Другой, сумасшедший мир

Утро в Магнолии пахло прогретой сосновой смолой, свежей речной водой и сладкой выпечкой, которую Нацу умудрился стащить с кухни гильдии еще до того, как Миражанна зажгла печи.

Астерия сидела на широком деревянном крыльце их дома, укрыв колени мягким пледом. Утренний ветерок лениво перебирал ее длинные огненно-рыжие волосы, доходившие почти до самых бедер. Стоило прядям взметнуться, как на свет пробивалось тайное, глубокое алое окрашивание — цвет древнего, неугасимого пламени ее предков. Ее глаза, пронзительно-синие, с загадочным фиолетовым переливом в самой глубине зрачка, были устремлены на верхушки вековых дубов.

Внутри дома царила уютная тишина, нарушаемая лишь мерным посапыванием маленькой Илии. Пятилетняя дочурка спала, обняв плюшевого дракона, которого ее отец сшил собственными руками — криво, косо, но с невероятной любовью.

Они действительно пережили все.

Семь мучительных, выпавших из реальности лет сна на острове Тенрю. Ярость и ликование Великих Магических Игр. Вторжение драконов из врат Затмения и кошмар Тартароса, сорвавший маски с самых темных тайн. Кровавую, изнурительную войну с бессмертным императором Зерефом и падение безумного короля драконов Акнологии. Когда-то Астерия считала себя проклятой, последней хранительницей угасшего клана Феникса, обреченной нести лишь вину и пепел. Теперь же она была якорем для дикого огня своего мужа, матерью и несокрушимой опорой для семьи, которую они выковали в горниле бесчисленных битв.

И все же среди всех легендарных сражений, изменивших судьбу Фиора, одно воспоминание всегда вызывало у нее мягкую, едва сдерживаемую усмешку.

Это случилось шесть лет назад. Ей было двадцать, до рождения Илии оставался целый год, а мир только-только учился дышать без страха перед неминуемым концом света.

Астерия прикрыла глаза, и воспоминания нахлынули на нее, яркие и четкие, словно все произошло вчера.

---

Все началось с самого заурядного — если к их гильдии вообще было применимо это слово — задания S-класса.

В глухих скалистых ущельях на юге королевства обосновались недобитые фанатики одного из ответвлений культа Зерефа. Они копались в древних развалинах, пытаясь собрать воедино осколки разрушенных артефактов пространства и времени. Совет Магов нервничал, Макаров хмурился, а Нацу просто жаждал хорошей драки, чтобы размять затекшие без серьезных битв мышцы.

– Мы быстро! – весело орал тогда Драгнил, подхватывая Астерию за руку и увлекая к поезду, на который потом сам же с мучительным стоном и рухнул. – Раскидаем этих недомерков, и я потребую у старика самый большой окорок в гильдии!

Окорока они так и не увидели.

Обитель сектантов встретила их гулким эхом подземных залов и едким запахом плавленого камня. Бой был коротким: пламя Убийцы Драконов сметало каменные завалы, а сине-фиолетовый огонь Повелительницы пламени Астерии плавил темные заклятия еще до того, как они успевали сформироваться. Они двигались синхронно, как единое целое — Дракон и Феникс, чьи искры сплетались в идеальный смертоносный танец.

Но лидер культа оказался загнанной в угол крысой, готовой умереть ради чудовищного каприза. Истекая кровью на руническом круге, он разбил в пыль странную хрустальную сферу, в которой пульсировала черная, искаженная магия пространства.

– Вы сгорите в Пустоте! – взвизгнул культист, и реальность с треском лопнула.

Мир пошел трещинами, словно тонкий лед под тяжелой поступью исполина. Пол ушел из-под ног, пространство вывернулось наизнанку, и бешеный гравитационный вихрь всосал обоих магов внутрь разлома.

Астерия помнила, как вцепилась в руку Нацу, как ее собственное пламя инстинктивно раскрылось гигантскими алыми крыльями, окутывая их защитным коконом. Падение сквозь бесцветную бездну казалось бесконечным, пока воздух вокруг внезапно не обрел плотность, вкус и звуки.

Грохот. Скрежет железа. Вспышка ослепительно яркого дневного света.

Они рухнули прямо на твердое, неестественно гладкое черное покрытие, раздробив его в мелкое крошево. Ударная волна разметала пыль на десятки метров вокруг.

– Кха!.. – Нацу первым выпрямился, стряхивая с волос мелкие серые камешки. – Что это за дрянь?! Земля... невкусная. И пахнет железом и гарью. Аста, ты цела?

– Цела, – Астерия легко поднялась на ноги, откидывая за спину тяжелую волну рыжих волос. Ее глаза хищно сузились, сканируя окружающее пространство. – Но мы точно не в пещерах. И даже не в Фиоре.

Она чувствовала это всем своим естеством. В воздухе почти не было свободной Эфирной наночастицы — той самой природной магии, которой дышал их мир. Атмосфера была странной, плотной, наполненной механическим гулом, запахом машинного масла и чем-то неуловимо чужим.

Вокруг них вздымались причудливые серые башни из стекла и бетона, переплетенные проводами. Никаких черепичных крыш, никаких резных деревянных балок. Только прямые, рубленые линии и широкая, абсолютно пустынная полоса искусственной дороги.

– Эй, Нацу... – тихо произнесла Астерия, кладя ладонь на его напряженное плечо. – Кажется, у нас зрители.

Они стояли посреди того, что местным жителям было известно как учебный полигон «Зона Бета» Академии Юэй. А прямо перед ними, полукругом отступив от эпицентра их падения, застыли два десятка подростков в самых нелепых, пестрых и невероятных костюмах, какие Астерии только доводилось видеть.

Среди них был парень с двигателями в икрах, зеленоволосый мальчишка в маске с заячьими ушами, девочка с розовой кожей и даже кто-то с птичьей головой. Впереди всех, закрывая учеников собой, стоял изможденный мужчина в мешковатом черном костюме, со спутанными темными волосами и серыми шарфами, подозрительно шевелящимися вокруг его шеи.

Несколько секунд стояла звенящая, мертвая тишина, нарушаемая только шипением остывающего под ногами магов асфальта.

А затем тишину разорвало в клочья.

– Кто. Это. Такие?! – разнёсся по пустынной улице голос парня с пшеничными волосами и алыми взглядом.

Его лицо перекосило от бешенства, из ладоней вырвались предупреждающие, сухие хлопки пламени, выбрасывая в воздух едкий дым.

– Злодеи?! – взвизгнул кто-то из толпы позади него. – Опять Альянс?! Учитель Аидзава!

– Всем назад! Не вступать в контакт! – хриплым, ледяным тоном приказал темноволосый мужчина, опуская на глаза желтые очки и мгновенно принимая боевую стойку. – Иида, срочно свяжись с главным корпусом. Скажи, что у нас пространственный прорыв неизвестных на полигоне.

Нацу моргнул, непонимающе склонив голову набок. Его нос дернулся.

– Эй, Аста, слышала? Тот блондинчик искрит. Но это... не магия. Это порох? Серьезно?

– Нацу, погоди, – Астерия шагнула вперед, вскинув ладонь в успокаивающем жесте. Ее фиолетово-синий взгляд внимательно изучал мужчину, в чьих глазах загорелся недобрый красный огонек. – Мы не ищем драки. Произошла ошибка с пространственным заклинанием. Где мы находимся?

– Заклинанием? – переспросил темноволосый, которого назвали Аидзавой, не ослабляя хватки на своих странных лентах. – Назвать свою причуду «заклинанием» — старый трюк для отвода глаз. Женщина, парень, не делайте глупостей. Вы незаконно проникли на закрытую территорию академии героев. Медленно поднимите руки и стойте на месте, иначе мне придется применить силу.

– Академия... чего? – Нацу нахмурился, его терпение таяло быстрее снега под июльским солнцем. – Каких еще героев? Вы из какой гильдии вообще? И почему этот мелкий на меня так пялится?

– Мелкий?! – взревел пшеничноволосый парень.

Его терпение, похоже, закончилось еще быстрее. С оглушительным взрывом за спиной он оттолкнулся от земли и метнулся прямо на Нацу, рассекая воздух искрами.

– Сдохни, неизвестный ублюдок!

– Бакуго, стоять! – рявкнул Аидзава, выбрасывая вперед ленты, но было уже поздно.

Кацуки Бакуго двигался как снаряд, целясь раскрытой ладонью прямо в лицо розововолосому наглецу. Воздух закипел от концентрированного нитроглицерина, готового сдетонировать в разрушительную вспышку.

Нацу даже не шелохнулся. Он лишь усмехнулся — той самой дикой, хищной улыбкой, от которой когда-то дрожали темные гильдии Фиора.

– Огонь? – хмыкнул Драгнил. – Серьезно? Против меня?!

Бакуго обрушил на него колоссальный взрыв. Грохот ударил по ушам, ударная волна выбила остатки стекол в фальшивых зданиях тренировочного полигона. Студенты зажали уши, поднимая руки, чтобы защититься от летящих обломков.

– Бакуго, ты с ума сошел! – в панике закричал зеленоволосый подросток. – Ты же мог его убить!

– Он сам напросился! – огрызнулся подрывник, опускаясь на асфальт и тяжело дыша сквозь клубы черного дыма. – Будет знать, как...

– Чавк.

Звук был странным. Влажным, жадным и совершенно неуместным.

Дым рассеялся. Кацуки замер с распахнутыми глазами, его челюсть буквально отвисла. Вся группа 1-А застыла в гробовом оцепенении.

Нацу Драгнил стоял на том же месте, держа перед ртом остатки взрывного пламени, которое тонкой струйкой втягивалось между его зубов, словно горячий суп.

– Ну... так себе, – скривился Нацу, громко сглотнув и шумно выдохнув облачко искр. – Химикатами разит. Никакой души. Никакого жара. Чистый мусор. Мог бы и послаще приготовить!

– Ч-что... – пробормотал зеленоволосый, лихорадочно хватаясь за блокнот, которого у него сейчас даже не было в руках. – Он... он проглотил взрыв?! Это поглощение кинетической энергии? Или трансформация теплового излучения?! Но как он может есть чистую детонацию?!

– ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ, ТВАРЬ?! – взвился Бакуго, алые глаза которого налились кровью. – Я ТЕБЯ В ПЫЛЬ СОТРУ!

– Довольно! – в воздухе взметнулись темные волосы Аидзавы. Его шарфы развернулись, метнувшись к Нацу, а глаза вспыхнули рубиновым светом.

Астерия мгновенно ощутила странную, чуждую волну энергии, омывшую их обоих. Это было похоже на попытку перекрыть невидимый кран, заблокировать дыхание или движение крови. Она почувствовала, как ментальный щуп этого человека попытался схватить источник ее силы.

И наткнулся на нерушимый, бездонный океан первородного пламени.

Аидзава внезапно пошатнулся, схватившись за лицо. Из его глаз брызнули слезы, он судорожно зажмурился, часто моргая.

– Что за... чертовщина? – прохрипел учитель, отступая на шаг. Его шарфы бессильно повисли. – Мое Стирание... не работает? У них нет причудливого фактора в ДНК?! Это невозможно!

– Нацу, отойди, – спокойно, но с непререкаемой властностью произнесла Астерия.

Она сделала один-единственный шаг вперед.

И мир вокруг словно затаил дыхание.

Ее длинные огненные волосы медленно поднялись в воздух, рассыпая вокруг настоящие золотые и алые искры. Синие глаза с фиолетовым отливом вспыхнули так ярко, что на нее стало больно смотреть. Никакого крика, никаких резких движений. Просто тяжелая, плотная, колоссальная аура древней магии Хранительницы накрыла полигон, вдавливая всех присутствующих в асфальт.

Подростки инстинктивно рухнули на колени. Даже Бакуго, чье тело отказывалось подчиняться гордому разуму, застыл, покрываясь холодным потом. Это не было страхом перед злодеем. Это был первобытный ужас мелких лесных зверьков перед сошедшим с небес истинным хищником.

– Слушайте меня внимательно, дети, – ее голос звучал мягко, но отдавался гулким эхом прямо в их головах, заставляя вибрировать кости. – Мы не ваши враги. Мы не знаем, кто такие «злодеи», и нам плевать на ваши «причуды». Мы — маги из гильдии «Хвост Феи». И если вы сейчас же не опустите руки, я заставлю весь этот фальшивый город расплавиться до самого основания.

Она легко повела тонким запястьем.

В тот же миг пламя, тлевшее на перчатках Бакуго, сорвалось с его ладоней без его воли. Оно взмыло в воздух, повинуясь взмаху ее пальцев, сплелось в тонкое кольцо и вспыхнуло ослепительным лазурным светом, прежде чем бесследно раствориться в воздухе, словно его никогда не существовало.

Абсолютный контроль. Власть над чужим огнем, о которой никто из присутствующих даже помыслить не мог.

– Она... управляет огнем Каччана? – одними губами прошептал зеленоволосый, дрожа всем телом. – Без прикосновения? Без собственного источника? Она просто... приказала ему погаснуть?

Вперед медленно вышел парень с двухцветными волосами — белоснежными с одной стороны и багряными с другой. Его левая рука судорожно сжалась, вокруг нее заплясали искры.

– Кто вы такие? – ровным, но напряженным голосом спросил Шото Тодороки. – Какое отношение ваше пламя имеет к Старателю?

Астерия лишь бровь приподняла:

– Я не знаю, кто такой этот твой «Старатель». Но если его пламя такое же жалкое и пустое, как у этого блондина, то мне его жаль. Пламя — это не просто инструмент для взрывов или ударов. Это жизнь. Это сердце. И оно подчиняется только тому, кто уважает его суть.

Тодороки замер, ошеломленно глядя на нее, словно ее слова ударили его сильнее любого физического выпада.

– Эй, Аста, – Нацу подошел к ней сзади, абсолютно не обращая внимания на паникующих подростков, и привычным, собственническим жестом положил тяжелую руку ей на талию, притягивая к себе. Он зевнул, сверкнув клыками. – Может, хватит их пугать? У меня живот сводит. Ты же сама сказала, они сопляки. Где тут у них гильдия? Или хотя бы таверна?

Аура Астерии мгновенно схлопнулась. Давящая гравитационная тяжесть исчезла так же внезапно, как и появилась. Воздух снова стал прозрачным и прохладным.

Она вздохнула, прижавшись щекой к его плечу, и в этом жесте было столько нежности и домашнего тепла, что студенты класса 1-А окончательно впали в ступор. Секунду назад перед ними стояла богиня разрушения, способная сжечь мир дотла, а теперь она выглядела как обычная — невероятно красивая, но простая — молодая женщина, мягко укоряющая своего непутевого парня.

– Нацу, ты неисправим, – тихо усмехнулась она, качая головой. – Тебя только еда и волнует. Мы застряли в другом измерении, а ты думаешь о мясе.

– Конечно, думаю! На голодный желудок межпространственные прыжки плохо даются, ты же знаешь!

– Стой... стойте! – Аидзава медленно поднялся, убирая ленты, но продолжая настороженно буравить их взглядом. Его красные глаза слезились, но разум профессионального героя уже лихорадочно сопоставлял факты. Отсутствие записей, не поддающиеся логике способности, странная речь, абсолютное отсутствие страха. – Вы утверждаете... что вы не из этого мира?

– А вы сообразительный для человека, который так странно одевается, – хмыкнула Астерия. – Да. Мы провалились сквозь нестабильный разлом. И судя по тому, что я не чувствую здесь привычных магических потоков, возвращаться нам придется долго и с боем.

Она бросила взгляд на ошеломленных учеников, затем снова перевела глаза на Аидзаву.

– Поэтому давайте начнем сначала. Отведите нас к вашему лидеру. Мастеру, директору — кто бы он ни был. А взамен... – она бросила выразительный взгляд на дымящийся под ногами Нацу асфальт, – мы обещаем ничего здесь не разрушать. По крайней мере, пока Нацу не станет совсем скучно.

– Эй! Я вообще-то очень аккуратный! – возмутился Убийца Драконов, но наткнулся на строгий сине-фиолетовый взгляд Астерии и тут же стушевался, невнятно буркнув: – Ну... почти всегда.

---

Астерия тихо рассмеялась, выныривая из глубин памяти обратно в прохладное утро Магнолии.

Боги, какое же это было безумие.

Потом были долгие часы допросов в кабинете белого говорящего существа по имени Незу, который оказался удивительно умен и проницателен для директора школы. Было искреннее восхищение зеленоволосого паренька — Изуку Мидории, который исписал целых три тетради, пока Нацу с гордостью рассказывал ему об Убийцах Драконов, демонстрируя, как огонь может менять температуру и плотность в зависимости от воли владельца.

Были нелепые попытки Бакуго вызвать Нацу на реванш, закончившиеся тем, что Драгнил просто съел все его взрывы на глазах у всей школы, заявив, что «остроты не хватает, добавь перца». Был тихий, тяжелый ночной разговор на крыше с Тодороки, которому Астерия просто показала свое лазурное исцеляющее пламя, объяснив, что огонь не обязан нести боль и насилие — он может согревать, защищать и дарить покой, если перестать ненавидеть его источник внутри себя.

Их возвращение домой заняло тогда почти две недели. Незу и их местная ученая с розовыми дредами помогли собрать резонансный генератор, использовав крупицы магии Астерии и Нацу, чтобы пробить обратный туннель в ткань реальности Фиора.

Когда они вывалились обратно посреди зала гильдии «Хвост Феи», разрушив при этом три дубовых стола и любимый барный стул Каны, гильдия даже не удивилась. Грей лишь лениво отхлебнул пива и спросил, почему они так долго, а Эрза потребовала отчет о выполнении задания.

Для Фиора это были просто очередные две недели пропажи Нацу и Астерии.

Но для нее... это путешествие стало моментом, когда она окончательно поняла: где бы они ни оказались, сквозь какие бы миры и бездны их ни швырнула судьба, пламя Нацу всегда найдет дорогу к ней. А ее собственное пламя всегда укроет его от любой бури.

– Ма-а-ам?..

Тихий, заспанный голосок заставил Астерию вздрогнуть и сбросить остатки ностальгии.

В дверях стояла Илия. Маленькая, босоногая, в белой пижамке с нарисованными феями. Ее густые рыжие волосы, точь-в-точь как у матери, были смешно взлохмачены после сна, а огромные угольно-черные глаза Нацу щурились от яркого утреннего солнца.

– Ты чего сидишь здесь одна? – малышка подошла ближе, забираясь на колени к матери и утыкаясь носом в ее теплую шею. – Папа на кухне опять уронил сковородку. Он думает, я не слышала.

Астерия прижала дочь к груди, вдыхая родной запах карамели, чистого детского тепла и крошечных, едва заметных магических искорок. В этом маленьком тельце дремала невероятная, невиданная доселе сила — дикая мощь драконьего пламени отца и древнее, несокрушимое благословение Феникса матери. Кем станет Илия, когда вырастет? Какой путь выберет?

Впереди еще были неразгаданные тайны Столетнего Задания, о котором шептались старейшины. Были неисследованные северные пустоши, манившие Нацу новыми вызовами. Были осколки наследия Зерефа, все еще дремлющие в забытых уголках земли.

Но сейчас, держа на руках свою дочь и слушая, как в доме чертыхается Нацу, пытаясь спасти подгоревшую яичницу, Астерия Феникс знала главное:

Они со всем справятся.

Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел Нацу. На его щеке красовалось пятно сажи, фартук был надет задом наперед, но широкая, счастливая улыбка сияла ярче любого полуденного солнца.

– Доброе утро, мои огненные принцессы! – громко возвестил он, плюхаясь рядом на ступени и обнимая их обеих одной огромной, горячей рукой. – Завтрак почти готов! Правда, сосиски немного... подкоптились. Но это же самый сок, верно, Илия?

– Ты опять сжег завтрак, папа, – строго сказала пятилетняя девочка, но тут же звонко рассмеялась, уткнувшись в его плечо.

– Ничего я не сжег! Это называется «фирменная прожарка Драгнила»! Аста, ну скажи ей!

Астерия посмотрела на мужа, затем на дочь, и ее сине-фиолетовые глаза наполнились чистым, ничем не замутненным светом. Она наклонилась и мягко поцеловала Нацу в испачканную сажей щеку.

– Фирменная, говоришь? – с лукавой усмешкой переспросила она. – Надеюсь, она съедобнее того взрыва, которым тебя шесть лет назад угостил тот блондинчик?

Нацу на секунду завис, а потом его лицо озарилось широким пониманием, и он раскатисто, громко расхохотался, спугнув птиц с соседних деревьев:

– О, клянусь чешуей Игнила, намного лучше! Пошли есть, Хранительница. Нас сегодня ждут великие дела!