Завоевание Дорна

Солнце Дорна было беспощадным, но Джон Таргариен, принц Браавоса, казался вылитым из прохладного лунного света. Он стоял на балконе Солнечного Копья, оглядывая свои новые владения. Его пепельно-серебристые волосы, доходившие до подбородка, слегка шевелились под морским бризом, а глубокие серые глаза, холодные, как северный туман, и острые, как валирийская сталь, не выражали ничего, кроме спокойной уверенности победителя.

При росте в сто восемьдесят пять сантиметров он возвышался над большинством своих гвардейцев, обладая той редкой статью, которая сочетала в себе изящество танцора и силу воина. Джон не просто завоевал Дорн силой оружия и золотом Браавоса — он подчинил его своей воле, сделав то, что не удавалось его предкам на протяжении столетий.

Сзади послышался звон цепей. Принц не обернулся. Он знал этот звук.

– Ты пришел за тем, чтобы снова поиздеваться надо мной, узурпатор? – Голос Арианны Мартелл был полон яда, хотя в нем уже слышались нотки надлома.

Джон медленно повернулся. Перед ним стояла жемчужина юга, сокровище Дорна, закованная в тонкие золотые кандалы, соединявшие ее запястья. Арианна была невысокой, едва достигала ста шестидесяти сантиметров, но ее присутствие заполняло комнату. Оливковая кожа сияла в лучах заката, а копна кудрявых волос цвета вороньего крыла каскадом ниспадала на плечи, едва прикрывая пышную, вызывающую грудь, которая тяжело вздымалась от гнева.

Ее наряд — если это можно было назвать нарядом — состоял из тончайшего шелка, который подчеркивал каждый изгиб ее безупречного тела: узкую талию и широкие, соблазнительные бедра, ставшие легендой во всех Семи Королевствах.

– Я пришел навестить свою самую ценную добычу, – произнес Джон. Его голос был низким и бархатистым, вызывая у Арианны невольную дрожь. – Ты все еще сопротивляешься неизбежному, принцесса?

– Ты можешь владеть моими замками, Таргариен, но ты никогда не будешь владеть мной, – она гордо вскинула подбородок, хотя ее глаза предательски скользнули по его красивому лицу.

Джон сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Он был воплощением мужской красоты, идеалом, сошедшим с древних гобеленов. Его стройное, мускулистое тело источало силу, а взгляд серых глаз проникал под кожу. Многие девицы в Вольных Городах отдавали всё за одну ночь с ним, и Арианна, несмотря на всю свою ненависть, не могла игнорировать ту животную притягательность, что исходила от него. Она знала о слухах, ходивших в гарнизоне: о его невероятной мужской силе, о том, что его член — огромный и толстый — заставлял самых искушенных женщин терять рассудок.

– Ты говоришь о воле, – Джон протянул руку и коснулся ее щеки тыльной стороной ладони. – Но твое тело говорит об ином.

– Убирайся, – прошипела она, хотя не отстранилась.

– Дорн пал, Арианна. Твой отец в плену, твои братья разбиты. Единственное, что удерживает этот город от разграбления, — это мое расположение к тебе. Ты не просто пленница. Ты — залог мира. И ты будешь служить мне так, как я пожелаю.

Он резко схватил ее за цепь между запястьями и притянул к себе. Арианна вскрикнула, врезавшись грудью в его твердую грудь. Она была так мала рядом с ним, такая хрупкая, но в то же время невероятно желанная.

– Я ненавижу тебя, – прошептала она прямо ему в губы.

– Ненависть — хорошее начало, – усмехнулся Джон. – Она так легко превращается в страсть.

Он подхватил ее на руки, словно она ничего не весила. Арианна попыталась ударить его, но он лишь крепче прижал ее к себе, направляясь к огромному ложу, застеленному шелками.

– Сегодня ты забудешь о гордости, – сказал он, опуская ее на подушки. – Ты будешь только моей.

Джон начал медленно раздеваться, не сводя с нее глаз. Когда он сбросил камзол и рубашку, Арианна невольно сглотнула. Его кожа была бледной, а мышцы четко очерченными. Но когда он полностью обнажился, ее глаза расширились. Слухи не лгали. Его мужское достоинство, внушительное и тяжелое, было свидетельством его первородной силы. Она почувствовала, как между ног разливается непрошеное тепло.

– Смотри на меня, принцесса, – приказал он, опускаясь на кровать и раздвигая ее бедра.

– Нет... – слабо возразила она, но ее руки, скованные золотом, сами легли ему на плечи.

Джон не торопился. Он исследовал ее тело, покрывая поцелуями оливковую кожу, лаская ее огромные груди, заставляя ее стонать вопреки воле. Его пальцы нашли ее суть, уже влажную и готовую.

– Ты хочешь этого, – утверждал он, а не спрашивал. – Твое тело жаждет моего завоевания.

– Пожалуйста... – Арианна сама не знала, о чем просит: о пощаде или о том, чтобы он наконец заполнил ее.

Когда он вошел в нее, она вскрикнула — не от боли, а от невероятной полноты. Он был слишком велик, слишком властен, он растягивал ее, заставляя чувствовать каждый миллиметр своего превосходства. Джон двигался медленно и мощно, каждым толчком вбивая в нее осознание того, кому она теперь принадлежит.

Арианна металась под ним, ее кудри рассыпались по шелку, а цепи на запястьях мелодично звенели в такт их движениям. Она была сокровищем Дорна, но сейчас она была лишь женщиной, покоренной мужчиной, который был рожден, чтобы править.

– Чья ты? – прорычал он, ускоряя темп.

– Твоя... – выдохнула она, теряя остатки сопротивления. – Я твоя, Джон...

Прошли недели. Жара в Солнечном Копье не спадала, но внутри дворца климат изменился. Арианна Мартелл больше не бросалась на стражу и не выкрикивала проклятия. Она ходила по покоям Джона в прозрачных одеждах, которые он выбирал для нее, и ее походка стала еще более соблазнительной, плавной, покорной.

Джон сидел за столом, просматривая донесения из Браавоса, когда Арианна вошла в комнату. Она несла кубок вина. Подойдя к нему, она опустилась на колени у его ног, положив голову ему на колено.

– Ты закончил с делами, мой принц? – тихо спросила она. В ее голосе больше не было яда, только мягкая шелковистость.

Джон отложил пергамент и запустил пальцы в ее черные кудри.

– Ты стала на удивление тихой, Арианна. Где же та львица, что обещала перерезать мне горло?

Она подняла на него свои темные, влажные глаза.

– Львица поняла, что у ее хозяина слишком крепкая хватка. И что ей... нравится эта хватка.

Джон приподнял ее за подбородок.

– Ты действительно покорилась? Или это очередная игра дорнийской змеи?

– Проверь меня, – она смело расстегнула его пояс, ее пальцы ловко освободили его плоть, которая тут же отозвалась на ее близость.

Арианна знала, как доставить ему удовольствие. Она припала к нему, лаская его губами и языком, доводя его до грани. Она видела, как его серые глаза темнеют от страсти, как его пальцы впиваются в ее плечи. Это была ее власть — власть покорности, которая была не менее сильной, чем его мечи.

– Ты — мое самое прекрасное завоевание, – прошептал Джон, поднимая ее и усаживая к себе на колени, лицом к себе.

Она обхватила его своими шикарными бедрами, чувствуя, как он снова входит в нее, глубоко и властно. Арианна закинула голову назад, подставляя шею для его поцелуев.

– Я никогда не думала, что поражение может быть таким... сладким, – прошептала она, двигаясь на нем в ритме, который они оба уже знали наизусть.

– Это не поражение, Арианна, – Джон перехватил ее за талию, направляя ее движения. – Это единство. Дорн и Таргариены снова вместе. Но на этот раз — на моих условиях.

– Да... – она прижалась к нему, чувствуя, как экстаз накрывает ее волной. – На твоих условиях.

Когда всё закончилось, и они лежали в предрассветных сумерках, Джон смотрел на спящую принцессу. Она была сломлена, но в этом изломе она обрела новую форму — форму его идеальной спутницы. Он пришел завоевать землю, а завоевал сердце и тело самой непокорной женщины Вестероса.

Джон Таргариен улыбнулся, и в этой улыбке было что-то от древних королей-драконов. Дорн был у его ног, а его сокровище — в его постели. И он не собирался отпускать ни то, ни другое.

Утром Арианна проснулась первой. Она посмотрела на спящего принца, на его пепельные волосы и спокойное лицо. Она знала, что за пределами этой комнаты ее народ может считать ее предательницей. Но здесь, в объятиях этого человека, она чувствовала себя более живой и желанной, чем когда-либо.

Она осторожно прикоснулась к его руке.

– Просыпайся, мой завоеватель, – прошептала она. – Новый день в твоем Дорне начался.

Джон открыл глаза и притянул ее к себе для долгого, властного поцелуя.

– В нашем Дорне, Арианна. В нашем.

И в этот момент принцесса Дорна поняла, что ее плен — это самая большая свобода, которую она когда-либо знала. Она была рабом его желаний, но эти желания стали и ее собственными. Огонь и Кровь встретились с Солнцем и Песком, и из этого союза родилось нечто новое — власть, которую невозможно было сокрушить.