И снова она старшая

Мирная жизнь оказалась удивительно утомительной штукой.

Когда за плечами остаются четыре века ледяного небытия, безумие чернокнижника, ярость драконьего пламени и вой побежденного Акнологии, обычный вторник в Магнолии кажется изощренной пыткой. В гильдии снова дрались. Кто-то запустил в стену дубовый стол, Грей рассекал по залу в одних трусах, Нацу с ревом поджигал шторы, а Люси обреченно прижимала ладони к ушам.

Лаурелин Драгнил в тот день сидела на перилах второго этажа, свесив длинные ноги и с ленцой потягивая горьковатый чай. Она смотрела на этот бедлам с легкой полуулыбкой, привычно прислушиваясь к мерному тиканью невидимых часов в своей голове. Ее младший брат — живой, громкий, избавленный от проклятия книги E.N.D. — был счастлив. Другой брат бродил где-то на юге континента вместе с Мавис, заново учась любить мир без страха его уничтожить. Казалось бы, миссия старшей сестры выполнена. Пора выдохнуть.

Но ее собственное тело помнило стазис.

Узоры на ключицах, мерцающие бледно-золотым светом, время от времени саднили, напоминая о цене, которую пришлось заплатить за четыре сотни лет искусственного сна. Пространство без времени не отпускало просто так — оно оставило на ней свой отпечаток, микроскопические трещины в личной хронологии, которые Лаурелин упорно пыталась сгладить. Она не привыкла оставлять за собой недоделки.

Именно поэтому ранним утром она ушла далеко в горы, туда, где магические потоки текли ровно и спокойно, не потревоженные криками вечно голодных Убийц Драконов. Ей всего-то нужно было откалибровать руническую печать, сбалансировать личный якорь и проверить, насколько стабильно держится карманное подпространство. Обычная, рутинная работа мага времени. Никаких рисков, никакой драмы.

Она была готова ко всему.

К взрыву, если руна детонирует от избытка света. К ослепительной вспышке, к обвалу скалы, к внезапным крикам Нацу, который мог выследить ее по запаху и свалиться на голову в самый неподходящий момент, или к капитальной заварушке планетарного масштаба. В конце концов, спокойствие после победы над Акнологией сделало их всех немного расслабленными, и Лари знала, как коварна бывает тишина.

Но она не была готова к этому.

Эксперимент пошел не так с самого первого импульса. Древний рунный контур не просто срезонировал — он вошел в дикую, звенящую вибрацию с эхом той самой печати четырехсотлетней давности, которую Лари разбила на Магических играх. Пространство вокруг нее не свернулось в уютный защитный кокон. Оно хрустнуло, как тонкий лед под тяжелым сапогом, и буквально вывернулось наизнанку. На долю секунды Лаурелин ощутила знакомую невесомость абсолютного нуля, где нет ни прошлого, ни будущего, а затем реальность грубо толкнула ее в спину.

Приземление вышло мягким, на пружинящий зеленый мох, но первым же чувством, ударившим по нервам, было удушье.

Лари замерла, мгновенно взяв дыхание под жесткий контроль. Ее холодный ум заработал с привычной стратегической четкостью, отсекая панику. В воздухе не пахло гарью, не было слышно криков птиц Фиора, но главное…

В воздухе эфира было ноль целых, ноль десятых.

Ни крупицы. Абсолютная, стерильная пустота. Для любого волшебника Ишгара такое означало бы мгновенную смерть от магического истощения или слепую беспомощность. К счастью для Лари, ее собственный резерв был запечатан внутри рун и циркулировал по замкнутому кругу, как миниатюрное солнце, не требуя подпитки извне. Но сам факт! Куда, черт возьми, делась базовая составляющая мироздания?

А перед ней стояли…

Дети. И боевая единица примерно ее возраста, может чуть старше, одна штука.

Картина маслом. Густой, незнакомый широколиственный лес с деревьями таких циклопических размеров, будто здесь веками удобряли почву драконьим пометом. И прямо на тропе — живописная четверка, застывшая в боевых стойках.

Лаурелин окинула их быстрым, цепким взглядом, подмечая каждую деталь.

Первый — невысокий пацаненок в нелепом, кричаще-оранжевом спортивном костюме со странным спиральным символом. Взъерошенные желтые волосы, полоски на щеках, колючий взгляд исподлобья. Но не внешность заставила ее бровь слегка приподняться. Внутри мальчишки клокотало что-то огромное, ядовитое, древнее и пугающе живое. Звериная ярость, запертая за хлипкой решеткой. «Надо же, — мелькнула отстраненная мысль, — еще один сосуд для чудовища. Прямо дежавю по семейным хроникам».

Второй — черноволосый мальчишка с бледным лицом и прической, напоминающей утиный хвост. Хмурый, напряженный до судорог в челюстях. От него так и разило знакомой до зубной боли жаждой мести — тем самым удушливым пеплом, которым Зереф упивался столетиями.

Третья — девчонка. Яркие розовые волосы, только тон куда бледнее и нежнее, чем у самой Лаурелин, почти сакура. Дрожащие пальцы сжимают странный граненый нож с кольцом на рукояти. Страх в глазах, но стоит на месте, не бежит. Похвально для ребенка, хотя толку от нее в реальной мясорубке было бы немного.

И, наконец, четвертый. Командир.

Высокий, жилистый, двигается мягко, как сытый хищник. Пепельно-серебристые волосы торчат вверх вопреки всем законам гравитации. Темная маска закрывает нижнюю половину лица, а повязка с металлической пластиной натянута набекрень, пряча левый глаз. От него веяло запахом железа, старой засохшей крови и опытом сотен убийств. Настоящий пс войны, спрятанный за нарочито ленивой стойкой.

А еще они так забавно, ошарашенно и синхронно смотрели на нее, что это вызвало у Лаурелин искреннюю усмешку.

– Пф, – Лари усмехнулась, небрежно глядя на собственную ладонь, где все еще лениво догорали крошечные золотые искры остаточного рунического заклинания. – Снова здорово. И что за цирк меня ждет на этот раз?

Золотистый свет на пальцах погас, впитавшись обратно в кожу. Черные глаза Лари, на мгновение вспыхнувшие чистым золотом во время перехода, вернули свой глубокий смоляной оттенок. Она расправила плечи, позволяя длинным волосам — розовым у корней и черным на кончиках — рассыпаться по спине. Ее рост, высокий для девушки, и прямая, гордая осанка явно сбивали с толку незнакомцев.

– Ты кто такая?! – рявкнул желтоволосый, резко выставляя вперед руку со странной трехпалой стойкой. – Откуда свалилась?! Шпионка из Скрытого Дождя?!

Лаурелин даже не вздрогнула от его вопля. После Нацу, способного своим ревом сносить кирпичные перекрытия, этот мальчик звучал не громче рассерженного воробья.

– Очаровательно, – протянула она с легкой ленцой в голосе, склонив голову набок. – Ни тебе «доброе утро», ни «добро пожаловать». Малыш, в приличном обществе сначала называют свое имя, а уже потом брызжут слюной во все стороны. Хотя цвет твоего комбинезона… это попытка ослепить врага до начала боя? Если так, то стратегия гениальная. Мои глаза уже почти кровоточат.

– Чего-о-о?! – взвился пацан, мгновенно вспыхивая, как сухой хворост. – Ах ты!..

– Наруто, тихо, – коротко бросил мужчина с закрытым глазом. Голос его звучал спокойно, почти скучающе, но рука уже плавно опустилась на подсумок на бедре. – Назад. Все трое, за меня.

Дети послушно отступили на полшага, хотя брюнет сделал это с явной неохотой, буравя Лари тяжелым, оценивающим взглядом. Его пальцы нервно перебирали рукояти метательного железа.

Мужчина сделал шаг вперед, чуть приподняв плечи. Его видимый темный глаз внимательно сканировал гостью: странная одежда — приталенная темная куртка с открытыми ключицами, покрытыми золотистой татуировкой, высокие сапоги, отсутствие какого-либо протектора, необычный цвет волос и, главное, полное отсутствие чакры в привычном понимании.

– Пространственно-временное ниндзюцу, – негромко констатировал он, скорее для себя, чем для нее. – Без печатей. Без шуншина. Вы возникли буквально из разреза в воздухе. В радиусе пяти миль от Конохи нет незарегистрированных барьеров, способных пропустить подобное. Кто вы?

– Столько незнакомых терминов в одном предложении, – хмыкнула Лари, скрестив руки на груди. Правое плечо, где под тканью скрывался старый неровный шрам, неприятно дернуло от остаточного пространственного давления. Она поморщилась, но тут же спрятала гримасу за саркастической улыбкой: – Боль — потрясающая штука. Напоминает о том, что ты все еще жив, даже когда очень хотелось бы поспать еще лет сорок. А что касается твоего вопроса… Зови меня Лари. И нет, я не знаю, что такое «Коноха», ваш «шуншин» и уж тем более «ниндзюцу». Я просто неудачно повернула за угол собственного заклинания.

– Сказки для академиков, – холодно бросил черноволосый мальчишка. – Сенсей, она лжет. Она появилась прямо у границ деревни. Ни один шиноби не перемещается так бесследно.

Лаурелин перевела взгляд на брюнета. В ее черных глазах промелькнула холодная, древняя насмешка.

– Мальчик с комплексом вселенской скорби, остынь, – посоветовала она бархатным тоном. – Если бы я хотела напасть на вашу… деревню, вы бы сейчас не вели со мной светские беседы, а собирали бы зубы по кустам. Я слишком стара для детских разборок и слишком ценю свое время, чтобы тратить его на шпионаж в месте, где даже воздух пуст, как кошелек моего непутевого братца.

– Пуст? – переспросила розовласая девочка, непонимающе моргая. – О чем она говорит, Какаши-сенсей?

Какаши не ответил. Воздух между ними начал стремительно остывать. Для опытного джонина незнакомка представляла собой абсолютную аномалию: в ней не чувствовалось чакры, но от тонких золотых узоров на ее ключицах исходила такая плотная, первобытная тяжесть, что волоски на затылке вставали дыбом. Она не вставала в стойку, стояла расслабленно, с насмешливой полуулыбкой на губах, но опытный глаз видел — эта женщина может среагировать за долю секунды.

– Вы находитесь на территории Страны Огня, госпожа Лари, – мягко произнес Какаши, но его поза стала отчетливо боевой. – И пока вы не объясните цель своего визита и природу своей техники Совету или Хокаге, я вынужден попросить вас сложить оружие и пройти с нами. Добровольно.

– А если я откажусь? – Лари чуть прищурилась, и в глубине ее зрачков на мгновение проступили золотые циферблаты рун. – Не люблю, когда мне указывают мужчины с завязанными лицами. Это развивает дурной вкус.

– Тогда придется применить силу, – вздохнул Какаши, и его рука метнулась к повязке, чуть сдвигая протектор.

– Я первый! – взревел Наруто, не выдержав напряжения.

Мальчишка сорвался с места с потрясающей для ребенка скоростью. В его руке блеснул кунай, траектория движения была прямолинейной, дерзкой и отчаянно глупой.

– Наруто, идиот, стой! – крикнул черноволосый, бросаясь следом, чтобы перекрыть слепую зону напарника.

Лаурелин даже не шелохнулась. Ее эмоции были заморожены абсолютным, идеальным контролем — навыком, отточенным за годы войн и одиночества. «Слишком медленно. Слишком эмоционально. Прямо как Нацу в двенадцать лет».

– [Временной срез: Торможение], – шепнули ее губы без единого движения рук.

Воздух перед ней дрогнул золотой рябью.

Наруто, летевший на нее с оскалом, внезапно завяз. Для него мир остался прежним, но для Лаурелин его скорость упала до темпа ползущей улитки. Капля пота, сорвавшаяся с его виска, повисла в полуметре от земли. Черноволосый позади застыл в полупрыжке, его глаза расширились от ужаса — он видел, как напарник буквально «застрял» в пустоте.

Лари сделала плавный шаг в сторону, обходя замершего блондина, легонько щелкнула его пальцем по лбу и скользнула дальше.

– Какая экспрессия, сколько драмы, – промурлыкала она, оказываясь за спинами застывших детей.

– Что за… – выдохнул Какаши. Его глаз под повязкой не успел уловить всплеска энергии. Это не было дзюцу замедления, это было… искажение самой физики!

Серебряная вспышка. Джонин среагировал мгновенно, доказав, что его звание получено не за красивые глаза. С невероятной скоростью он сократил дистанцию, целясь кунаем ей в основание шеи с филигранной точностью — не убить, но парализовать нервный узел.

Лаурелин не стала использовать время. Ей было любопытно.

Она резко развернулась, блокируя предплечье Какаши тыльной стороной ладони, окутанной жестким золотистым руническим барьером. Металл звякнул о чистый свет, брызнули искры. Сила удара мужчины была внушительной — взрослого мужика снесло бы на десяток метров, но Лари лишь слегка покачнулась, впечатав каблуки в землю.

Впрочем, острое лезвие все же чиркнуло по ткани на ее правом плече, задев старый шрам. Выступила крошечная капелька крови.

Боль обожгла рецепторы, заставив Лари поморщиться.

– Ай, чтоб тебя, – прошипела она с ядовитой саркастичной усмешкой, отступая на шаг назад через мгновенную микротелепортацию — просто растворившись золотистой пылью и возникнув на толстой ветке ближайшего гигантского дерева в пяти метрах над землей. – Серьезно? По плечу? Этой кофточке всего три недели, ее Миражанна выбирала! Вы, местные дикари, всегда встречаете гостей порчей гардероба? Я ненавижу физическую боль, мужчина. Она портит мне цвет лица и провоцирует на непедагогичные поступки.

Эффект замедления спал. Наруто с размаху пропахал носом землю, не удержав равновесия, а черноволосый едва успел сгруппироваться, тяжело дыша и ошалело озираясь по сторонам.

– Где она?! – взвизгнула розовласая.

– Наверху, Сакура! Не зевай! – рявкнул Саске, мгновенно складывая пальцы в незнакомый Лари жест. – Стихия Огня…

– Отставить, Саске! – приказ Какаши прозвучал как удар хлыста.

Джонин стоял внизу, тяжело глядя на девушку, восседающую на ветке. Его кунай был опущен. Он видел крошечный порез на ее плече, но видел и то, как беззаботно она промокнула кровь пальцем, даже не взглянув на рану. А главное — он понял. Если бы эта женщина хотела их смерти, Наруто лишился бы головы еще до того, как его нога коснулась земли, а сам Какаши вряд ли успел бы даже вытащить лезвие.

Она играла. Она была опасна, чудовищно сильна и абсолютно не заинтересована в кровопролитии.

– Ты цел, Наруто? – не оборачиваясь, бросил Какаши.

– Д-да… Да что это было вообще?! – блондин вскочил, потирая ушибленный лоб, на котором уже наливалась шишка от насмешливого щелчка. – Она меня заморозила! Какаши-сенсей, она ведьма!

– Ведьма — это грубо, сопляк, – лениво отозвалась сверху Лаурелин, свесив одну ногу и покачивая сапогом. – Я старшая сестра. А это статус куда более устрашающий, поверь мне на слово. Мой младший тоже любил бросаться на людей с огнем и криками. Знаешь, как я его лечила? Окунала головой в ледяную бочку, пока дурь не выветрится.

Наруто поперхнулся воздухом от такой наглости.

Какаши медленно убрал кунай в чехол и засунул руки в карманы жилета, принимая свой обычный, обманчиво-расслабленный вид. Конфронтация сейчас была бессмысленной. Одинокая цель с неизвестными способностями пространственного манипулирования — худший кошмар для любого отряда.

– Вы ведь действительно не отсюда, верно? – спокойно спросил он, глядя снизу вверх. – Ни из одной из Великих Деревень.

– Я же сказала, командир, – Лари вздохнула, запрокинув голову к чужому, незнакомому небу. Облака здесь плыли иначе, и солнце грело с легким, непривычным оттенком. – Я из гильдии «Хвост Феи». Из Королевства Фиор. Названия тебе что-нибудь говорят?

– Ничего, – честно признал Какаши.

– Вот и мне ваша «Коноха» звучит как марка дешевого стирального порошка, – парировала она. – И в воздухе у вас странно пахнет. Слишком… пусто. Где эфир? Чем вы вообще питаете свои трюки?

Саске нахмурился, уловив незнакомое слово:

– Эфир? Ты говоришь о природной энергии? Ты владеешь сендзюцу?

– Еще одно непонятное слово в копилку местного диалекта, – закатила глаза Лаурелин. – Слушайте, дети и их усатый нянь без усов. Мне нужно где-то сесть, выпить чего-нибудь крепкого и подумать, как распутать эту пространственную петлю обратно до Магнолии. Если Нацу узнает, что я пропала, он перевернет гильдию вверх дном. А если об этом узнает Зереф… боюсь, ваш уютный зеленый лес рискует превратиться в безжизненную пустыню из чистой братской меланхолии. Он у меня впечатлительный.

Какаши слегка прищурил глаз. Имена звучали странно, но в словах незнакомки сквозила такая будничная, абсолютная уверенность в разрушительной мощи ее родственников, что джонин предпочел принять это к сведению.

– В таком случае, госпожа Лари, я повторю свое предложение, – мягко произнес он. – Но уже без угроз. В часе ходьбы отсюда находится Деревня, Скрытая в Листве. Наш лидер, Третий Хокаге, мудрый человек. Если кто-то и может знать о пространственных искажениях или помочь вам сориентироваться — то только он. К тому же, там есть чай. И, возможно, что-нибудь покрепче.

Лаурелин посмотрела на мужчину долгим, проницательным взглядом. Ее холодный, расчетливый ум взвешивал риски. Идти в чужое логово без магии в атмосфере? Опасно. С другой стороны, ее личный резерв был полон, руны времени спали под кожей, готовые разорвать любую ловушку, а оставаться в лесу и вслепую тыкаться в ткань пространства — верный способ зашвырнуть себя еще дальше, в какую-нибудь черную дыру.

К тому же… Ей было безумно любопытно. В душе Лаурелин всегда оставалась Драгнил — а эта фамилия была синонимом слова «авантюра», как бы сильно она ни пыталась казаться взрослой и рассудительной.

– Ладно, – легко согласилась она, спрыгивая с ветки.

Она спланировала вниз абсолютно бесшумно, коснувшись травы носками сапог без единого всплеска гравитации — магия света мягко погасила инерцию.

– Веди, одноглазый. Но если там будет скучно, я заставлю тебя бегать за мной по кругу во времени. Поверь, это очень укачивает.

Наруто подозрительно прищурился, оглядывая ее с ног до головы:

– Эй, а почему у тебя волосы розовые, как у Сакуры-чан, но снизу черные? Ты их испачкала в золе?

– Наруто, заткнись! – покраснела Сакура, награждая блондина увесистым подзатыльником.

– Ай! За что, Сакура-чан?!

– Это природный градиент, дитя апельсинового стиля, – фыркнула Лари, плавно обходя четверку. – И вообще, меньше вопросов — целее зубы. Это золотое правило выживания в любой приличной семье.

Она первой зашагала по тропе, ведомая каким-то внутренним чутьем, но уже через пару сотен метров внезапно свернула в сторону, услышав тихое журчание воды.

– Эй, куда вы? – насторожился Какаши, мгновенно поравнявшись с ней.

– Вода, – коротко бросила Лаурелин.

Среди корней вековых деревьев струился кристально чистый, ледяной лесной ручей. От него веяло ощутимой прохладой, поднимался легкий туман.

Лаурелин терпеть не могла холод. С самого детства, еще до того, как драконы сожгли их родную деревню, она ненавидела промозглые осенние дожди и зимние сквозняки. Но была в ней одна странная, необъяснимая слабость, над которой в свое время посмеивался даже вечно серьезный Зереф.

Не говоря ни слова, Лари стянула высокие кожаные сапоги, оставшись босиком, подобрала штанины и решительно шагнула прямо в ледяной поток.

Вода обожгла ступни холодом, от которого перехватило дыхание. Мелкие камушки впились в кожу.

Лаурелин закрыла глаза и шумно выдохнула.

– Сумасшедшая, – пробормотал Саске, наблюдая за ней из-под челки с плохо скрываемым изумлением. – Вода же ледяная. С гор течет.

– Заткнись, мальчик-трагедия, ты ничего не понимаешь в гармонии, – не открывая глаз, отозвалась Лари.

Она стояла по щиколотку в обжигающе-холодной воде, чувствуя, как ледяные иглы пронзают плоть, заставляя кровь бежать быстрее, а пульсирующий шрам на плече — затихать. Это ощущение возвращало ее в реальность лучше любых заклинаний. Холодная вода вымывала остатки пространственного дурмана, кристаллизовала мысли.

Она была жива. Прошло четыреста лет, она пережила свою эпоху, спасла братьев от взаимного уничтожения, а теперь стояла в ручье совершенно другого мира, окруженная странными вооруженными детьми и их подозрительным учителем.

Жизнь определенно имела странное чувство юмора.

– Ну что, долго стоять будем? – не выдержал Наруто, переминаясь с ноги на ногу на берегу. – Если мы опоздаем к старику Третьему, Ичираку закроется! А я с утра не ел рамен!

Лаурелин медленно открыла глаза. Ее черные зрачки скользнули по лицу блондина. В нем было столько глупого, шумного упрямства, столько отчаянной жажды признания, что у нее на секунду сжалось сердце. Точно таким же взглядом на нее смотрел маленький Нацу, когда бежал за ней по лугу с ободранными коленками и вопил, что обязательно станет самым сильным охотником в деревне.

А рядом стоял Саске — замкнутый, ядовитый от горя, пожираемый изнутри тьмой, которая когда-то чуть не стерла в порошок душу Зерефа. Два полюса. Свет и тьма, обреченные на столкновение, если кто-то вовремя не вправит им мозги.

«Проклятье, – подумала Лаурелин с горькой усмешкой, – почему мне везде попадаются проблемные мальчишки с манией величия или суицидальными наклонностями? Это карма? Определенно, это проклятие рода Драгнилов».

Она легко выпрыгнула из ручья на мягкий мох. Ее ступни были красными от холода, но лицо сияло абсолютным, невозмутимым спокойствием. Легкий рунный импульс золотого света мгновенно высушил кожу и ткань, и Лари быстро натянула сапоги.

– Рамен, говоришь? – она посмотрела на Наруто сверху вниз, и в уголках ее губ заиграла лукавая, хищная улыбка старшей сестры, задумавшей какую-то шалость. – Надеюсь, местная лапша стоит того, чтобы ради нее терпеть твой визг, малявка. Показывайте дорогу к вашему дедуле-Хокаге. И только попробуйте сказать, что у вас в деревне нет нормального вина — я разверну ваше местное время вспять и заставлю вас учить таблицу умножения заново.

Какаши под маской тихо хмыкнул, впервые за весь день расслабляя плечи:

– Не переживайте, Лари-сан. В Конохе найдется все. Даже вино. Команда номер семь — выдвигаемся. Гостью держим в поле зрения, но без глупостей.

– Есть! – нестройным хором отозвались генины.

Они двинулись сквозь лес. Лаурелин шла чуть позади Какаши, заложив руки за спину и с ленивым любопытством разглядывая кроны гигантских деревьев. Узоры на ее ключицах мерцали ровным, мягким светом, подстраиваясь под чужую гравитацию.

Где-то там, далеко за пределами этого мироздания, бушевал шумный «Хвост Феи», Нацу наверняка уже спалил очередной трактир, а Мавис читала Зерефу нотации о правильном сборе полевых трав. Они справятся. Они взрослые мальчики.

А пока… Что ж, этот новый цирк обещал быть как минимум забавным. А Лаурелин Драгнил никогда не упускала возможности посмотреть хорошее представление — особенно если в финале можно было хорошенько щелкнуть по носу зарвавшихся актеров.