Фантастически

Мир без войны оказался подозрительно шумным.

В гильдии «Хвост Феи» понятие «покой» вообще трактовалось весьма специфически. Если в течение получаса никто не пробивал собой дубовую стену, не устраивал огненное торнадо и не начинал драку из-за недоеденного клубничного пирога, Макаров начинал с подозрением принюхиваться к воздуху, ожидая апокалипсиса.

Лаурелин Драгнил сидела на перилах второго этажа, свесив одну ногу в пустоту, и лениво наблюдала за тем, как её младший брат — живой, громкий и напрочь лишённый инстинкта самосохранения — пытался доказать Грею, что ледяной стол горит ничуть не хуже соснового.

Четыреста лет. Она проспала четыре чертовых столетия в ледяной пустоте пространства без времени, чтобы в итоге стать свидетельницей того, как два половозрелых мага выясняют отношения с помощью стульев и матерных криков.

– Нацу! Если ты спалишь стойку, платить будешь из своей доли за задание! – раздался усталый, но грозный голос Мираджейн снизу.

– Да я только разогрелся! – взревел Нацу, извергая сноп искр.

Лаурелин чуть заметно улыбнулась уголком губ. Её темные, цвета смолистой ночи глаза смягчились на едва уловимое мгновение. Ей было двадцать четыре. По крайней мере, именно настолько чувствовало себя её тело, не считая бесконечной паузы в сингулярности. В семье Драгнилов она всегда была старшей. Той, кто должен был присматривать за непоседливым огоньком Нацу и вечно погруженным в свои мысли Зерефом.

Зереф ушёл. Вместе с Мавис. Живой, свободный от удушающего проклятия Анкселама, оставивший позади бремя Темного Мага и империю Арболес. Это стоило каждой трещины на костях, каждой золотистой руны, навечно выжженной на ключицах Лари. Она отдала часть своей сущности, чтобы переписать фатализм их судеб, разорвать проклятую книгу Э.Н.Д. и вышвырнуть Акнологию в небытие.

Но цена магии времени всегда взимается с опозданием.

Она провела пальцами по правому плечу, где под тонкой тканью туники скрывался застарелый шрам — след драконьих когтей из той, прошлой жизни. Затем её пальцы скользнули к ключицам. Золотистый узор древних рун слабо пульсировал, отдавая в грудину противной, ноющей тупой болью. Лаурелин скривилась. Она органически не переваривала боль. Драконы, демоны, апокалипсис — всё это было терпимо ровно до тех пор, пока не начинало ныть тело.

«Связь с пространством нестабильна, – мысленно констатировала она, анализируя внутренний ток эфира с присущей ей холодной рассудительностью. – Печать сингулярности закрылась криво. Нужно зафиксировать якорь, иначе следующий скачок разорвет пространственный карман прямо под Магнолией».

Она тихо соскользнула с перил. Никто из согильдийцев не заметил её исчезновения — Лаурелин умела ступать тише полуденной тени.

Спустившись к реке на окраине города, она подошла к самой кромке воды. Лари терпеть не могла мерзнуть. От промозглого осеннего ветра у неё сводило зубы и портилось настроение, но сейчас, скинув сапоги, она намеренно шагнула босыми ногами в ледяную стремнину. Острая, пробирающая до костей прохлада воды странным образом проясняла рассудок. Это было её странным противоречием: ненавидя холод, она находила спасение только в проточной, обжигающей свежести.

– Ладно, – пробормотала она себе под нос, глядя на отражение в колеблющейся глади: мягкий оттенок розовых волос с темным градиентом на концах, бледная кожа, собранный, непроницаемый взгляд. – Посмотрим, что там застряло в швах реальности.

Она подняла руки. Золотистый узор на ключицах вспыхнул ослепительным сиянием. Черные глаза мгновенно окрасились в чистое, расплавленное золото — магия света и древних рун пробудилась по первому зову её воли.

Лари начала чертить в воздухе знаки. Линии застывали светящимися нитями, подчиняясь строгой геометрии. Она хотела всего лишь уплотнить локальный контур, перекрыть трещину между секундами, образовавшуюся после схватки с Королем Драконов. Но стоило руне времени сомкнуться с пространственным вектором, как воздух издал странный, неестественный треск — словно раскололось толстое стекло витрины.

Эфир внутри контура внезапно сжался в сингулярность размером с песчинку.

– Вот же дьявол, – только и успела выдохнуть Лаурелин.

Её тело прошила такая резкая, ослепляющая волна боли, что воздух застрял в легких. Гравитация вывернулась наизнанку. Мир вокруг реки схлопнулся, оставив после себя лишь вакуум, в который её втянуло с чудовищным ускорением.

---

Падение было недолгим, но исключительно отвратительным.

Лаурелин приземлилась на обе ноги, рефлекторно спружинив, но инерция швырнула её вперед, заставив счесать ладонь о шершавую, пахнущую гарью и химикатами поверхность. Острая вспышка боли обожгла содранную кожу.

– Превосходно, – процедила она сквозь зубы, шумно втягивая воздух. – Просто великолепно. Руны стабилизации сработали как катапульта. Десять из десяти за исполнение, минус миллион за приземление.

Она поднялась на ноги, отряхивая брюки, и тут же замерла.

Воздух.

Он был странным. В нем не было... ничего. Ни капли природной магии. Ни малейшего следа эфирных наночастиц, которыми дышал весь Ишгар, весь Гилтена, весь чертов Эдолас и Арболес вместе взятые. Полный, абсолютный ноль. Зеро. Словно она оказалась в наглухо запаянной стеклянной банке, откуда выкачали саму жизнь.

Её внутренний резерв среагировал мгновенно: магические каналы сузились, запирая оставшуюся внутри энергию на глухой замок, чтобы не допустить рассеивания.

Лари подняла голову. Вместо лазурного неба Магнолии над ней нависали циклопические монолиты из серого камня, железа и стекла. Они уходили в мутно-серое, затянутое смогом небо, сверкая ядовито-желтыми и красными неоновыми огнями. В нос ударил коктейль из запахов бензина, протухшей еды, сырости и горячего асфальта.

Она стояла на плоской крыше пятиэтажного здания. А прямо под ней, в широком переулке между домами, творился первозданный хаос.

– Хах, – Лаурелин усмехнулась и стиснула зубы, чувствуя, как пульсирует содранная ладонь. – Отдыхать — это явно не про меня.

Она подошла к краю крыши, оперлась о ржавые жестяные перила и наклонилась вперед. Глаза её медленно расширялись, хотя лицо сохраняло выражение надменного скепсиса.

– Теперь я вижу огромных черепах, сражающихся с... Мозгами посередине тела из какого-то странного металла? Что ж... Я повидала многое. Но похоже, лимит не исчерпан. Помочь или не помочь?...

Внизу кипел бой.

Четверо существ — без всяких сомнений, прямоходящих, мускулистых черепах ростом с хорошего взрослого мужчину — двигались с потрясающей грацией и скоростью мастеров боевых искусств. На их головах были повязаны цветные маски: синяя, красная, фиолетовая и оранжевая. Они орудовали клинками, парными кинжалами-трезубцами, деревянным шестом и нунчаками, методично разнося в щепки отряд нападавших.

А нападавшие представляли собой форменное оскорбление здравого смысла.

Это были неуклюжие на вид металлические человекоподобные экзоскелеты серого цвета. Но в их животах — там, где у нормальных гуманоидов находился пресс или хотя бы желудок, — располагались подсвеченные стеклянные кабины. И внутри этих кабин сидели... живые, пульсирующие, розовато-склизкие комки протоплазмы с глазами, ртами и короткими щупальцами, остервенело дёргавшими рычаги управления.

– Уничтожить черепах, которые известны как враги Крэнгов! – механическим, режущим слух монотонным голосом проскрежетал один из роботов, поднимая руку-манипулятор, которая с щелчком трансформировалась в тяжелую лазерную пушку.

– Да подавись ты своей лазаньей из болтов! – рыкнул парень в красной маске, с невероятной силой врубая сай прямо в шарнир колена железного истукана. Робот заискрил и рухнул, но из переулка уже надвигалась вторая волна — не меньше двух десятков таких же жестянок.

– Донни, у нас кончаются варианты отхода! – крикнул обладатель синей маски, рассекая катаной ствол вражеского бластера. – Сколько их еще в том фургоне?!

– Если верить моим сканерам, еще ровно столько, чтобы превратить нас в суп, Лео! – отозвался обладатель фиолетовой маски, отбивая шестом плазменный сгусток. – Их энергоячейки перегружены!

– Обожаю суп! Но только не из себя-а-а! – завопил самый мелкий, в оранжевой маске, уворачиваясь от очереди светящихся красных лучей.

Один из роботов зашел мечнику в синей маске за спину. Из его плечевого отсека выдвинулась сдвоенная ракетная турель. Цель зафиксировалась. Парень в синем был занят парированием трех клинков спереди и физически не успевал среагировать на угрозу с тыла.

Лаурелин тяжело вздохнула.

– Ну конечно. Стоило ожидать. Бросить туповатых подростков на растерзание металлическим недоразумениям мне не позволит совесть, а Нацу потом всю плешь проест, если узнает, что я прошла мимо драки.

Она шагнула с края крыши.

Падение с высоты пятого этажа для обычного человека закончилось бы мокрым местом на асфальте. Для Лари это было вопросом элементарной физики. За метр до земли золотой узор на её ключицах вспыхнул.

«Застой».

Вектор её скорости мгновенно обнулился. Пространство под ногами сжалось на долю секунды, мягко спружинив, и Лаурелин бесшумно опустилась на потрескавшийся асфальт прямо между роботом с ракетами и спиной черепахи в синей маске.

– Знаете, мальчики, – раздался её звонкий, насмешливый голос, перекрывший гул плазменных двигателей, – у вас тут довольно специфический вкус на спарринг-партнеров. Хотя, признаю, мозги наружу — это смелое дизайнерское решение.

Лидер четверки резко обернулся, его глаза под белыми прорезями маски расширились от шока.

– Девушка?! Откуда ты... Берегись!

Турель робота выпустила две микроракеты в упор. Расстояние — меньше двух метров. Времени на уклонение не было даже у мутанта-ниндзя.

Но Лаурелин даже не дрогнула. Её черные глаза мгновенно залило жидким, слепящим золотом.

Она не стала тратить драгоценный эфир на разрушительные взрывы света. В мире без магии нужно было экономить каждую каплю силы, действуя ювелирно. Лари просто щелкнула пальцами правой руки.

– Временной парадокс: возврат.

Траектория ракет переломилась. Законы инерции перестали существовать. Снаряды развернулись в воздухе ровно на сто восемьдесят градусов по той же траектории, по которой летели, и на удвоенной скорости влетели обратно в плечевые шахты стрелявшего робота.

Раздался оглушительный взрыв.

Ударная волна разметала куски обшивки. Одно из щупальчатых созданий с истошным писком катапультировалось из разбитого брюха и плюхнулось на асфальт, отчаянно перебирая отростками.

Лари поморщилась, когда острый осколок жести царапнул её по бедру, оставив тонкую полосу крови сквозь прорезь ткани.

– Ай. Ну вот опять, – протянула она с саркастичной усмешкой, глядя на разорванную штанину. – Этому костюму и недели не было. Вы, консервы с фаршем, хоть представляете, сколько стоит приличная ткань в Фиоре?

– Что за чертовщина?! – рявкнул здоровяк с красной повязкой, с размаху впечатывая свой сай в грудь другого андроида. – Она что, ведьма?!

– Субъект женского пола демонстрирует способности, которые не являются научно обоснованными способностями! – заверещал металлический голос ближайшего механизма. – Уничтожить субъекта, нарушающего протокол Крэнгов!

Сразу пятеро роботов перенаправили свои орудия на неё. Дула бластеров засветились опасным бирюзовым светом.

– Научно необоснованными? – Лаурелин усмехнулась, гордо вздернув подбородок. В её осанке проявилось то самое величие древнего мага, заставлявшее когда-то отступать легионы Арболеса. – Милые мои, магия — это высшая форма науки. Жаль, что в ваших консервных банках вместо процессоров сидят осьминоги-переростки.

Она сделала плавный шаг вперед, плавно разведя руки в стороны.

«Световой барьер: Рунический круг».

Под ногами наступающих роботов вспыхнули сияющие золотом древние символы. Они выстроились в идеальную окружность. Железо экзоскелетов мгновенно раскалилось добела — магия света не просто слепила, она несла в себе очищающую, почти солнечную теплоту. Металл начал плавиться, шарниры заклинило.

– А теперь — спать, – бросила Лари.

Она сжала кулак. Рунический круг схлопнулся к центру, породив мощнейшую световую вспышку, лишенную звука, но обладавшую чудовищной кинетической силой. Пятерых роботов смяло, словно пустые жестянки из-под газировки, и швырнуло в кирпичную стену переулка. Они рухнули грудой мертвого металлолома, из которого с визгом выкарабкивались уцелевшие розовые пришельцы.

Остатки отряда Крэнгов замерли. Их примитивные алгоритмы явно не были рассчитаны на появление сущности, способной манипулировать физическими законами без применения видимых технологий.

– Крэнги должны совершить тактическое отступление от того, что зовется опасной аномалией! – выкрикнул один из уцелевших роботов.

Похватав своих склизких собратьев, недобитые машины бросились к черному фургону без номеров, стоявшему в конце улицы. Двери захлопнулись с грохотом, мотор взревел неестественным, воющим звуком, и фургон сорвался с места, скрывшись за поворотом с визгом покрышек.

В переулке воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием электрических искр в разбитых механизмах и тяжелым дыханием четверых братьев.

Лаурелин опустила руки. Золотое сияние в её глазах медленно угасло, уступив место глубокой, бархатной черноте. Золотые письмена на ключицах погасли. Внутри шевельнулась противная пустота — она потратила около пяти процентов своего несжимаемого запаса эфира. Без внешней подпитки это было непозволительным расточительством, но дело было сделано.

Она повернулась к застывшим статуями мутантам.

– Ну? – Лари насмешливо выгнула тонкую бровь, скрестив руки на груди. – Вы так и будете на меня пялиться, или кто-нибудь хотя бы скажет спасибо за спасение ваших панцирей? Между прочим, я ранена. Чувствуете эту вселенскую трагедию? Царапина глубиной в полмиллиметра. Я могу погибнуть от потери пафоса.

Черепахи переглянулись.

Тот, что был в оранжевой маске, сделал шаг вперед, его челюсть буквально отвисла.

– Чува-а-ак... – протянул он с благоговейным ужасом. – Ты видела, как она сделала такое... бам-бам, и ракеты такие: «Ой, мамочки, мы передумали!», а потом золотой свет, и они такие: пш-ш-ш! Лео, скажи мне, что мы не объелись просроченной пиццы с анчоусами, и это не коллективный глюк!

– Майки, отойди, – жестко скомандовал парень с катанами, задвигая младшего за спину. Он не убрал мечи в ножны, но опустил их к земле, не выражая прямой агрессии, однако держа дистанцию. Его взгляд был собранным, оценивающим и настороженным. Настоящий лидер. Чем-то он напомнил Лари Эрзу — та же несгибаемая стойка и готовность заслонить собой товарищей в любую секунду.

– Кто ты такая? – спросил лидер с синей повязкой. – Ты человек? На тебе нет защитного костюма, нет экзоскелета. Какую технологию ты использовала?

– Технологию? – Лаурелин фыркнула, слегка наклонив голову набок. Кончики её розовых волос с черным отливом качнулись на ветру. – Милый мальчик, если бы я пользовалась технологиями, этот бой затянулся бы минуты на три дольше. Зови это магией. Или чудом. Или просто тем, что вам крупно повезло, что у меня сегодня чесались руки вправить кому-нибудь мозги. Буквально.

– Магия не существует, – категорично заявил высокий парень в фиолетовой маске с шестом. Он уже достал странный прибор, похожий на сплющенный металлический планшет, и водил им в воздухе. – Это антинаучно! Мой сканер фиксирует аномальные тепловые и радиационные следы, но спектр... он не укладывается ни в одну периодическую таблицу! Ты использовала мутаген? Или это разработки Эйприл? Нет, у Эйприл другие проявления пси-способностей...

– Донни, заткнись на секунду, – оборвал его красноповязочный здоровяк. Он подошел ближе всех, сжимая саи, и смерил девушку колючим, подозрительным взглядом золотисто-зеленых глаз. – Мне плевать, фокусница она или сбежавший мутант из лаборатории Шреддера. Отвечай прямо, девчонка: откуда ты свалилась и почему шпионила за нами?

Лаурелин даже не шелохнулась. Напротив, она сделала полшага навстречу здоровяку, так что кончик его кинжала оказался в паре дюймов от её груди. Страха в её глазах не было вовсе. За четыре века сна и годы битв с драконами её разучились пугать острые железяки.

– Во-первых, придержи тон, зубастик, – негромко, но с такой ледяной уверенностью произнесла она, что бунтарь невольно напрягся. – Я старше тебя, твоего наставника и, возможно, всей этой полуразрушенной улицы, взятых вместе. Во-вторых, шпионить за ходячими рептилиями — занятие для крайне скучающих извращенцев. Я здесь оказалась по чистой случайности из-за ошибки в рунической формуле.

Она перевела взгляд на лидера в синем.

– А в-третьих... Мне бы очень хотелось узнать, в какой части Фиора строят такие уродливые серые коробки и почему в вашем воздухе настолько нечем дышать?

Черепахи снова переглянулись. На этот раз во взглядах читалось не просто недоверие, а абсолютное замешательство.

– Фиора? – переспросил Донни, моргнув. – Что такое Фиор? Ты в Нью-Йорке. Район Нижний Ист-Сайд. Планета Земля.

Лаурелин замерла.

Её холодный, привыкший анализировать всё до мельчайших деталей разум начал стремительно собирать пазл. Земля. Не Земной Край. Никакого эфира. Железные монстры с живыми мозгами внутри. Черепахи-мутанты, говорящие на понятном диалекте, но использующие термины вроде «технология», «сканер» и «радиация».

«Пространство без времени вышвырнуло меня не просто в другую точку карты, – осознала она. – Это другое измерение. Мультивселенная. Швы реальности лопнули сильнее, чем я предполагала».

На мгновение внутри поднялась волна паники — глубокая, древняя, та самая, что охватила её в детстве, когда на их дом напал дракон и Нацу замертво упал у её ног. Но Лари подавила её мгновенно, запечатав за толстой стеной рассудка. Паника никогда не спасала жизни. Контроль — вот что держало её на плаву четыреста лет.

– Нью-Йорк, значит, – протянула она, скрывая внутреннее напряжение за небрежной усмешкой. – Звучит как название дешёвой выпивки.

Она опустила глаза на лужу у своих ног. Вода в ней была темной, мутной от машинного масла, но холодной. Лаурелин, повинуясь какому-то странному внутреннему импульсу, шагнула прямо в неё, встав посреди грязной жижи. Холод мгновенно просочился сквозь тонкую подошву сапога. Её плечи чуть расслабились. Ледяная вода всегда возвращала ей способность мыслить кристально ясно.

– Э-э-э... чувиха, ты в курсе, что стоишь в радиоактивных помоях? – осторожно поинтересовался Майки, указывая пальцем на её ноги.

– Я люблю стоять в холодной воде. Это бодрит, – отрезала Лаурелин. – А помои здесь всё вокруг, судя по запаху.

– Лео, нам нельзя здесь оставаться, – тихо сказал Донни, оглядываясь на разбитые уличные фонари. – Шум битвы привлек внимание. Полиция будет с минуты на минуту, а если вернутся Крэнги с подкреплением, нам конец.

Леонардо посмотрел на Лаурелин. Его взгляд смягчился, напряжение в плечах спало. Он наконец убрал катаны в ножны за спиной.

– Она спасла мне жизнь, Раф, – твердо произнес он, обращаясь к брату в красном, который всё еще недовольно пыхтел. – И она ранена. Мы не можем бросить её посреди улицы. Особенно если она действительно... не отсюда.

– Ты спятил?! – зашипел Рафаэль. – Тащить неизвестно кого в убежище?! Мастер Сплинтер с нас шкуру спустит! Она опасна! Ты видел, что она сделала с роботами одной левой?!

– Вот именно поэтому мы не оставим её бродить по городу в одиночку, – парировал Лео. Он повернулся к Лаурелин и слегка склонил голову в вежливом полупоклоне. – Меня зовут Леонардо. Это мои братья: Рафаэль, Донателло и Микеланджело. Мы... скажем так, тайные защитники этого города. Если ты не представляешь угрозы для людей, мы можем помочь тебе обработать рану и разобраться, что с тобой произошло.

Лари посмотрела на четверку мутантов.

Они были странными. Нелепыми. Невозможными с точки зрения биологии Ишгара. Но в их глазах горел тот же самый огонь, который она каждый день видела в Нацу, Грее, Люси и Эрзе. Огонь братства. Готовность умереть друг за друга без лишних раздумий.

Она невольно улыбнулась — на этот раз без яда и сарказма, мягко и немного устало.

– Лаурелин, – представилась она. – Друзья зовут меня Лари. И если у вас в вашем «убежище» найдется чистая вода, бинт и что-нибудь горячее, я даже соглашусь не превращать вашего вспыльчивого брата с вилками в ледяную статую.

– Это саи, женщина! – возмутился Рафаэль.

– Без разницы, милый. Ты всё равно держишь их так, будто собираешься наколоть сосиску на пикнике, – отбрила она, грациозно выходя из лужи.

Майки прыснул со смеху, за что тут же получил увесистый подзатыльник от Рафа.

– Ладно, Лари, – вздохнул Леонардо, бросая взгляд на крыши, откуда уже доносились далекие завывания полицейских сирен. – Следуй за нами. И постарайся не отставать. В Нью-Йорке лучше передвигаться верхом.

– О, поверь мне, мальчик с мечами, – Лаурелин усмехнулась, чувствуя, как внутри медленно разгорается азарт настоящего мага «Хвоста Феи». – Отставать — это точно не в моих правилах. Показывайте дорогу в ваше подземелье. Посмотрим, кто кого ещё будет спасать.