основано на реальных событиях

Лондонский туман в октябре 1884 года был похож на плохо сваренную овсянку: густой, серый и липкий. Виталина приподняла подол своего темно-зеленого дорожного платья, стараясь не наступить в очередную сомнительную лужу на Бейкер-стрит. Ее длинные рыжие волосы, которые она тщетно пыталась укротить с помощью шпилек, выбивались из-под шляпки огненными прядями, словно протестуя против чопорных правил столицы.

– Ты идешь слишком быстро, Виталина, – раздался сзади ледяной голос Влада. – В этом городе спешка выдает либо вора, либо провинциала. К какому из этих типов ты хочешь себя причислить сегодня?

Девушка резко остановилась и обернулась. Влад стоял в нескольких шагах, опираясь на трость с набалдашником в виде сокола. Его высокий цилиндр и идеально отглаженное пальто делали его похожим на статую, установленную посреди хаоса.

– Я причисляю себя к типу людей, которые не хотят опоздать на встречу из-за твоего невыносимого снобизма, – отрезала она, сузив глаза. – И если ты еще раз назовешь меня «провинциалкой», я клянусь, что твоя трость окажется в Темзе.

Влад едва заметно приподнял бровь.

– Твоя несдержанность — твой главный враг. Энола Холмс хотя бы умеет скрывать свои намерения за улыбкой, ты же несешь свое раздражение как знамя.

– Оставь Энолу в покое, – Виталина фыркнула и двинулась дальше. – Она — легенда, а мы с тобой — всего лишь два несчастных случая, которых судьба заставила работать вместе.

Их вражда началась еще в поместье Фернделл, когда Влад, будучи дальним родственником Холмсов по материнской линии, прибыл с визитом и первым же делом раскритиковал ботанический дневник Виталины. С тех пор каждый их разговор превращался в фехтовальный поединок, где вместо шпаг использовались колкости и логические выводы.

Они свернули в узкий переулок, где их ждал третий участник этой странной экспедиции. Рамир прислонился к кирпичной стене, задумчиво вертя в руках медную монету. Его смуглая кожа и темные, почти черные глаза выдавали в нем человека, видевшего гораздо больше, чем лондонские гостиные.

– Вы опаздываете, – заметил Рамир, пряча монету в карман жилета. – И, судя по выражению лица Виталины, Влад снова пытался преподать урок этикета?

– Он невыносим, – Виталина подошла к Рамиру, ища в нем союзника. – Рамир, скажи ему, что мы здесь ради дела, а не ради его лекций о манерах.

Рамир усмехнулся, глядя на то, как рыжий локон Виталины упал ей на лицо.

– Влад прав в одном: в этом районе нужно быть тише. Но ты, Лина, права в остальном. Идемте, информатор ждет в «Синем дрозде».

Трактир встретил их запахом дешевого табака и пережаренного лука. Виталина поморщилась, но уверенно прошла к дальнему столу. Она знала, что за ней следят два защитника, хотя каждый из них защищал ее по-своему: Рамир — делом, а Влад — бесконечным потоком критики, которая, как она начала подозревать, была лишь маской.

– Итак, – начал Влад, когда они уселись, – человек, которого мы ищем, оставил сообщение на языке цветов. Желтая гвоздика и перевернутый лист папоротника. Виталина, просвети нас, раз уж ты считаешь себя экспертом.

Девушка оперлась подбородком на ладони, глядя прямо в холодные серые глаза Влада.

– Желтая гвоздика означает отказ или пренебрежение. Но папоротник... перевернутый папоротник в шифре Энолы означает «ищите под корнями». Это не просто сообщение, это указание на тайник.

– Или ловушка, – добавил Рамир, внимательно оглядывая посетителей. – Слишком просто для того, кого ищет Скотленд-Ярд.

– Ты всегда ищешь подвох, Рамир, – Влад постучал пальцами по столу. – Хотя в данном случае я склонен согласиться. Виталина, ты уверена, что не перепутала папоротник с укропом?

Виталина вспыхнула. Ее ладонь непроизвольно сжалась в кулак.

– Если ты еще раз усомнишься в моих знаниях, Влад, я заставлю тебя съесть этот «укроп» прямо здесь.

– Какая страсть, – холодно отозвался он, но в глубине его глаз на мгновение промелькнула искра, которую Виталина раньше не замечала. Это не было презрение. Это был... интерес?

Внезапно дверь трактира распахнулась, и внутрь ворвался холодный ветер вместе с группой мужчин в грубых куртках. Рамир мгновенно напрягся, его рука легла на рукоять ножа, скрытого под полой пиджака.

– Уходим, – коротко бросил он.

Они выскользнули через черный ход, оказавшись в лабиринте узких проходов. Дождь начал накрапывать, превращая пыль в грязь.

– Сюда! – крикнула Виталина, сворачивая за угол.

– Стой, это тупик! – крикнул Влад, хватая ее за руку.

Его хватка была неожиданно крепкой и горячей. Виталина дернулась, но он не отпустил. Они оказались прижаты друг к другу в узком простенке между двумя складами. Рамир исчез где-то впереди, отвлекая преследователей.

– Отпусти меня, – прошептала Виталина, тяжело дыша. Ее рыжие волосы окончательно рассыпались, окутывая ее плечи ярким облаком.

– Тише, – Влад прижал палец к ее губам. – Они совсем рядом.

Она замерла. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно во всем Лондоне. Влад стоял так близко, что она чувствовала запах его дорогого одеколона — смесь сандала и старой бумаги. В этом узком пространстве его надменность куда-то испарилась, оставив лишь сосредоточенность и странную, пугающую нежность в жестах.

– Ты всегда лезешь в самое пекло, – прошептал он ей прямо в ухо, и его дыхание обожгло кожу. – Почему ты не можешь просто сидеть в библиотеке и изучать свои цветы?

– Потому что мир не ограничивается библиотекой, Влад, – так же тихо ответила она, глядя в его глаза, которые в полумраке казались почти черными. – И потому что я ненавижу, когда мне указывают, что делать. Особенно ты.

– Ненавидишь? – он чуть склонил голову, и его лицо оказалось в опасной близости от ее лица. – Ты повторяешь это так часто, будто пытаешься убедить в этом саму себя.

– Я... – Виталина запнулась. Слова застряли в горле.

В этот момент шаги преследователей стихли в отдалении. Рамир, должно быть, увел их к набережной. Но ни Влад, ни Виталина не спешили выходить из своего укрытия.

– Ты невыносим, высокомерен и считаешь себя умнее всех, – начала она, но ее голос дрогнул.

– А ты упряма, безрассудна и постоянно портишь свои платья, – парировал он, но его рука медленно скользнула от ее локтя к плечу, задевая кончиками пальцев выбившуюся рыжую прядь. – Но без твоего упрямства этот город кажется мне невероятно скучным.

Виталина затаила дыхание. Ненависть, которая годами служила ей щитом, начала трещать по швам. Это было похоже на химическую реакцию, которую нельзя остановить: один компонент добавил тепла, другой — близости, и теперь всё менялось.

– Если ты сейчас меня поцелуешь, я, скорее всего, ударю тебя, – предупредила она, хотя ее глаза говорили об обратном.

Влад усмехнулся — на этот раз искренне, без тени сарказма.

– Риск — это то, ради чего мы здесь, не так ли?

Он сократил последние дюймы между ними. Поцелуй был резким, почти требовательным, со вкусом дождя и адреналина. Виталина ответила на него с той же страстью, с какой обычно спорила с ним, запуская пальцы в его идеально уложенные волосы и окончательно портя его безупречный вид.

Когда они отстранились друг от друга, оба выглядели так, будто только что вышли из эпицентра бури.

– Это... – Виталина поправила шляпку, которая чудом держалась на голове. – Это ничего не меняет в деле о пропавшем герцоге.

– Разумеется, – Влад снова обрел свой невозмутимый вид, хотя его галстук был сбит набок. – Это лишь временное перемирие для сбора данных.

– Данные собраны? – раздался голос Рамира сверху.

Он сидел на пожарной лестнице, с интересом наблюдая за ними.

– Рамир! – Виталина вспыхнула ярче своих волос. – Как долго ты там сидишь?

– Достаточно долго, чтобы понять, что нам нужно новое место для обсуждения плана, – он спрыгнул на землю, приземлившись бесшумно, как кошка. – И, Влад, у тебя на воротнике рыжий волос. Очень заметный.

Влад невозмутимо снял волосок и убрал его в карман жилета, словно величайшую ценность.

– Идемте. Нам еще нужно расшифровать послание «под корнями».

Они вышли из переулка, снова сливаясь с лондонской толпой. Виталина шла впереди, чувствуя на своей спине взгляд Влада. Она знала, что завтра они снова будут спорить до хрипоты, он снова назовет ее методы дилетантскими, а она пригрозит ему расправой. Но что-то в тумане этого города изменилось навсегда.

– Виталина! – окликнул ее Влад.

Она обернулась.

– Твой папоротник, – он указал тростью на цветочную лавку за углом. – Там действительно продают перевернутые горшки. Кажется, твоя интуиция сегодня работает лучше моей логики.

– Только сегодня? – она победно улыбнулась.

– Не обольщайся, – он догнал ее и, вопреки всем правилам приличия, на мгновение сжал ее ладонь в своей. – Но, возможно, я позволю тебе вести нас в этом деле.

Рамир, шедший чуть позади, покачал головой. Он знал, что от ненависти до любви действительно один шаг, но в случае этих двоих этот шаг был сделан по минному полю, и самое интересное было еще впереди.

Лондонский туман продолжал сгущаться, скрывая тайны, шифры и троих молодых людей, которые были готовы бросить вызов всему миру, даже если прежде им придется разобраться с чувствами друг к другу. Виталина поправила рыжий локон и уверенно шагнула к цветочной лавке. В ее кармане лежал засохший лист папоротника, а в сердце — странное, новое тепло, которое не смог бы объяснить даже сам Шерлок Холмс.