Охотник на вампиров и вампир

Тусклый свет люминесцентных ламп в коридорах академии Юэй всегда вызывал у Шоты Айзавы мигрень. Впрочем, его жизнь в принципе была одной сплошной мигренью. Он поправил высокий воротник форменного пиджака, стараясь скрыть бледную шею, и поглубже зарылся лицом в желтый шарф-гусеницу, который служил ему одновременно и броней, и единственным утешением.

Шота ненавидел людей. Он ненавидел их шум, их запах, их навязчивое желание касаться друг друга. Но больше всего он ненавидел распоряжение своего секретаря. Этот «слегка отбитый на голову придурок», как ласково называл его Айзава, вбил себе в голову, что верховному лорду одной из семи вампирских фракций жизненно необходимо «социализироваться».

«Вам нужно общение со сверстниками, господин Шота! Четыре стены превратят вас в плесень!» — вещал этот идиот, упаковывая чемоданы с запасом консервированной крови, смешанной с витаминами и человеческой едой, чтобы слабый желудок полукровки не взбунтовался.

Шота был аномалией. Наполовину человек, он не сгорал на солнце, но расплачивался за это телом, которое казалось сделанным из тончайшего фарфора. Один неосторожный шаг — вывих лодыжки. Сильный порыв ветра — простуда на две недели. Гематомы расцветали на его коже от малейшего прикосновения. Он выглядел как болезненная, изящная девушка с копной спутанных черных волос и вечно сонным взглядом, и эта внешность меланхоличного кота часто вводила врагов в заблуждение. Те, кто видел в нем лишь хрупкую мишень, быстро понимали свою ошибку. Если Айзава впадал в ярость, даже остальные шесть глав фракций предпочитали скрыться в самых глубоких склепах. Его сила, порожденная проклятой кровью, не знала равных, но он предпочитал об этом молчать, мечтая лишь о том, чтобы его оставили в покое.

– Шо-о-ота! Ну ты чего тащишься там сзади? Взбодрись, сегодня великий день!

Громкий, перепонки разрывающий голос Хизаши Ямады ударил по ушам. Шота поморщился и пробормотал под нос длинное, витиеватое проклятие, которое должно было обрушить на голову Ямады как минимум несварение желудка. Не сработало. Хизаши, староста их класса и ходячее воплощение солнечного удара, уже стоял рядом, сияя своей фирменной улыбкой.

– Ямада, если ты не замолчишь, я вырву тебе язык и заставлю его проглотить, – бесцветным голосом произнес Айзава, даже не глядя на друга.

– Ха-ха! Обожаю твой юмор с утра пораньше! – Хизаши бесцеремонно хлопнул бы его по плечу, если бы Шота не увернулся с грацией, граничащей с инстинктом выживания. – Слушай, у нас пополнение. Новенький! И как замстаросты, ты просто обязан помочь мне провести экскурсию.

– Я никому ничего не обязан, – огрызнулся Шота, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. – Отправь его в библиотеку, пусть там потеряется.

– Ну уж нет! Мы должны показать гостеприимство Юэй!

Рядом с ними стоял высокий парень с копной голубых волос и обезоруживающей улыбкой. Оборо Ширакумо. От него пахло озоном, дорогим парфюмом и... чем-то еще. Чем-то, что заставило инстинкты Шоты, обычно дремлющие под гнетом слабого здоровья, мгновенно вздыбиться. Это был запах опасности. Запах стали и старых ритуалов.

Оборо смотрел на Айзаву чуть дольше, чем позволяли приличия. Он знал. В роду Ширакумо, древней династии охотников на вампиров, легенды о «Черном Коте», полукровке невероятной силы, передавались из уст в уста. Но перед ним стояло существо, которое выглядело так, будто упадет в обморок от слишком громкого чиха.

– Привет! Я Оборо, – парень протянул руку, сверкнув глазами. – Рад знакомству. Ты, должно быть, Айзава?

Шота медленно перевел взгляд на протянутую ладонь, затем на лицо Ширакумо. Его зрачки на мгновение сузились, превратившись в вертикальные щелки, но он тут же взял себя в руки.

– Не трогай меня, – бросил он, разворачиваясь и направляясь в сторону лестницы. – Ямада, если мы идем, то идем сейчас. У меня нет времени на любезности.

– Ух, какой колючий! – Оборо рассмеялся, убирая руку в карман. – Мне нравится.

Хизаши, не замечая искр, летящих между ними, радостно затараторил, увлекая их по коридору.

– Вот тут у нас спортзал, хотя Шота там редкий гость — он предпочитает спать в подсобке. А вон там столовая, там готовят отличный рамен! Кстати, Шота, ты опять ничего не ел? Выглядишь еще бледнее обычного.

– Я ел, – соврал Айзава. Утренняя порция крови, смешанная с желе, едва удержалась в его организме. Тело ломило, а присутствие охотника рядом создавало неприятное статическое напряжение.

Оборо шел чуть позади, внимательно наблюдая за каждым движением полукровки. Он видел, как Шота незаметно придерживается за перила, как он избегает прямых солнечных лучей, падающих из высоких окон, и как его взгляд постоянно возвращается к Хизаши. Это было странно. Вампир такого уровня — и человек? Ширакумо пришел сюда, чтобы подтвердить слухи и, возможно, устранить угрозу, но то, что он видел, не укладывалось в рамки учебников охотников.

– Слушай, Айзава, – Оборо ускорил шаг, поравнявшись с Шотой. – А почему ты всегда в шарфе? В школе ведь тепло.

– Потому что мир полон идиотов, от которых хочется отгородиться, – отрезал Шота.

– Или потому, что под ним ты прячешь что-то интересное? – Голос Оборо стал тише, приобретая опасный оттенок.

Шота остановился. Хизаши, ушедший немного вперед, обернулся, заметив заминку.

– Ребят? Все нормально?

Айзава медленно повернул голову к Ширакумо. В глубине его темных глаз вспыхнуло багровое пламя. Давление в коридоре резко упало, воздух стал тяжелым, как свинец. Оборо почувствовал, как его рука непроизвольно дернулась к скрытому под пиджаком кинжалу.

– Слушай внимательно, наследник, – прошептал Шота так, чтобы слышал только Ширакумо. – Мне плевать, кто ты и зачем здесь. Но если ты хоть пальцем тронешь Ямаду или начнешь свои игры в моей школе, я забуду о своем плохом самочувствии. И поверь, твои предки не успеют прийти тебе на помощь.

Оборо замер, пораженный мощью, исходящей от этого хрупкого существа. Это не была просто жажда крови. Это была абсолютная, подавляющая воля хищника, стоящего на вершине пищевой цепи.

– Шота! Ну вы идете? – крикнул Хизаши, махая рукой.

Давление мгновенно исчезло. Айзава снова стал меланхоличным, сутулым подростком.

– Идем, – буркнул он, проходя мимо ошеломленного охотника.

Весь оставшийся день Шота провел в состоянии крайнего раздражения. Его раздражало, что Оборо постоянно крутился рядом. Его раздражало, что Хизаши, по своей наивности, уже считал Ширакумо «лучшим бро». Но больше всего его пугало собственное чувство ответственности.

После уроков, когда золотистый свет заката залил класс, Хизаши собирал вещи, напевая какой-то поп-хит.

– Эй, Шота, мы с Оборо решили зайти в кафе за углом. Пойдешь с нами? Там отличные молочные коктейли!

– Нет, – Шота застегнул сумку. – У меня дела.

– Опять твои «дела» с тем странным секретарем? – Хизаши надулся. – Ты вечно пропадаешь.

– Ямада, – Шота подошел к другу и, преодолевая внутренний барьер, на мгновение сжал его предплечье. Его пальцы были ледяными, но хватка — на удивление твердой. – Будь осторожен по дороге домой. И... не задерживайся допоздна.

Хизаши моргнул, удивленный редким проявлением заботы.

– Да ладно тебе, я же не маленький! Но спасибо, Шо.

Оборо, стоявший в дверях, наблюдал за этой сценой с прищуром. Он видел, как Айзава едва заметно поморщился от боли в суставах после этого простого жеста. Полукровка действительно был слаб физически, но его дух... Ширакумо начал понимать, почему этот вампир не ходит на собрания фракций. Ему не нужна была власть. Ему нужно было это странное, хрупкое тепло, которое давал ему шумный блондин.

Когда Хизаши и Оборо вышли из школы, Шота не ушел домой. Он поднялся на крышу, скрываясь в тени вентиляционных шахт. Его тело ныло, кости протестовали против каждого движения, но он не мог оставить их одних.

Снизу доносился смех Ямады. Оборо что-то рассказывал, активно жестикулируя. Со стороны они казались обычными друзьями, но Шота видел, как рука Ширакумо время от времени проверяла внутренний карман.

– Придурок, – прошептал Шота, обращаясь то ли к секретарю, то ли к самому себе. – Зачем мне это всё?

Он достал из кармана телефон и набрал номер своего помощника.

– Да, господин Шота? – раздался восторженный голос на том конце. – Как прошел день? Завели друзей?

– Послушай меня, идиот, – голос Айзавы стал ледяным. – Узнай всё о перемещениях семьи Ширакумо за последний месяц. И если хоть один из их «чистильщиков» появится в радиусе десяти километров от академии без моего ведома... я лично скормлю тебя низшим гулям.

– О, вы в плохом настроении! Понял, всё сделаю!

Шота отключил вызов и прислонился спиной к холодному бетону. Он чувствовал, как силы покидают его. Быть полукровкой означало вечно балансировать на грани двух миров, не принадлежа ни к одному из них. Для вампиров он был слишком человечным и слабым. Для людей — монстром, скрывающимся под маской изнеженной девушки.

Внизу, на улице, Оборо внезапно остановился и посмотрел вверх, прямо туда, где в тени прятался Шота. На мгновение их взгляды встретились. Охотник улыбнулся — не той фальшивой улыбкой, которой он одаривал Хизаши, а понимающей, предвкушающей улыбкой человека, нашедшего достойного противника.

Айзава лишь плотнее закутался в шарф. Ему было плевать на вызов. Ему было плевать на древние войны. Он просто хотел, чтобы этот длинный, утомительный день закончился, и чтобы завтра Хизаши снова пришел в класс, живой и невыносимо громкий.

Потому что в мире, полном теней и крови, этот шум был единственным, что напоминало Шоте: его собственное сердце, каким бы слабым оно ни было, всё еще бьется.

Ночь опускалась на город, и Шота Айзава, верховный лорд и болезненный школьник, приготовился к своей вечной смене — охранять свет, к которому он сам никогда не сможет прикоснуться.