– Юкио! – Сухо сжал кулаки, и вокруг его пальцев на долю секунды заискрились алые сполохи силы Разрушения.

Юки медленно, словно делая величайшее одолжение всей вселенной, сдвинул один наушник на затылок и бросил на старшего сонный, равнодушный взгляд небесно-голубых глаз.

– Чего ты шумишь, Сухо? – протянул он лениво, его бархатистый голос сочился неподдельной скукой. – Я же в наушниках. Вашим великим государственным тайнам ничто не угрожает. Дай закончить катку, у нас трон ломают.

– Ты целыми днями только и делаешь, что валяешься и пялишься в телефон! – не выдержал Сухо, поднимаясь из-за стола. – Тебе шестнадцать. Ты должен учиться, тренироваться, осваивать ману! А ты ведешь себя как бесполезный бездельник!

Юки лишь слегка приподнял бровь. Ни обиды, ни страха, ни малейшего смущения. Чистый, абсолютный пофигизм.

– Каждому свое, братишка, – хмыкнул он, снова уставившись в экран. – Ты спасаешь мир, я спасаю рейтинг. Баланс вселенной соблюден.

Я наблюдал за этой сценой молча, скрывая легкую усмешку в уголках губ.

Они не знали. Ни Сухо, ни советники гильдии, никто в этом мире не знал, кем на самом деле был мой младший сын. Для всех он казался ленивым, капризным подростком-бунтарем, которому просто повезло родиться в семье сильнейшего существа на планете. Но я чувствовал. Мое восприятие Монарха не могло обмануть: под этой маской праздности и сна скрывался невероятный, колоссальный интеллект и сила, отголоски которой заставляли мою собственную тень внутри нервно вздрагивать.

Я никогда не видел Юки в настоящем бою. Я ни разу не видел его в ярости. Но я знал, что когда он применяет свою силу, его небесные глаза вспыхивают густым фиолетовым пламенем — точь-в-точь как мои, когда я призываю армию мертвых. Его стихией были теневые щупальца, безжалостные и всепоглощающие, и абсолютная Власть Монарха. Однако парень упорно строил из себя комнатное растение. Ему претила слава, претила охотничья возня. Он был бунтарем до мозга костей, отрицающим любые правила, которые общество пыталось ему навязать.

Дверь номера тихо щелкнула, и в гостиную без стука вошла женщина.

Ча Хэ Ин.

Она выглядела безупречно: светлые волосы, собранные в аккуратную прическу, элегантный деловой костюм, подчеркивающий подтянутую фигуру охотницы S-ранга. На ее губах играла мягкая, отрепетированная улыбка, предназначенная исключительно для меня.

– Джинву, добрый вечер, – ее голос звучал нарочито нежно. – Прости, что без предупреждения. Я принесла дополнительные отчеты от ассоциации, и… подумала, может быть, мы поужинаем сегодня вместе? Только ты и я.

В ее глазах читалась все та же неугасающая, застарелая надежда. Хэ Ин уже несколько лет упорно пыталась пробиться в мою жизнь глубже, чем позволяли деловые отношения. Она отчаянно мечтала стать моей женой, занять место подле Теневого Монарха.

Но я оставался глух к ее чарам. Она была великолепным воином, надежным союзником, сильной охотницей — но не более. Она совершенно не привлекала меня как женщина. В ней не было той искры, которая могла бы тронуть сердце бессмертного. Я держал дистанцию вежливо, но непреклонно, однако Хэ Ин упорно отказывалась принимать реальность, пытаясь вести себя в моем доме так, словно уже имела здесь законные права.

– Здравствуй, Хэ Ин, – ровным тоном отозвался я, не делая ни шага ей навстречу. – Боюсь, сегодня не выйдет. У нас семейный вечер и разбор внутренних дел гильдии.

Ее улыбка едва заметно дрогнула, а взгляд скользнул по комнате, выискивая причину моего отказа.

Сухо вежливо склонил голову:

– Здравствуйте, охотник Ча.

– Здравствуй, Сухо, – она кивнула старшему с теплотой, которую всегда демонстрировала тем, кто казался ей «правильным» и достойным. А затем ее взгляд упал на диван.

Там, не обращая на ее появление ровным счетом никакого внимания, лежал Юки. На экране телефона снова что-то ярко взорвалось, и парень цокнул языком, пробормотав:

– Ну куда ты лезешь один в троих, идиот…

Лицо Хэ Ин моментально перекосилось от смеси раздражения и скрытой неприязни. Она терпеть не могла Юки. Младший сын был живым воплощением всего, что она не могла контролировать: он не признавал ее авторитета, откровенно игнорировал ее попытки показаться заботливой «матерью» и никогда не выказывал ей должного почтения как охотнице S-ранга. Юки был для нее бельмом на глазу, ленивым паразитом на репутации идеального семейства Сон.

– Юкио, – с ледяной строгостью в голосе произнесла она, делая шаг к дивану. – В комнату вошел взрослый человек. Тебя не учили элементарным правилам приличия? Хотя бы сядь нормально и сними наушники.

Юки даже позы не сменил. Он только лениво перевернулся на другой бок, подложив руку с татуировкой под голову, демонстрируя Хэ Ин свою широкую спину.

– Дверь была открыта, сквозняком надуло, – бросил он в пустоту, явно комментируя ее появление.

Хэ Ин вспыхнула. Ее идеальная маска дала трещину.

– Как ты разговариваешь?! – ее голос сорвался на визгливые нотки. – Джинву, ты посмотри на него! Сухо с утра до ночи работает на благо гильдии, держит марку семьи, тренируется, рискует жизнью! А этот мальчишка только позорит твое имя! Он лежит здесь целыми днями, деградирует с этими глупыми играми и хамит старшим! Из него никогда ничего путного не выйдет, если ты не начнешь наказывать его за такую лень и дерзость!

Она сделала еще шаг вперед, протягивая руку, чтобы грубо сдернуть с него наушники или выбить телефон.

Сухо напрягся, явно не одобряя поведение брата, но в то же время не решаясь вмешиваться в разборку взрослой женщины и подростка.

А я… я почувствовал это мгновение раньше, чем оно наступило.

Воздух в просторной гостиной внезапно стал тяжелым, как свинец. Температура упала на несколько градусов за долю секунды.

Юки медленно, с тягучей грацией хищника, убрал телефон в карман черных джинсов и опустил ноги на пол. Он поднялся во весь свой немалый рост. Его фарфоровое лицо оставалось абсолютно спокойным, почти безжизненным, но небесно-голубые глаза…

На самом дне этих бездонных зрачков вспыхнул опасный, густой, ядовито-фиолетовый огонь.

Тень под диваном вдруг дернулась. Она ожила, неестественно сгущаясь и поднимаясь от паркета тонкими, острыми, извивающимися жгутами. Это длилось лишь мгновение — едва уловимая рябь пространства, которую обычный человек списал бы на игру света. Но Сухо инстинктивно отшатнулся, его серые глаза расширились, а по спине старшего сына пробежала крупная дрожь — его сила Разрушения внутри буквально взвыла от ощущения колоссальной, чудовищной угрозы.

Хэ Ин замерла с протянутой рукой, внезапно побледнев. Ее инстинкты опытного воина сработали безупречно: она почувствовала удушающее, леденящее душу давление, от которого подкашивались колени. Источник этого давления стоял прямо перед ней, небрежно засунув руки в карманы.

Юки посмотрел на нее сверху вниз. Его взгляд был не просто безразличным — он был уничтожающим, как взор древнего монарха на назойливое насекомое.

– Охотник Ча, – негромко произнес он, и в его голосе прозвучали глухие, потусторонние обертоны, от которых зазвенели бокалы на барной стойке. – Моя лень и мое воспитание — это забота исключительно моего отца. Не стоит примерять на себя корону, которая вам не по размеру. Вы здесь никто, чтобы указывать мне, как дышать.

Хэ Ин судорожно вздохнула, отступая на шаг назад. На ее лбу выступила испарина. Она не понимала, что только что произошло, откуда в этом ленивом мальчишке взялась сила, заставившая ее, охотницу высшего ранга, испытать первобытный ужас.

Я шагнул вперед, тихо ступив подошвами по мягкому ковру.

– Хэ Ин, – произнес я негромко, но мой собственный голос мгновенно заполнил комнату, рассеивая чужое напряжение и возвращая контроль. – Оставь документы на столе. И на сегодня разговор окончен. Тебе пора.

Она перевела на меня потрясенный, растерянный взгляд. В моих серых грозовых глазах она не нашла ни капли сочувствия или поддержки. Только холодную сталь абсолютного авторитета.

– Но… Джинву… – попыталась она выдавить из себя хоть слово, но осеклась.

Поняв, что проиграла этот раунд вчистую, Хэ Ин судорожно сжала кулаки, бросила папки на тумбу у входа и, круто развернувшись, почти выбежала из люкса, хлопнув дверью.

Тишина, повисшая в комнате, была оглушительной.

Сухо тяжело дышал, все еще глядя на младшего брата так, словно увидел его впервые в жизни.

– Юки… – прошептал старший, сжимая кулаки, по которым пробегали искры. – Что это… что это сейчас было? Твоя тень… и эта аура…

Фиолетовое пламя в глазах Юки погасло так же внезапно, как и появилось. Взгляд снова стал кристально чистым, небесно-голубым и абсолютно, безнадежно скучающим. Жгуты теней на полу мгновенно растаяли, превратившись в обычные пятна полумрака.

Юки широко зевнул, потянулся всем телом, хрустнув позвонками, и снова рухнул на кожаный диван, закинув длинные ноги на подлокотник.

– Ты о чем, Сухо? – лениво пробормотал он, снова натягивая наушники и доставая телефон. – Сквозняк, говорю же. Окно, наверное, приоткрыто. Черт, пока эта дамочка читала мне нотации, меня зарепортили за афк. Отец, попроси на ресепшене колу, а? Пить охота.

Сухо замер с открытым ртом, не зная, как реагировать на эту фантастическую наглость и мгновенную смену ролей. Он перевел взгляд на меня, ища ответов:

– Отец?! Ты же тоже это видел!

Я медленно подошел к столу, взял оставленный Сухо отчет и негромко усмехнулся. Мой бессмертный мир был полон тайн, но эта тайна была самой прекрасной из всех. Мой младший сын был бунтующим вулканом, укрытым вечным снегом безразличия. И он раскрывал свои клыки только тогда, когда сам считал нужным.

– Успокойся, Сухо, – мягко произнес я, глядя в спину развалившегося на диване младшего сына. – Продолжим разбор рейда. А твоему брату… действительно пора бы заказать колу. Он заслужил.

Юки на диване даже не повернулся, но я отчетливо заметил, как уголок его идеальных губ едва заметно дрогнул в лукавой, понимающей усмешке.

Он знал, что я знаю. И этой немой договоренности между Монархом и его бунтующим наследником было более чем достаточно.