Она была не готова!!!

Мир после победы над Акнологией пах гарью, мокрым камнем и неприлично дешёвым элем, которым гильдия заливала свой триумф вот уже третью неделю кряду.

Для Лаурелин Драгнил это спокойствие было почти физически неуютным. Четыре сотни лет, проведённые в ледяном кармане безвременья, отучили её от шума, от звона кружек, от воплей Нацу, с упоением крушившего столы в драках с Грейем, и от сентиментальных слёз старика Макарова. Она любила брата — видит небо, она пожертвовала вечностью, чтобы переписать его проклятую судьбу и вырвать из цепких пальцев смерти его человеческое сердце, стерев метку Э.Н.Д. Она отпустила Зерефа, позволила ему и Мавис раствориться в неизвестности, вымолив у мироздания право на второй шанс. Она сделала всё, что должна была сделать старшая сестра.

А потом ей стало скучно.

Спокойствие развращало. Когда перед тобой больше не маячила угроза конца света, а чудовищные драконы перестали падать с небес, время начинало казаться вязкой, неповоротливой патокой. Лаурелин, чьё тело застыло в возрасте двадцати четырёх лет, а разум помнил распад цивилизаций, попыталась занять себя тем, что умела лучше всего: геометрией бытия.

Эксперимент задумывался как сугубо локальный. Небольшая складка пространства на пустынном побережье близ Магнолии, пара древних рун, стабилизирующих поток хроно-частиц, попытка нащупать границу между текущим моментом и альтернативной веткой вероятности. Чистая теория. Лари просто хотела проверить, насколько глубоко её золотистые руны способны прорезать ткань мироздания без использования силы Сердца Феи.

Она была готова ко всему. К взрыву эфира, к ослепительной вспышке, к внезапному появлению вопящего Нацу, решившего, что сестра затеяла новую игру с огнём, или даже к очередной капитальной заварушке континентального масштаба.

Но к этому она готова не была.

Реальность под ногами не просто треснула — она осыпалась сухой штукатуркой. Пространство схлопнулось без звука, не оставив после себя даже ударной волны, и Лаурелин рухнула в слепую пустоту. Секунда? Вечность? Для мага времени эти понятия давно потеряли абсолютную ценность.

А затем под босыми ступнями возникло нечто нестерпимо, отвратительно горячее.

Песок. Раскалённый, мелкий, впивающийся в кожу миллионом крошечных иголок.

Лаурелин распахнула глаза и первым делом зажмурилась от резкого, ядовито-яркого полуденного солнца. Ни намёка на мягкий климат Фиора. Ни единого знакомого запаха. Но хуже всего было другое — воздух.

Он был пуст.

В нём не было эфира. Ноль целых, ноль десятых. Привычная атмосфера Земного Края, напоённая магическими частицами, сменилась странной, плотной субстанцией, от которой в висках заломило, а резервуар внутри груди глухо отозвался ноющей пустотой. Магия здесь существовала, но была настолько чужой, зажатой в узкие, примитивные природные рамки, что у Лари едва не свело зубы от фантомной боли. Её собственная сила, привыкшая свободно черпать плотность из окружения, мгновенно замкнулась внутри ядра, повинуясь инстинкту самосохранения.

Она медленно открыла глаза.

Чёрные зрачки скользнули по горизонту. Перед ней раскинулась бухта, обрамлённая причудливыми скалами вулканического происхождения, а чуть поодаль, в тени пальмовидных деревьев, виднелись крыши домов в восточном стиле. Но смотрела она не на пейзаж.

Прямо перед ней, оцепенев в самых нелепых оборонительных позах, стояли… дети.

– Мда. Очередной дурдом, – Лари цыкнула языком, стряхивая с запястья остаточную золотистую искру схлопнувшегося портала.

Картина маслом: парень и девушка в одеждах цвета глубокого индиго, девчонка подозрительно хрупкого телосложения с чёлкой, наглухо закрывающей невидящие глаза; ещё одна девушка — каштановые волосы, цепкий, воинственный взгляд, застывшая плечом к плечу с синеглазым юношей. Чуть сбоку, сжимая кулаки, от которых уже тянуло отчётливым жаром, замер мрачный подросток с чудовищным ожогом на половине лица.

И мальчик. Совершенно лысый ребёнок в жёлто-оранжевых шафрановых одеждах, со стрелой лазурного цвета, нанесённой прямо на череп. Но если все остальные выглядели просто настороженными подростками, от этого паренька веяло такой колоссальной, дремучей и несгибаемой мощью, что тонкие розовые пряди Лаурелин с чёрным градиентом на концах наэлектризовались и приподнялись в воздухе. Это была сила не заклинателя, нет. Так ощущался пульс самой планеты, упакованный в хрупкую костную броню десятилетки.

А позади этой пёстрой компании, на тёплом песке, лениво моргнуло чудовищных размеров шестиногое пушистое создание, похожее на гибрид зубра и дивана, а рядом с ним чихнул крошечный лемуроподобный зверёк с нелепыми огромными ушами.

Несколько секунд стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь размеренным рокотом набегающих волн.

– Э-э… – парень в синем первым нарушил безмолвие. Он судорожно выхватил из-за спины странный бумеранг и направил его на Лаурелин с угрожающим видом. – Ты кто такая?! Откуда ты взялась? Пляж закрыт! То есть… это частная территория! И вообще, руки вверх, если тебе дорога жизнь!

Лаурелин даже бровью не повела. Её взгляд скользнул по его деревянному оружию, задержался на лице, полном подростковой бравады, и вернулся к горячему песку.

– Если ты прямо сейчас не опустишь эту забавную палочку, мальчик, я сделаю так, что твои штаны окажутся на макушке твоего пушистого бизона, – её голос прозвучал обманчиво мягко, с той ленивой, царапающей интонацией, которой она обычно осаживала Грея и Нацу, когда те начинали крушить мебель до полудня. – И поверь, для этого мне даже магию тратить не придётся. Физика — потрясающая штука.

– Она насмехается над нами! – взвился парень со шрамом.

Его стойка изменилась мгновенно: резкий выпад вперёд, кулак рассекает воздух, и в сторону Лаурелин с сухим треском срывается сгусток алого пламени.

Чистый огонь. Без рунных кругов, без заклинаний, без концентрации эфира в лёгких. Просто воля, преобразованная в стихию через движение тела. Любопытно. Но после полутора десятка лет наблюдения за тем, как её собственный брат чихал огненными шарами размером с дом, этот плевок вызвал у неё лишь приступ меланхолии.

– Ох, ради всех звёзд… – вздохнула Лари.

Она не стала уклоняться. Не сделала ни шага в сторону. Золотой узор на её ключицах — тонкая вязь рун времени, вплетённая прямо в плоть, — вспыхнул едва заметным тёплым светом. Чёрные глаза на долю секунды налились расплавленным золотом.

Пламя замерло в трёх дюймах от её лица.

Оно не погасло. Оно просто остановилось. Языки огня застыли стеклянными лепестками, переливаясь багровым и жёлтым, не издавая ни звука, не отдавая жара, пойманные в микроскопический карман абсолютного покоя, где секунда была растянута на бесконечность.

Лаурелин лениво подняла палец, щёлкнула по застывшему огненному шару ногтем — раздался звук, похожий на звон тонкого хрусталя, — и сфера осыпалась золотистыми искрами прямо на песок, мгновенно угаснув.

– Тебе стоит поработать над концентрацией, уголёк, – холодно заметила она, глядя на ошеломлённого парня со шрамом. – Слишком много злости, слишком мало контроля. Нацу в пять лет плевался задорнее, хотя и сжигал при этом собственные штаны.

– Нацу?.. – переспросила девушка в синем, её рука уже зависла над кожаным бурдюком на поясе, из которого тонкой гибкой змейкой вытягивалась полоса морской воды. – Зуко, отойди! Она… она не маг огня!

– Я вообще не маг в вашем убогом понимании этого термина, милочка, – Лари поморщилась, переступая с ноги на ногу. Песок немилосердно жёг ступни. Она ненавидела холод всей душой, воспоминания о ледяном анабиозе длиной в четыре века всё ещё вызывали у неё фантомную дрожь в костях, но вот стоять на раскалённой сковороде ей нравилось ещё меньше.

Её взгляд упал на пенную кромку прибоя в десяти метрах позади детей. Прохладная, прозрачная морская вода. Идеально.

Не обращая внимания на десяток направленных на неё орудий и стихийных конструктов, Лаурелин просто пошла вперёд.

– Стой, где стоишь! – крикнула слепая девочка, резко топнув ногой.

Земля под ногами Лари вздыбилась. Каменные плиты, спавшие под толщей песка, рванули вверх, образуя капкан, готовый сомкнуться на её лодыжках.

Лаурелин даже не посмотрела вниз. Пространство вокруг её силуэта смазалось, словно воздух над раскалённой жаровней. Никакого звука перемещения, никакой вспышки — просто в один миг она была перед каменной ловушкой, а в следующий уже скользнула мимо опешившей слепой девчонки, оставив после себя лишь слабый запах озона и сухих трав.

– Что за… – выдохнула слепая, разворачиваясь всем корпусом. – Я её не чувствую! То есть, она касается земли, но вибрация… её шаги не отдаются в камне! Она словно парит в паре миллиметров над почвой!

– Точность формулировок делает тебе честь, крошка, – донёсся насмешливый голос уже со стороны океана.

Лаурелин с наслаждением шагнула прямо в прибой.

Волна с тихим шелестом накатила на берег, омывая её щиколотки. Вода была ледяной, бодрящей, смывающей ощущение душной пыли чужого измерения. Лари замерла, закрыв глаза и запрокинув голову к небу. Шрам на правом плече — старая память о когтях дракона, сожравшего её первую жизнь, — привычно отозвался тупым пульсом, но быстро утих.

Она ненавидела холодный воздух, ненавидела снег и морозную сырость севера, но стоять в ледяной проточной воде было её тайной слабостью, маленьким ритуалом, напоминавшим, что кровь в её жилах всё ещё течёт, а время больше не заперто в хрустальном гробу.

– Прекрати игнорировать нас! – рявкнул Зуко. Он бросился к ней, сжимая кулаки, но дорогу ему внезапно преградил лысый мальчик с шестом.

– Подожди, Зуко. Не надо, – голос паренька со стрелой оказался на удивление чистым и глубоким для его возраста. Он внимательно смотрел на Лаурелин, и в его серых глазах плескалась тревога, смешанная с глубоким, почти благоговейным пониманием. – Она не хочет драться.

– Аанг, она только что заморозила огонь! Буквально! – закричал парень с бумерангом, отчаянно жестикулируя. – И телепортировалась! Это какая-то новая техника магов огня? Или она дух? О нет, только не говорите мне, что мы опять разозлили какого-то древнего духа пляжного отдыха! Я не выдержу ещё одной лекции от мадам Катары о гармонии с природой!

– Заткнись, Сокка, – устало бросила девушка в синем, но воду обратно в бурдюк не убрала.

Лари медленно повернулась к ним лицом, оставаясь стоять по щиколотку в накатывающих волнах. Ветер трепал её розовые волосы, черные кончики которых казались мазками туши на фоне выцветшего лазурного неба. Высокая, тонкая, с осанкой королевы, привыкшей отдавать приказы армиям, она разглядывала эту банду малолетних революционеров с лёгкой, язвительной полуулыбкой.

– Дух пляжного отдыха? – протянула она, смакуя слова. – Какая дешёвая фантазия. Хотя, признаться, перспектива стать покровительницей ничегонеделания звучит чертовски заманчиво после того, как мне пришлось нянчиться с двумя полоумными братьями, один из которых пытался уничтожить мир, а второй — сжечь его к чертям собачьим просто потому, что не умел пользоваться дверными ручками.

Аанг сделал несколько осторожных шагов вперёд. Шест он опустил, держа его расслабленно, словно простую трость.

– Кто вы? – спросил он тихо. – От вас исходит странная энергия. Она… она не похожа на энергию четырёх стихий. Но и на духов Мира Духов вы не похожи. От вас пахнет звёздами и… чем-то очень древним.

– Лаурелин, – представилась она, слегка склонив голову. – Но близкие зовут меня Лари. А насчёт запаха звёзд… спасибо за комплимент, мальчик со стрелой, но это всего лишь пыль временных разломов. Побочный эффект дурной привычки совать нос туда, куда создатель совать его не велел.

Она бросила взгляд на свои ладони. Кожа была бледной, а тонкие линии судьбы едва заметно мерцали золотом.

– Итак. Судя по вашим круглым глазам, полному отсутствию эфира в атмосфере и этим восхитительно архаичным нарядам, я промахнулась не просто мимо Магнолии. Я промахнулась мимо своего мира. Правильно понимаю?

Подростки переглянулись.

– Мимо… мира? – тупо переспросил Сокка, опуская бумеранг чуть ниже. – В смысле… другого мира? Как духи?

– Нет, тупица, не как духи, – Лари закатила глаза. – Другая вселенная. Другая пространственно-временная плоскость. Планета, где люди обычно не швыряются водой из кошельков и не красят стрелы на лысинах, зато умеют призывать гигантских летающих доспехов и превращаться в демонов. Хотя последнее, признаю, мы с семьёй успешно ликвидировали. Почти без летального исхода для окружающих ландшафтов.

– Она сумасшедшая, – вынес вердикт Зуко, скрестив руки на груди, хотя в его голосе уже не было прежней агрессии — скорее глубокая, выматывающая настороженность. – Очередная беглянка или шпионка моего отца. Только волосы перекрасила, чтобы привлечь внимание.

Лаурелин тихо, бархатно рассмеялась. Звук её смеха был обманчиво тёплым, но от него у парня со шрамом почему-то побежали мурашки по спине.

– Шпионка твоего отца? О, милый мальчик… – она сделала плавный шаг вперёд, выходя из воды на мокрый, тёмный песок. Вода с её ног испарилась за долю секунды под действием крошечной вспышки света. – Если твой отец хоть на сотую долю так же невыносим, драматичен и склонен к театральным монологам о мировом господстве, как мой младший братец Зереф, то поверь мне на слово: я бы предпочла запереть его в безвременной пустоте на четыреста лет, чем работать на него хотя бы пять минут. Семейные драмы — это мой личный ад. Я на них уже диссертацию защитила. С кровью, слезами и разборками континентального масштаба.

Она подошла ближе, остановившись в трёх шагах от насторожившейся группы. Теперь, когда она была рядом, они могли разглядеть её получше: тонкие, изящные золотые узоры на ключицах, похожие на шестерёнки сложнейшего механизма или древние письмена; глубокий косой шрам, пересекающий правое плечо; и взгляд — абсолютно чёрный, бездонный, принадлежащий человеку, который видел начало и конец слишком многих вещей.

– Твоё имя… Аанг, верно? – Лари посмотрела прямо в глаза лысому пареньку.

– Да, – он кивнул, не отводя взгляда. – Я Аватар. Хранитель равновесия между четырьмя народами и мост между миром людей и миром духов.

– Аватар, значит… – Лаурелин задумчиво прикусила нижнюю губу. – Воплощение баланса. Знакомая концепция. Мой брат Нацу тоже был своего рода "балансиром", пока я не выбила из него дурь и демоническое семя. Но в тебе нет тьмы. Ты слишком чист для оружия массового поражения, малыш. Это тебя и погубит, если не научишься быть жестоким, когда того требует время.

– Я не хочу никого убивать! – мгновенно отозвался Аанг, сжав шест крепче.

– Я и не говорю об убийстве, – парировала она с кривой усмешкой. – Я говорю о готовности принимать решения, от которых потом тошнит по утрам. Но это не моя забота. У меня своих проблем полон карман.

Она присела на выброшенное прибоем гладкое бревно, бесцеремонно вытянув длинные ноги.

– Итак, господа спасители мира — или кто вы там по профессии? — давайте проясним ситуацию. В этом вашем воздухе нет эфира. То есть, восстановить мой резерв естественным путём я не смогу. Каждое заклинание будет жрать мои внутренние запасы, а они, хоть и велики, не бесконечны. Чтобы пробить дыру обратно в Фиор, мне нужно рассчитать пространственный вектор, синхронизировать руны и найти источник чистой энергии, способный послужить катализатором.

– Источник чистой энергии? – переспросила Катара, подходя ближе и с любопытством разглядывая странную гостью. Воинственность девушки постепенно уступала место практичности. – Скоро прилетит комета Созина. Она усиливает магов огня в сотни раз. Это… это колоссальная энергия.

– Комета? – Лари насмешливо фыркнула. – Глыба льда и радиоактивного мусора, пролетающая мимо атмосферы? Ну, в крайнем случае сойдёт за батарейку, хотя идея использовать космический булыжник отдаёт дешёвым пафосом. А ближе ничего нет?

Она выразительно посмотрела на Аанга.

– От тебя разит первородной силой так, что у меня зубы сводит, мальчик-стрела. Ты сам по себе — ходячий ядерный реактор.

– Аанг не будет вашей батарейкой! – отрезала Катара, вставая перед мальчиком и воинственно уперев руки в бока. – Мы не знаем, кто вы, и не позволим использовать Аватара для ваших странных экспериментов! У нас через несколько дней решающая битва! На кону судьба всего мира!

Лаурелин медленно перевела взгляд на катаровское сердитое лицо.

– Девочка моя, – протянула она с убийственной мягкостью, – если бы я хотела использовать твоего Аватара, он бы уже висел в стазисе вниз головой, а я выкачивала бы из него силу через рунные каналы. Но я этого не делаю. Знаешь почему?

Катара сглотнула, но взгляда не отвела.

– Почему?

– Потому что я терпеть не могу детей, берущих на себя чужую вину, – Лари криво усмехнулась, и в глубине её чёрных глаз на мгновение мелькнула невыносимая, четырёхсотлетняя усталость. – Я видела одного такого. Он тоже хотел всех спасти. В итоге запер себя в проклятии бессмертия и создал армию чудовищ, лишь бы вернуть мертвого брата. Хватит с меня трагических героев. От них слишком много мусора и разбитой посуды.

На пляже снова повисла тишина. Даже Сокка перестал крутить свой бумеранг, смутно ощутив, что под саркастичным тоном этой странной розововолосой девицы скрывается бездна, в которую лучше не заглядывать без страховки.

– Вы… правда старшая сестра? – вдруг подала голос слепая девочка. Она подошла ближе всех, остановившись всего в паре шагов от бревна, на котором сидела Лаурелин. Её невидящие молочно-белые глаза были направлены прямо на лицо Лари.

– Тоф, осторожно! – предостерёг Зуко.

– Да заткнись ты, шрамированный, – отмахнулась девчонка. – Я же чувствую. Её сердце бьётся медленнее, чем у любого из нас. Словно часы в пустой комнате. Тик… так… тик… так. И она не врёт. Ни единым словом. Она действительно считает нас сборищем шумных сопляков, но… злобы в ней нет. Только старая боль. Очень старая. Глубже, чем скалы под этим пляжем.

Лаурелин с интересом посмотрела на Тоф.

– А ты мне нравишься, мелкая. Зрение потеряла, зато мозги на месте. Редкое качество для подростков. В моей гильдии половина народа вообще думать не умеет — они сначала бьют морду, а потом спрашивают, кто это был. Нацу, к слову, в первых рядах.

– Ваша гильдия? – переспросила девушка с каштановыми волосами, стоявшая рядом с Соккой. – Вы наёмники?

– Мы "Хвост Феи", дорогуша, – гордо, с едва уловимой ноткой самодовольства произнесла Лари. – Самая шумная, ненормальная и разрушительная шайка волшебников на всём континенте. Я вступила туда буквально пару месяцев назад, просто чтобы приглядывать за младшим братом, но, кажется, этот дурдом заразен. Я уже начинаю скучать по их дурацким дракам за последний кусок мяса.

Она откинулась назад, уперевшись ладонями в сухое дерево, и подставила лицо солёному ветру.

– Ладно. Раз уж меня занесло в вашу глухомань, а обратный билет требует расчётов и времени, предлагаю сделку.

– Какую сделку? – подозрительно прищурился Зуко.

– Временное перемирие, – Лари лениво пожала плечами. – Вы не лезете ко мне с дурацкими вопросами, даёте мне угол, где можно спокойно начертить рунные таблицы, и делитесь едой — потому что пространственные скачки чертовски пробуждают аппетит. А взамен… – она насмешливо оглядела их разношёрстную компанию, – я могу дать пару уроков вашему огненному мальчику. Потому что то, как он швыряется искрами — это оскорбление самой концепции пламени. Мой брат бы сгорел со стыда, увидев такую кривую стойку.

Зуко вспыхнул мгновенно:

– Моя стойка идеальна! Я принц Народа Огня! Я учился у лучших мастеров!

– Да-да, конечно, ваше высочество, – фыркнула Лаурелин. – Только центр тяжести у тебя завален влево, плечо зажато из-за старого шрама, а дыхание сбивается на третьем выдохе, потому что ты пытаешься черпать ярость вместо чистой энергии. Огонь — это жизнь, идиот. Он дышит. Если ты душишь его своей обидой на папочку, он отвечает тебе тем же: бьёт слабо и жжёт собственные руки.

Зуко замер с открытым ртом. Его кулаки бессильно опустились. Слова чужачки ударили точно в цель — именно об этом твердил ему дядя Айро все эти долгие месяцы изгнания, но услышать то же самое от незнакомой девицы с розовыми волосами было всё равно что получить пощёчину.

Аанг, наблюдавший за этой сценой, вдруг широко улыбнулся. Его страх окончательно испарился.

– По рукам, – сказал он.

– Аанг! – хором воскликнули Катара и Сокка.

– Всё в порядке, ребята, – Аватар повернулся к друзьям. – Вы же слышали Тоф. Она не враг. И… если честно, мне кажется, нам не помешает кто-то, кто не боится кометы Созина и умеет щёлкать по огню, как по стеклу. К тому же, она старшая сестра. У неё есть опыт общения с трудными подростками, – он лукаво покосился на насупившегося Зуко.

– Я не трудный подросток! – огрызнулся принц, отворачиваясь.

Лаурелин покачала головой, поднимаясь с бревна. Её длинные пальцы привычно коснулись золотистых рун на ключицах, проверяя стабильность контура. Всё было в порядке. Сила спала, ожидая своего часа.

Она оглядела этот чужой, странный пляж, пустынное море и странных детей, которым предстояло решить судьбу целого мира. Судьба, казалось, обладала поразительно убогой фантазией: куда бы Лари ни попадала, вокруг неё непременно собиралась кучка сломленных, травмированных малолеток с богоподобными силами и колоссальным комплексом вины.

– Мда, – повторила она свою любимую фразу, потягиваясь до хруста в суставах. – Сбежала от одного семейного психоза, чтобы вляпаться в другой. Зереф бы оценил эту иронию. Он всегда любил дешёвый символизм.

Она сделала шаг в сторону дома, возвышавшегося над бухтой.

– Ну что встали, спасители человечества? Ведите в своё логово. И надеюсь, у вас есть чай. Если в этом мире нет нормального чая, я лично перепишу ткань вашей реальности просто из чувства эстетической мести.

Сокка нервно сглотнул, покосившись на сестру:

– Катара, скажи мне, что у нас остался жасминовый. Я не хочу проверять, как выглядит эстетическая месть человека, который ломает огонь пальцами.

Катара только тяжело вздохнула, пряча воду обратно в бурдюк, но в уголках её губ впервые за этот напряжённый день промелькнула слабая, уставшая улыбка.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая воды Угольного острова в густой, багряный цвет. Чужой мир продолжал жить своей тревожной, предгрозовой жизнью, но теперь в его хрупкое равновесие вмешалась переменная, которой не было ни в одном древнем пророчестве — старшая сестра из другого времени, привыкшая наводить порядок там, где боги и драконы терпели поражение.