Парень в маске

Мир после падения Акнологии пах непривычно.

Он пах сырой известью восстанавливаемой Магнолии, свежей краской на деревянных балках возрождающейся гильдии, подгоревшим мясом, которое Нацу вечно пытался пожарить прямо на перилах террасы, и — что было страннее всего — покоем.

Для Лаурелин Драгнил этот покой был почти физически неудобен.

Четыреста лет безмолвного сна в кармане безвременья не проходят бесследно. Когда ты веками существуешь в точке, где секунды не имеют веса, а пространство сжато до толщины рунической черты, привычный бег земных часов кажется слишком шумным, навязчивым и до безумия хрупким. Семья вернулась. Нацу был жив, шумен и глуп ровно настолько, насколько полагалось младшему брату с драконьим пламенем вместо здравого смысла. Зереф… Зереф наконец-то дышал без черной тени Анкселама за плечами, пытаясь осознать, каково это — быть просто смертным мужчиной рядом с Мавис. Война ушла, оставив после себя шрамы, руины и пьяные празднества «Хвоста Феи».

Лари официально приняла метку гильдии. Сделала она это в своей обычной манере — с ленивой усмешкой на губах и ехидным замечанием мастеру Макарову о том, что старик развел вокруг себя слишком много шумных детей, требующих хорошей взбучки. Но метка грела ключицу, прямо под витиеватым золотистым узором рун, и это тепло напоминало: она дома.

Вот только ее собственная магия не любила застоя.

Руны времени на ее теле иногда начинали зудеть, словно напоминая о незавершенных уравнениях. Лари прекрасно знала, что нарушила все мыслимые законы мироздания, когда запечатала себя в момент гибели их первого дома, а затем силой вырвала свою плоть и разум обратно в реальность. Пространство вокруг нее до сих пор хранило микроскопические трещины — остаточные эхо-следы ее долгого сна.

В то утро она ушла далеко за пределы города, к горной речке с ледяной, обжигающей водой. Солнце стояло высоко, воздух был теплым, почти душным, но Лаурелин сбросила сапоги и вошла в воду по щиколотку. Холод пронзил пальцы, отрезвляя, выстраивая мысли в идеальные, геометрически выверенные цепочки. Холод она терпеть не могла — ненавидела зимнюю стужу всеми фибрами души, но стоять вот так, в студеном горном потоке, было ее странной, необъяснимой слабостью. Это заземляло. Позволяло чувствовать границы собственного тела.

Она прикрыла глаза, сосредоточившись на золотом сиянии под кожей. Руны на ключицах вспыхнули мягким, ровным светом. Лари лишь хотела откалибровать поток хроно-магии, стабилизировать пульсацию внутреннего резерва, слегка залатав истончившиеся нити между настоящим и тем карманом пустоты, откуда она пришла.

Она была готова ко всему. К локальному взрыву, к ослепительной вспышке, к внезапному грохоту, даже к тому, что из кустов с воплями вылетит Нацу, преследуемый разъяренной Эрзой за очередную сломанную стену. Это спокойствие после победы над Акнологией сделало их всех слишком расслабленными, беспечными.

Но она не была готова к этому.

Поэкспериментировала со временем и пространством? Поэкспериментировала.

Итог какой?

А итог, мягко говоря, вышел исключительным.

Реальность под ногами не просто треснула — она вывернулась наизнанку с глухим, схлопывающимся звуком, напоминающим щелчок гигантских пальцев. Ледяная вода под босыми ногами исчезла, сменившись жесткой, вибрирующей поверхностью. Лари качнуло, и она едва удержала равновесие, мгновенно сгруппировавшись и опустившись на одно колено.

Первое, что ударило по чувствам — тошнота.

Это было странное, омерзительное зрелище. Она находилась в какой-то колоссальной металлической коробке. Стены из темных сплавов отливали матовым, холодным блеском, повсюду мерцали неизвестные ей полосы неестественно яркого света, а пол под ногами непрерывно гудел мелкой, монотонной дрожью. Ее мутило. Лари сжала челюсти, глубоко презирая саму себя в эту секунду: убийцей драконов в их семье был Нацу, так с какого перепугу в движущейся железяке укачивает ее?!

И железо. Чертово железо. Его было слишком много. Воздух пах отвратительно — горелой изоляцией, машинной смазкой, озоном и какой-то сухой, стерильной химией, от которой першило в горле. Ни капли запаха травы, ни дуновения ветра, ни влаги горной реки.

Лари удивленно выгнула бровь, пытаясь нащупать опору в привычном мире, и вдохнула воздух поглубже, но тут же коротко, судорожно поперхнулась.

Эфира не было.

Вообще.

Просто — абсолютный, звенящий ноль.

Зеро.

Атмосфера была абсолютно пуста, выскоблена дочиста, словно невидимый титан выкачал из мироздания саму жизненную силу магии. Для мага Фиора оказаться в бескровельном пространстве без эфирнано было сравнимо с тем, как если бы обычного человека выбросили на дно безвоздушного океана. Легкие горели, внутренний резерв внутри ее ядра испуганно сжался, инстинктивно захлопывая все внешние каналы, чтобы драгоценная сила не утекла в этот ненасытный вакуум.

– Великолепно, – пробормотала Лари сквозь зубы, ее черные глаза сузились, а на губах заиграла злая, ядовитая усмешка. – Просто браво, Лаурелин. Шагнула в ручей — вынырнула в чьем-то чугунном гробу. Зереф бы аплодировал стоя.

Стена напротив с легким свистящим шипением разошлась в стороны. Дверь не открылась на петлях — она буквально разъехалась сегментами, словно челюсти механического монстра.

Лари плавно поднялась на ноги. Движения ее были текучими, неторопливыми, скрывающими секундную слабость от нехватки эфира. Она расправила плечи, позволив длинным розовым волосам с черными концами рассыпаться по спине, и вздернула подбородок. Высокий рост и врожденная драгниловская осанка делали ее фигуру внушительной даже в простой холщовой тунике и узких штанах, без обуви, посреди этого царства холодного металла.

В проеме показались двое.

Лари окинула их быстрым, цепким взглядом, и внутри нее проснулось то самое привычное, холодное любопытство стратега, смешанное с искренним сарказмом.

Ну вот серьезно. Что за чудики?

Одежда была за гранью любого понимания моды даже для пестрого Фиора: странные бронированные элементы, сапоги из композитных материалов, жесткие линии, металлические пластины на запястьях, похожие на громоздкие браслеты с цветными вставками.

Первый — парень крепкого сложения, с короткими волосами цвета грозового неба, насыщенного сине-бирюзового оттенка. Лицо его застыло в яростном напряжении, брови были сдвинуты к переносице, а в позе сквозила агрессивная готовность броситься в драку в тот же миг, как незнакомка сделает хотя бы полшага.

Второй стоял чуть позади. Высокий, затянутый в длинный алый плащ с высоким воротником, он приковывал к себе внимание куда сильнее своего спутника. Потому что на лице его была маска. Очень странная, футуристическая полумаска с красными визорами, скрывающая верхнюю половину лица и придающая ему сходство с хищным демоном из детских сказок.

Синеволосый шагнул вперед, правая рука его легла на устройство на левом предплечье. В воздухе вокруг него не ощущалось магии, но исходила вполне осязаемая, концентрированная угроза иной природы.

– Кто ты такая?! – рявкнул он, и металлические стены гулко отразили его голос.

Лари лениво скользнула взглядом по парню с голубыми волосами и усмехнулась:

– Когда хочешь знать чужое имя, нужно представиться сначала самому. Я этой истине учила младшего четыреста лет назад. Научился с раза пятнадцатого. С какого получится у тебя?

Парень явно не ожидал подобной реакции. Его глаза на долю секунды расширились от чистого остолбенения, а затем щеки залила краска глухого раздражения.

– Что за бред ты несешь?! – процедил он, сжимая кулаки. – Ты на флагманском крейсере Вексов! Каким образом ты проникла в центральный сектор мимо систем слежения? Отвечай, пока я не заставил тебя пожалеть о каждом слове! Ты из Сопротивления?

– Вексы? Крейсер? Сопротивление? – Лаурелин задумчиво приложила палец к губам, делая вид, что старательно перебирает в памяти географические карты Ишгара и Арболеса. – Звучит как название труппы второсортного бродячего театра. Но должна признать, декорации у вас впечатляющие. Дорого, серо и совершенно безвкусно. Кто дизайнер этой консервной банки? Ты или твой приятель в карнавальной маске?

– Заткнись! – вскрикнул синеволосый.

– Гас, подожди, – раздался спокойный, низкий голос.

Человек в маске сделал шаг вперед. Его движения были расчетливыми, плавными, полными абсолютной, непоколебимой уверенности в собственной силе. Красные окуляры его маски мерцали в полумраке отсека, сканируя Лари с головы до пят.

– Она не из бойцов Сопротивления, – произнес масочник, слегка наклонив голову. – Сенсоры корабля зафиксировали гравитационный и пространственный всплеск неизвестного спектра секунду назад. Она возникла из чистой энергии. Прямо в воздухе. Никаких телепортационных врат весталов, никаких сигналов баку-подпространства.

– Возникла из воздуха? – переспросил синеволосый, которого назвали Гасом. Он бросил на масочника почти благоговейный взгляд. – Мастер Спектра, вы уверены? Это может быть новая разработка повстанцев…

– Сопротивление не способно взломать пространственные координаты ядра без внешнего маяка, – холодно отрезал Спектра. Затем он вновь обратил свой взор на Лаурелин. – Ты интересна. Очень интересна. Твое тело источает аномальные показатели. Кто ты, незнакомка? И что это за знаки у тебя на коже?

Лари с легким интересом наблюдала за диалогом. Значит, «Гас» и «Спектра». «Весталы». Какое-то «Сопротивление». Новые термины складывались в логическую цепочку со скоростью рунического алгоритма. Это не был Фиор. Это не был ни один из континентов ее мира. Это даже не было Эдоласом — там, по рассказам Нацу, хотя бы пахло небом и деревьями, пусть и без магии.

Она находилась в совершенно ином мире. Возможно, на летающем корабле над чужой планетой.

– Мои знаки — не то, что предназначено для глаз чужаков, прячущих лица за жестянками, – парировала Лари, чувствуя, как внутри закипает привычный азарт.

Она ненавидела, когда ситуация выходила из-под контроля, но еще больше она любила ставить на место тех, кто считал себя хозяевами положения.

– Ты испытываешь мое терпение, дикарка! – Гас вскинул руку, и странный браслет на его запястье с мелодичным металлическим писком трансформировался, выбросив вперед светящуюся световую дугу.

Устройство походило на высокотехнологичное оружие или контроллер.

– Гаунтлет… – пробормотал он и выхватил из подсумка на поясе тяжелый металлический шарик размером с яблоко, отливающий темной бронзой и янтарем. – Если слова до тебя не доходят, возможно, гравитация Вулкана научит тебя манерам!

Лари не шелохнулась, хотя каждая мышца ее тела натянулась, как струна арфы.

Металлический шар?

Это оружие? Бомба?

– Гас, я не давал приказа атаковать, – негромко, с едва заметной ноткой предостережения произнес Спектра, но останавливать подчиненного физически не стал. В его позе читалось искреннее, исследовательское любопытство. Он хотел посмотреть, что произойдет.

– Простите, мастер Спектра, но этот мусор оскорбляет вас! – прорычал Гас. – Бакуган, в бой! Вперед, Сабтерра Примо Вулкан!

Парень с размаху швырнул шарик на металлический пол.

То, что произошло дальше, заставило даже Лаурелин на мгновение затаить дыхание.

Сфера коснулась палубы, и пространство вокруг нее вспыхнуло ослепительным охряным светом. Раздался оглушительный механический треск, металл заскрежетал, гравитационное поле в отсеке тяжело просело, прижимая Лари к полу. Из вспышки, разрывая потолок отсека и заставляя защитные переборки с визгом прогибаться, начало материализоваться исполинское существо.

Это был гигант из камня, брони и тяжелых латунных сочленений. Его плечи венчали массивные орудийные стволы, кулаки напоминали корабельные якоря, а из узких щелей шлема бил первобытный, яростный свет. Он издал низкий, вибрирующий рев, от которого в ушах зазвенело, а металл под ногами заходил ходуном.

– Что за чертовщина?.. – выдохнула Лари.

Существо не было живым драконом. Не было демоном из книг Зерефа. В нем не было привычной магической искры, но была чудовищная, концентрированная масса энергии, заключенная в физическую форму.

– Вулкан, раздави ее! – скомандовал Гас, его глаза горели фанатичной преданностью и яростью. – Без права на пощаду!

Огромный кулак колосса, окруженный гудящим багрово-коричневым полем, с чудовищной скоростью обрушился вниз, целясь прямо в то место, где стояла Лаурелин. Воздух сжался с хлопком, способным переломать кости обычному человеку одной лишь ударной волной.

В глазах Лари, секунду назад темных, как безлунная ночь, вспыхнуло чистое, ослепительное золото.

– Слишком шумно, – бросила она ледяным тоном.

Она не могла черпать эфир извне — его не было. Приходилось тратить драгоценный внутренний запас, тратить экономно, с точностью хирурга.

«Свет и руны. Третья ступень. Замедление вектора».

Золотые линии на ее ключицах вспыхнули так ярко, что просвечивали сквозь ткань туники. Лари не стала блокировать удар — принимать на себя силу каменного гиганта в условиях эфирного голода было верхом глупости. Она просто сделала полшага в сторону, вычертив в воздухе пальцем светящийся символ.

Время для нее не остановилось полностью — на это ушло бы слишком много резерва, но колоссальный кулак Вулкана замедлился, словно продираясь сквозь толщу застывающей смолы. Дюйм за дюймом. Лари с грацией танцовщицы скользнула под массивное сочленение руки гиганта. Воздушная волна все же зацепила ее плечо — старый шрам отозвался резкой, вспыхнувшей болью.

Лари скривилась, но на лице ее тут же расцвела язвительная ухмылка.

– О, замечательно. Массажист из твоего булыжника так себе. У Нацу удары и то погорячее будут, хотя ума у него примерно столько же, сколько у этой груды щебня.

– Что?! – Гас ошеломленно уставился на нее. – Она уклонилась от прямой атаки Вулкана без карты способностей?!

Лари уже была за спиной гиганта. Ее движения были молниеносными. Тратить магию на атаку такого гиганта она не собиралась — но вот вывести из строя хозяина было куда разумнее. Она оттолкнулась от палубы, метнувшись к Гасу. В ее ладони сформировался короткий, вибрирующий клинок из твердого света — руническое плетение чистой кинетической энергии.

– Назад, Гас! – рявкнул Спектра.

Внезапно воздух между Лаурелин и Гасом вспыхнул багровым пламенем. Из тьмы коридора выметнулась новая фигура — механический дракон, чьи крылья были сотканы из сегментированных лазерных лезвий, а пасть пылала раскаленной плазмой.

– Гелиос, барьер! – скомандовал Спектра, вскидывая собственный гаунтлет.

Огненный щит возник прямо перед Лари. Она врезалась бы в него на полной скорости, если бы не мгновенная реакция. Девушка резко развернула корпус в воздухе, активируя руну отталкивания на подошве голой стопы. Пространство под ней уплотнилось, позволяя ей буквально оттолкнуться от пустоты и сделать кувырок назад, приземлившись в центре отсека в низкую, пружинистую стойку.

Она тяжело дышала. Воздух без эфира сушил горло, а внутренний резерв сократился на ощутимую долю процента. Это было плохо. Очень плохо. Без возможности восполнить силы длительный бой означал для нее верную смерть.

В отсеке воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь глухим рокотом двух исполинских созданий — каменного Вулкана и кибернетического дракона Гелиоса, чьи светящиеся яростью глаза неотрывно следили за хрупкой на их фоне девушкой.

Спектра медленно опустил руку. Его маска скрывала выражение лица, но Лари видела, как напряглись мышцы его шеи.

– Ты используешь не технологии, – медленно, с неподдельным восторгом произнес лидер Вексов. – Ты манипулируешь фундаментальными константами пространства и времени с помощью собственной биологической энергии. Без гаунтлета. Без карт. Без бакугана.

– Если ты сейчас начнешь читать мне лекцию по естествознанию, жестяноголовый, я предпочту, чтобы твой дракон меня испепелил, – фыркнула Лари, выпрямляясь и небрежно отряхивая плечо, хотя боль в старом шраме пульсировала тупыми толчками. – Терпеть не могу зануд. У меня один брат четыреста лет книги писал, до сих пор тошнит от умных терминов.

– Мастер Спектра, позвольте мне прикончить ее! – не унимался Гас, хотя в его голосе сквозила тень неуверенности. Увидеть человека, двигающегося быстрее бакугана высшего ранга, было для него потрясением.

– Отзови Вулкана, Гас, – холодно приказал Спектра.

– Но сэр!..

– Я сказал — отзови.

Гас сжал зубы, но спорить не посмел. Он нажал кнопку на наруче, и каменный исполин с низким гулом распался на тысячи световых частиц, которые сжались обратно в маленький металлический шарик, взлетевший прямо в руку вестала.

Спектра сделал знак Гелиосу, и механический дракон тоже неохотно трансформировался, вернувшись в форму темной сферы с золотыми гранями, опустившейся в ладонь человека в маске.

Лари не расслаблялась ни на секунду. Золотое сияние в ее глазах слегка потускнело, но руны на ключицах продолжали слабо мерцать под кожей, готовые вспыхнуть в любой момент.

– Разумное решение, – протянула она, скрестив руки на груди. – А то этот ваш гараж и так дышит на ладан. Еще пара таких фокусов, и мы бы полетели вниз дружной компанией. Кстати, о полетах… Где мы вообще находимся?

Спектра медленно подошел ближе. На этот раз в его походке не было агрессии — лишь холодный расчет ученого и полководца, нашедшего нечто бесценное.

– Мы на высоте десяти тысяч метров над поверхностью Новой Вестрои, – ответил он. – На флагмане боевого флота Вексов. Меня зовут Спектра Фантом. А мой спутник — Гас Грав.

Лари хмыкнула, пробуя слова на вкус:

– Новая Вестроя. Вексы. Спектра… Звучит вычурно, но ладно, принимается. Будем считать, что первое знакомство не задалось исключительно из-за манер твоего ручного бирюзового песика.

Гас дернулся, готовый снова взорваться, но ледяной жест Спектры пригвоздил его к месту.

– А твое имя? – спросил человек в маске. – Или мне придется выбивать его силой, рискуя повредить столь уникальный экземпляр?

Лаурелин посмотрела прямо в красные визоры его маски. В ее черных глазах вспыхнули насмешливые искры — гордые, дерзкие, несломленные. Она видела падение цивилизаций, она хоронила собственную семью и воскрешала ее из пепла, она сражалась с драконами, чье дыхание сжигало королевства. Напугать ее маской и летающим кораблем было невозможно.

– Лаурелин Драгнил, – четко произнесла она. – Для друзей — просто Лари. Но вы двое на моих друзей пока не тянете даже с очень большой натяжкой и после трех бочонков гильдейского эля.

– Драгнил… – повторил Спектра, словно пробуя звук на прочность. – Странное имя. Ты не принадлежишь этому миру, Лаурелин. В тебе нет параметров весталов, и ты определенно не землянка из тех, что примкнули к Дэну Кузо.

– Землянка? – Лари уловила знакомый корень. – Земной край? Земля? Ну, по крайней мере, мы говорим на одном языке, хотя смысл половины твоих терминов от меня ускользает.

Она сделала шаг вперед, поморщившись от холода металлического пола. Ее босые ступни замерзли, и это раздражало куда сильнее, чем присутствие двух потенциальных врагов.

– Итак, господин Фантом, – Лари вызывающе изогнула бровь. – У нас с тобой назревает занятный разговор. Я случайно пробила дыру в ткани мироздания и оказалась на твоем корыте. В воздухе здесь нет ни капли эфира, что меня категорически не устраивает, потому что дышать этой пустотой — сомнительное удовольствие. Вы напали на меня, получили отпор и теперь пытаетесь сообразить, как меня препарировать. Я угадала ход твоих мыслей?

Спектра издал короткий, сухой смешок. Звук был неожиданно глубоким и живым.

– Ты на удивление проницательна, Лаурелин. Препарировать? Нет, это было бы слишком примитивно. Профессор Клей наверняка захотел бы разобрать тебя на атомы, но у меня другие приоритеты. Сила, способная искривлять пространство без использования энергетической системы бакуганов… это ключ к абсолютной эволюции.

– Опять эволюция, абсолютная власть, великие цели… – Лари закатила глаза с таким искренним разочарованием, что Гас вновь застыл с открытым ртом. – Почему все мужчины с манией величия говорят одними и теми же фразами? Мой средний брат четыреста лет страдал подобной ерундой, пока я не вправила ему мозги хорошим подзатыльником. Ты тоже хочешь стать богом нового мира, мальчик в маске?

Спектра не ответил сразу. Его пальцы сжались на шарике Гелиоса.

– Твоя дерзость граничит с безумием, – тихо произнес он, но в голосе не было злобы. Лишь жгучий интерес. – Ты находишься во вражеском логове, обессиленная, отрезанная от своего источника энергии, без союзников. И ты позволяешь себе насмехаться надо мной?

Лаурелин подошла к нему почти вплотную. Она была высокой девушкой, и разница в росте между ними была не так уж велика. Ее черные глаза встретились с алым сиянием его визоров.

– Я ненавижу боль, Спектра, – мягко, почти интимно прошептала она, и на ее губах появилась хищная, опасная улыбка истинной сестры Огненного Дракона. – Ненавижу холод. И очень не люблю, когда меня пытаются запереть в клетке. Я провела в стазисе четыре века, наблюдая за тем, как рушится и строится заново мой мир. Ты думаешь, меня пугает твоя консервная банка или механические ящерицы? Если я решу взорвать этот корабль, я сделаю это вместе с собой, и никакие твои гаунтлеты тебя не спасут.

Она выдержала паузу, наслаждаясь тем, как напрягся стоящий за спиной Спектры Гас.

– Но, – продолжила Лари, отступая на шаг и вновь принимая расслабленный вид, – я прагматик. Мне нужно вернуться домой. В Магнолию. К моим непутевым братьям и моей шумной гильдии, пока Нацу не разнес половину королевства в попытках меня найти. А тебе, очевидно, нужны ответы на вопросы о природе моей магии.

Она протянула руку — тонкую, изящную ладонь с белыми руническими шрамами на запястье.

– Временное перемирие, Спектра Фантом. Ты даешь мне обувь, еду без вкуса машинного масла и информацию о том, куда, во имя Багрового Рога Игнила, меня занесло. А я не разношу твой командный мостик на субатомные частицы и, возможно, покажу пару рунических формул, от которых у твоего механического дракона отвалятся шестеренки. По рукам?

Гас задохнулся от возмущения:

– Мастер Спектра, вы не можете пойти на сделку с этой…

– Молчать, Гас, – оборвал его Спектра, не сводя взгляда с протянутой руки девушки.

В его голове с невероятной скоростью просчитывались варианты. Неизвестная сила. Способность манипулировать временем. Невероятная физическая скорость и боевой интеллект. Если Сопротивление доберется до нее раньше — баланс сил в Новой Вестрое будет уничтожен. Если она останется с ним… возможности Гелиоса возрастут до немыслимых высот. А ее дерзость… что ж, сильные личности всегда дерзки.

Спектра медленно поднял руку в перчатке и сжал узкую, холодную ладонь Лаурелин.

– По рукам, Лаурелин Драгнил.

– Вот и славно, – Лари с облегчением выдернула ладонь и тут же поджала пальцы на ноге. – А теперь первый пункт нашего соглашения: найдите мне что-нибудь теплое на ноги. И если здесь есть хоть капля нормального чая — несите немедленно. Мое терпение, в отличие от времени, имеет вполне конкретные границы.

Она развернулась и первой направилась в глубь коридора, даже не зная дороги, ведя себя так, словно этот боевой крейсер принадлежал ей по праву рождения.

Гас ошарашенно посмотрел на своего командира:

– Сэр… что мы будем делать?

Спектра стоял неподвижно, глядя вслед удаляющейся фигуре с розовыми волосами. На его губах под маской впервые за долгое время появилась искренняя, предвкушающая улыбка.

– Мы будем наблюдать, Гас. И мы научимся у нее всему, что она знает. Игра только что стала куда интереснее.