Феникс и мир с роботами

Мир исчез не постепенно. Он оборвался, как струна, натянутая до предельного звона.

Секундой раньше в воздухе стоял сладкий, густой аромат нагретой солнцем травы долины Кардия. На деревянном крыльце их дома валялась брошенная соломенная шляпа Нацу, а сам он, развалившись на ступенях, с глупой и совершенно счастливой улыбкой держал на весу крошечную Илию. Девочка звонко смеялась, хватая пухлыми ручонками отцовский чешуйчатый шарф, а из её ладошек вылетали крошечные, безвредные золотисто-алые искры — первое робкое проявление магии, объединившей в себе кровь Огненного Дракона и древнее пламя Бессмертной Птицы.

Астерия стояла в дверях, опершись плечом о косяк, и просто смотрела на них. Впервые за долгие годы её сердце не сжималось от предчувствия беды. Не было ни шепота пепла, ни теней Зерефа, ни ядовитой поступи Акнологии. Была только семья. Её личное, выстраданное до последнего вздоха счастье.

А потом ткань реальности лопнула.

Это не было похоже на атаку врага или взрыв магической сферы. Пространство за спиной Астерии словно вскрыли ржавым лезвием: ослепительный, мертвенно-белый разлом без звука поглотил солнечный свет. В грудь ударила чудовищная гравитационная тяга.

– Аста! – этот дикий, сорванный крик Нацу эхом врезался в её виски.

Она успела развернуться, увидела, как он в отчаянном рывке метнулся к ней, прижимая плачущую малышку к груди, как его пальцы с ожогами на коже вытянулись вперед, пытаясь ухватиться за ткань её платья...

И всё поглотила слепая, глухая, ледяная пустота.

Ни вздоха. Ни звука. Лишь ощущение, что каждую кость, каждую мысль и саму душу выворачивают наизнанку, протаскивая сквозь игольное ушко между мирами.

---

Падение было жестким.

Астерия врезалась в каменистую, иссушенную твердь, подняв облако колючей пыли. Сбитое дыхание вырвалось из горла хриплым кашлем. Камни впились в ладони и колени, раздирая кожу, но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что обожгло её изнутри в следующее же мгновение.

Воздух.

Он был сухим, плотным и невыносимо чужим. Будто она зачерпнула полной грудью песок из заклинаний Макса или того пустынного мага из Щитов Сприггана, только здесь не было даже крупицы магии. Ни эфира. Ни единого потока природной энергии, которой дышал Фиор.

Атмосфера была пуста. Мертва. Стерильна.

Для мага, чье тело с рождения привыкло черпать силы из окружающего пространства, это ощущалось как мгновенное удушье. Магический вакуум давил на виски тупым свинцовым весом. Легкие горели, а в горле стоял тяжелый, химический привкус: жженая резина, раскаленное железо и что-то едкое, чужеродное, пахнущее озоном и электрической гарью.

– Нацу... – выдохнула она одними губами, соскребая пальцами сухую крошку с камней. – Илия...

Тишина не ответила. Не было знакомого биения драконьей связи, которое связывало её с мужем невидимой, но несокрушимой нитью. Он был слишком далеко. За пределами этого неба. За пределами самого бытия.

Паника попыталась поднять голову — мерзкая, скользкая, готовая парализовать волю. Но Астерия Феникс слишком долго училась выживать среди пепла, чтобы позволить страху взять верх.

Она медленно выдохнула через нос, заставив себя погрузиться вглубь собственного естества. Если снаружи не было эфира, значит, единственным источником оставалось её собственное пламя. Второе Дыхание, сохраненное внутри ядро Феникса, откликнулось глухим, яростным толчком. Пламя запульсировало по жилам, омывая уставшие мышцы жаром, возвращая телу подвижность и силу.

Астерия поднялась с земли.

Её длинные, до самых бедер, огненно-рыжие волосы растрепались от ветра, открывая скрытые нижние пряди — кроваво-алые, цвета раскаленной лавы. Она сжала кулаки так, что отчетливо хрустнули суставы. Глаза — пронзительно-синие, с опасным, пульсирующим фиолетовым подтоном — сузились, сканируя пространство.

Она стояла на дне гигантского каньона из рыжевато-бурого камня под выцветшим, белесым небом. Но не скалы приковали её взгляд.

Земля под ногами ходила ходуном от непрерывного, тяжелого гула. Грохот стоял такой, будто сотня железных великанов колотила молотами по наковальням.

Там, в паре сотен шагов впереди, кипела битва.

Аста замерла, вглядываясь в клубы рыжей пыли и вспышки неестественного, неонового света.

Это не были люди. И это не были драконы, виверны или демоны из книг Зерефа.

Перед ней сражались колоссы из стали, шестеренок и полированной брони. Роботы. Живые, колоссальные механизмы высотой в несколько человеческих ростов. Они двигались с пугающей гибкостью, разрывая воздух визгом сервоприводов и глухими металлическими ударами.

Аста различила стороны почти сразу — не по пониманию их природы, а по первобытной логике любого поля боя.

Одна группа состояла из безликих, одинаковых созданий темно-фиолетового окраса с алыми визорами вместо лиц. На их покатых металлических плечах темнел резкий, угловатый символ с заостренными чертами, напоминавший хищную морду. Они стреляли из встроенных в руки орудий сгустками фиолетовой энергии, оставлявшими в каменных стенах каньона оплавленные, дымящиеся кратеры.

Им противостояли другие.

Среди них выделялся исполин — красно-синий гигант с широкими плечами и серебристой маской на лице, украшенный другим знаком: строгим, рубиново-красным гербом с прямыми линиями. Рядом с ним стремительно маневрировала лазурно-голубая фигура, куда более изящная и быстрая, вооруженная спаренными клинками, и массивный, приземистый зеленый колосс, крушивший противников тяжелыми булавами-манипуляторами. Чуть поодаль мелькал желтый боец с черными полосами, издававший серию странных щелчков и электронных сигналов вместо речи.

– Что это за место?.. – прошептала Астерия, чувствуя, как ветер треплет подол её тонкого светлого платья, совершенно не подходившего для этой мертвой, железной бойни.

В этот момент один из фиолетовых роботов, стоявший на уступе чуть выше остальных, резко развернул корпус. Его алый визор вспыхнул, зафиксировав движение на периферии.

Для механического разума дрона появление хрупкого биологического объекта в зоне боевых действий не имело значения. Это была помеха. Неизвестная переменная, подлежащая немедленной ликвидации.

Ствол орудия на его правом манипуляторе трансформировался, гудя от нарастающей мощи, и ослепительный, концентрированный заряд фиолетовой плазмы сорвался с дула, устремившись прямо в грудь Астерии.

Скорость луча была чудовищной — обычный человек не успел бы даже моргнуть, превратившись в горстку обугленного пепла.

Но Аста не была обычным человеком.

Она прошла ад Великих Магических Игр. Она держала оборону против армий Империи Альварес и смотрела в глаза драконам, чье дыхание сжигало целые города. Её тело среагировало быстрее мысли.

Инстинкт Хранительницы взвился слепящей вспышкой.

Астерия не отступила ни на шаг. Она лишь слегка развернула корпус, и её правая рука, обнаженная до локтя, плавно скользнула навстречу летящей смерти.

Воздух вокруг её ладони исказился от дикой, внезапно вспыхнувшей температуры.

– Крыло Феникса: Рассечение, – негромко, но с пугающей отчетливостью произнесла она.

Вместо того чтобы уклониться, её пальцы встретили плазменный заряд. В ту же микросекунду из её ладони вырвалось лезвие истинного, древнего огня — не бездушной плазмы, а живого, ревущего багрового пламени, в котором запеклась ярость возрожденной птицы.

С оглушительным звоном, напоминавшим раскол хрустального колокола, магическое пламя рассекло чужеродный энергетический луч надвое. Две половинки фиолетового разряда с шипением врезались в скалы позади девушки, взметнув фонтаны раскрошенного базальта.

Каменистую равнину накрыла тишина.

Она длилась всего секунду, но в этой секунде застыло всё поле боя.

Металлические гиганты замерли. Визг сервоприводов стих. Алые визоры фиолетовых роботов синхронно сфокусировались на крошечной фигурке среди камней.

Красно-синий гигант, парировавший удар врага тяжелым мечом, на мгновение замер, и сквозь боевую маску блеснули его яркие, лазурные оптические датчики.

Они никогда не видели ничего подобного.

Человек. Маленькая самка органического вида, одетая в тонкую ткань, стояла посреди открытой местности, а её рука... горела.

Но это был не напалм и не термит. Вокруг Астерии кружили языки ослепительного, рубиново-золотого огня, сплетаясь в силуэт широких, расправленных крыльев. Огонь не обжигал её кожу, он ластился к ней, повинуясь каждому движению тонких пальцев. Пыль и мелкие камни под её ногами плавились, превращаясь в темное, текучее стекло.

– Оптимус! Что это за девчонка?! – раздался резкий, звонкий женский голос с явственными металлическими обертонами. Голубая воительница отскочила от очередного выстрела, удивленно уставившись на девушку. – У нее нет экзоскелета! Ее показатели... Праймус, мои сканеры зашкаливают! Температура вокруг нее превышает три тысячи градусов!

– Держать оборону, Арси! – прогремел глубокий, мощный голос красно-синего лидера. В его тоне слышалась несокрушимая воля, но даже он не мог скрыть искры потрясения. – Не стрелять по человеку!

Фиолетовые солдаты не разделяли его благородства.

Для десептиконов любая органическая форма жизни, демонстрирующая угрозу, подлежала уничтожению. Три дрона на передовой одновременно трансформировали манипуляторы в тяжелые бластеры и открыли шквальный огонь по крошечной цели.

Воздух разорвало сплошной стеной фиолетовых вспышек.

– Аста, – прошептала девушка самой себе, и в этом звуке собственного имени не было жалости — только кристальная, беспощадная собранность.

Она не знала, кто эти твари. Не знала, что за железо гремит над её головой. Но она знала одно: они стоят между ней и путем домой. Они стреляют в нее, когда в ее памяти всё еще звучит плач ее дочери.

– Вы совершили ошибку, груды металлолома, – холодно произнесла Астерия.

Ее синие глаза вспыхнули ядовитым фиолетовым огнем — наследием древнего драконьего очищения.

Она шагнула вперед.

Земля под ее ногой взорвалась. Скорость, с которой она сорвалась с места, не уступала спринту Нацу в режиме Огненного Дракона. Она превратилась в размытый огненный росчерк, проскользнувший сквозь сеть плазменных зарядов. Выстрелы дронов распарывали пустоту там, где она стояла долю секунды назад.

Один из фиолетовых гигантов едва успел опустить ствол, когда Аста взмыла в воздух. Без крыльев, лишь силой концентрированного взрыва пламени под подошвами, она взлетела на высоту его грудной пластины.

Ее миниатюрная фигурка казалась песчинкой на фоне массивного корпуса из кибертронской стали.

– Дыхание Огненного Феникса: Коготь Кары!

Ее рука, окутанная спиралью вихревого, белого от жара пламени, с размаху опустилась на нагрудный щиток робота.

Раздался оглушительный скрежет.

Броня, рассчитанная на прямое попадание противотанковых снарядов и зарядов тяжелого энергона, прогнулась, как тонкая жесть. Магический огонь, несущий в себе первородную концепцию разрушения и возрождения, вгрызся в металл, плавя его за доли секунды. Внутренние кабели вспыхнули, обнажая искрящие энерговоды.

Ударной волной гиганта весом в несколько тонн оторвало от земли и с грохотом отбросило назад. Он врезался в склон каньона, вызвав оползень, и затих, из его разбитого корпуса поднимался едкий дым.

Астерия легко приземлилась на одно колено, подняв вокруг себя вихрь искр, и тут же вскинула голову. Ее длинные рыжие волосы разметались по плечам, закрывая часть лица, но взгляд пылал такой дикой, первобытной мощью, что оставшиеся дроны невольно отступили на шаг, скрежеща гусеничными шарнирами.

– Что за... – зеленый великан, Ба bulkхед, выронил одну из своих булав, с открытой лицевой пластиной наблюдая за происходящим. – Она... она разнесла вехикона голыми руками?! Она что, сделана из криптонита?!

Желтый разведчик выдал серию возбужденных, панических трелей и бипов, лихорадочно перезаряжая свои пушки.

– Невероятно... – тихо выдохнула Арси, прижимаясь к выступу скалы. – У нее нет механизмов. Это чистая внутренняя энергия. Но органики не способны генерировать такие уровни мощности!

Десептиконы поняли, что ближний бой против этой аномалии смертельно опасен. Оставшиеся шестеро солдат сомкнули строй, готовясь накрыть весь сектор ковровым обстрелом. В воздухе запахло перегруженными реакторами.

– Отойди, человек! – прогремел Оптимус Прайм, срываясь с места.

Лидер автоботов выставил вперед свой массивный щит, намереваясь закрыть хрупкое создание от неизбежного шквала огня. Он был готов принять удар на себя, как делал это сотни раз ради защищаемых им жителей этой планеты.

Но Астерия даже не взглянула на него.

– Назад, великан, – негромко бросила она через плечо, но ее голос, подкрепленный резонансом пламени, прокатился по каньону подобно раскату грома.

Оптимус невольно замедлил шаг. В этой хрупкой фигуре чувствовалась аура монарха. Не земного правителя, а повелителя стихии, привыкшего стоять во главе армий.

Астерия развела руки в стороны.

Ее дыхание стало ровным, глубоким. Внутри нее, в центре солнечного сплетения, бешено забилось ядро. Из-за отсутствия внешнего эфира поддерживать такое пламя было чудовищно затратно. Каждая искра стоила ей части собственных внутренних сил, тех самых, что связывали ее с жизнью. Но она не могла позволить себе растягивать этот бой. Ей нужны были ответы. Ей нужно было вернуться.

«Нацу... держи Илию. Я скоро вернусь. Я сожгу любое небо, но найду дорогу».

На ее груди, скрытый под воротом платья, вспыхнул кристалл — древняя «Слеза Феникса».

– Секрет Истинного Пламени... – ее голос зазвучал на сотни ладов, словно заговорила не одна девушка, а целый легион забытых богов. – Круг Багрового Пепла!

Она сомкнула ладони перед грудью.

Из-под ее ног во все стороны ударила круговая волна чистого, незамутненного багрового жара. Это был не просто огонь — это была магия отрицания, очищающая материю до первоосновы.

Волна накрыла строй десептиконов в мгновение ока.

Металл их корпусов не просто нагрелся — он мгновенно раскалился до белизны. Внутренние охладительные системы дронов взвыли от запредельной нагрузки и взорвались фонтанами перегретого хладагента. Оружие вехиконов оплавилось прямо в манипуляторах, превращаясь в бесформенные комья шлака.

Земля под их ногами закипела. Один за другим фиолетовые роботы рушились на колени, их оптические датчики гасли, перегруженные невыносимой температурой и чужеродным излучением, которое их процессоры не могли классифицировать.

Шесть тяжелых боевых единиц были выведены из строя за три секунды.

Ни капли крови. Ни разрубленных тел. Только оплавленные, дымящиеся остовы, застывшие в позах поверженных истуканов.

Астерия опустила руки.

Огненный ореол вокруг нее дрогнул и медленно втянулся обратно в поры кожи, оставив лишь легкое марево, дрожащее над ее растрепанными волосами. На бледном лбу блеснули бисеринки пота. Сердце глухо колотилось о ребра: магический голод этого мира уже давал о себе знать. Каждое такое заклинание здесь стоило втрое дороже, чем в Фиоре.

Она покачнулась, но устояла на ногах, упрямо вздернув подбородок.

Позади нее раздался тяжелый, размеренный лязг металла.

Аста резко развернулась, готовая снова призвать огонь, ее сине-фиолетовые глаза сверкнули опасным блеском.

Перед ней возвышался красно-синий исполин.

Оптимус Прайм медленно опустил свой меч и убрал щит за спину. Он не делал резких движений. Все датчики его систем кричали об аномалии колоссального масштаба, но процессор лидера автоботов фиксировал главное: перед ним было разумное, мыслящее существо, защищавшее себя.

Медленно, с поразительной для такой махины плавностью, Оптимус опустился на одно колено, чтобы оказаться ближе к уровню глаз девушки. Земля мягко вздрогнула под его весом.

Серебристая боевая маска на его лице с тихим щелчком разошлась в стороны, открывая строгое, благородное лицо из полированного металла. Его лазурные оптические окуляры светились мягким, теплым светом — в них не было ни капли агрессии, только глубокая, бесконечная печаль и искреннее сочувствие.

Остальные автоботы замерли позади своего командира, не смея нарушить этот странный момент.

– Я — Оптимус Прайм, – его голос прозвучал низко, ровно, отдаваясь вибрацией в каменных стенах ущелья. Он говорил на незнакомом ей языке, но какая-то странная гармоника в его голосе, усиленная его невероятной внутренней силой, передавала смысл напрямую. – Ты в безопасности, дитя. Мы не причиним тебе вреда.

Астерия не опустила кулаков. Ее поза оставалась собранной, готовой к рывку в любую секунду. Ветер бросил ей в лицо прядь волос — ярко-рыжую, скрывающую алое пламя под ней.

– Я не дитя, – холодно произнесла она на родном языке Фиора, но сталь в ее голосе не требовала перевода. – И я не ищу вашей защиты, железные великаны.

Она сделала шаг вперед, не обращая внимания на то, что едва доставала ему до коленного сустава.

– Скажи мне, машина... где я? – ее голос дрогнул лишь на мгновение, когда перед внутренним взором снова вспыхнуло лицо Нацу и протянутые ручки Илии. – Какой это континент? Это земли Ишгара? Гильмара? Где королевство Фиор?!

Оптимус медленно покачал тяжелой головой. В его взгляде мелькнуло понимание, смешанное с тяжелой горечью.

– Я не знаю названий, которые ты произносишь, – мягко ответил он. – Ты находишься на планете, которую ее обитатели называют Землей. В секторе, именуемом Невадой.

Слова упали на дно каньона, как могильные плиты.

Планета.

Не континент. Не соседнее королевство. Другой мир.

Астерия замерла. Воздух окончательно застрял в горле. Ее тонкие пальцы судорожно сжались на груди, сминая ткань платья прямо над бьющимся сердцем. «Слеза Феникса» под тканью была холодной. Связь с Нацу молчала. Она действительно была отрезана. Заброшена в пустоту, где нет магии, где небо чужое, а вместо людей по земле бродят титаны из стали.

– Земля... – прошептала она, и в ее глазах, впервые за весь этот кошмар, блеснули слезы. Но они не скатились по щекам — мгновенно испарились от жара ее кожи.

– Твоя энергия... она нестабильна, – снова заговорил Оптимус, заметив, как дрожат ее плечи. Он медленно протянул вперед свою огромную раскрытую ладонь, опустив ее на землю перед ней тыльной стороной вверх — как приглашение, а не как угрозу. – Твой организм истощен. Нам нужно покинуть это место до того, как десептиконы пришлют подкрепление. Позволь нам помочь тебе.

Позади них с глухим, нарастающим свистом открылась гигантская воронка зеленовато-голубого вихря — земной мост, прорезавший ткань пространства технологическим, неестественным путем.

Астерия посмотрела на светящийся портал, потом на гигантскую ладонь Прайма, а затем перевела взгляд вверх, на безжалостное, выцветшее солнце чужого мира.

Она была одна. В мире без магии, без гильдии, без своего дома.

Но глубоко внутри, под слоями пепла и горечи, забилось непокорное, вечное сердце. То самое, что не сломалось в Долине Багрового Пепла. То самое, что билось в унисон с сердцем Огненного Дракона.

Она найдет дорогу назад. Даже если ей придется разорвать это чужое небо на куски.

Астерия медленно выпрямилась, гордо расправила плечи и посмотрела прямо в лазурные глаза автобота.

– Меня зовут Астерия Феникс, – четко, веско произнесла она. – Я Хранительница гильдии «Хвост Феи». И если вы хотите помочь мне... вы расскажете мне всё об этом мире. Потому что я не собираюсь здесь задерживаться.

Оптимус Прайм едва заметно склонил голову в знак глубокого уважения.

– Договорились, Астерия.