Вампиры? Ну... Допустим

Мир после Акнологии пах гарью, сырой землей и вымученным, почти истерическим облегчением.

Лаурелин Драгнил считала, что повидала всё, на что вообще способно больное воображение этого мира. Она видела, как пылала их деревня сотни лет назад. Видела смерть маленького Нацу, навсегда впечатавшуюся в память запахом паленой плоти и пепла. Провела четыре века в карманном измерении без времени, где тишина крошила рассудок, пока она упорно, ноготь за ногтем, ломала собственную руническую печать. Она разнимала двух идиотов-братьев, один из которых вздумал стать абсолютным злом и богом смерти, а второй жрал огонь и крушил каменные мостовые кулаками. Она стояла лицом к лицу с Королем Драконов, пока земля уходила из-под ног, и запечатывала разрывы ткани пространства голыми руками.

В двадцать четыре года — если отбросить четыреста лет сна, не добавивших ей ни единой морщины, но наградивших тяжелым, как гранитная плита, взглядом — Лари вполне заслужила право на законную пенсию. Или хотя бы на кружку теплого травяного чая в углу шумной таверны «Хвоста Феи», где Нацу и Грей в очередной раз выбивали друг другом дубовые столы под аккомпанемент рыданий мастера Макарова.

Но покой был понятием эфемерным.

Лари не любила холод. Зябкость въелась в кости еще там, в бесконечной черной пустоте стазиса, где секунды не имели веса. Однако в теплой воде ей почему-то было невыносимо душно. Парадоксальная привычка стоять босыми ногами на ледяном кафеле или опускать ладони в стылую речную воду помогала думать, успокаивая зуд древних рун.

Вот и в тот вечер она всего лишь закрылась в подвальном архиве гильдии, разложив перед собой свитки Зерефа, собственные чертежи и полустертые таблички эпохи драконов. Узор на ключицах — тончайшая вязь светло-золотых линий, связывавшая ее плоть с магией времени, — противно пульсировал последнюю неделю. Лари хотела лишь стабилизировать резонанс, подправить контур рун на правом плече, прямо поверх старого рваного шрама, оставленного еще в день падения их дома.

Один неверный штрих. Микроскопический сдвиг угла преломления пространства.

Руна на ключице вспыхнула не золотом — ослепительно-белым, вымораживающим огнем. Пространство под ногами не просто прогнулось — оно схлопнулось, издав звук лопнувшей басовой струны, и Лари с отборным, накопленным за четыреста лет ругательством рухнула в абсолютное ничто.

---

Падение было недолгим, но исключительно мерзким.

Она приземлилась на ноги, автоматически спружинив в коленях, но влажная, скользкая трава предательски ушла из-под армейских сапог. Лаурелин покачнулась, выставила руку и содрала ладонь о шершавый, холодный могильный камень. Или парапет. Или черт знает что еще.

– Очаровательно, – процедила она сквозь зубы, глядя, как на оцарапанной коже выступают мелкие алые капли. Боль кольнула раздражающе остро. Боль Лари ненавидела всей душой. – Просто блеск. Если это опять шуточки пространственных коридоров Люси, я лично привяжу ее к Нацу и отправлю кататься на поезде до самого Боско.

Она выпрямилась во весь свой немалый рост, стряхнула с темных брюк влажную пыль и замерла.

Воздух был не тот.

Лари глубоко вдохнула и едва не закашлялась от непривычной, стерильной пустоты. Эфира вокруг не было. Вообще. Ни крупицы знакомой, плотной магической ткани, которой дышал Фиор, не ощущалось в этой ночной тишине. Мир казался выхолощенным, мертвым, искусственным. Магия спала где-то глубоко внутри нее самой, запертая в сосуде собственного тела, и пополнять ее из атмосферы было нечем. Только внутренний резерв.

Но хуже всего был запах.

Сырость. Старый, ухоженный парк. Запах каменной кладки, готических шпилей, прорезавших низкое облачное небо… и кровь.

Она пахла не так, как на поле боя. Не свежей резью вскрытых артерий и не дымом сгоревших мышц. Это был густой, сладковатый, одуряюще-тяжелый аромат, пропитавший саму землю под ногами. Запах крови, которая настаивалась веками, если не тысячелетиями. Он был старше Лари. Старше Зерефа. Старше их сожженного дома и слез ее матери.

– Стоять! Не двигаться!

Резкий девичий голос разорвал тишину парка.

Лаурелин лениво повернула голову, даже не меняя расслабленной, чуть насмешливой позы. Мягкие розовые волосы, спускавшиеся до середины спины и переходившие на концах в угольно-черный градиент, качнулись от холодного ветра. Черные глаза девушки медленно сфокусировались на незваных гостях.

Их было двое.

Первая — девчонка, едва достававшая Лари до груди, в странной темной форме с белыми полосами. Короткие каштановые волосы, широко распахнутые, встревоженные глаза и нелепое, на первый взгляд, оружие в руках: металлический шест, тускло отблескивавший в свете луны. В ее стойке сквозила отчаянная решимость, но Лари, наметанным глазом прошедшего войну стратега, сразу увидела дрожь в коленях.

А вот второй представлял куда больший интерес.

Парень чуть старше девчонки. Серебристые волосы, бледная до синевы кожа и глаза — удивительного, холодного лавандового оттенка, полные такой неистовой, выжженной ненависти, что воздух вокруг него казался колючим. На Лари смотрело дуло массивного пистолета причудливой формы, покрытого замысловатой гравировкой. Оружие не пахло порохом. От него разило чем-то чужим, подавляющим, созданным специально для того, чтобы рвать плоть существ определенного типа.

– Зеро, подожди! – выдохнула девчонка, выставляя свой шест чуть вперед. – Она… она не из Ночного Класса. Я ее никогда раньше не видела!

– Замолчи, Юки, – голос серебровласого парня был глухим и надтреснутым, как треснувший лед. Палец на спусковом крючке натянулся. – Ты слепая? Посмотри на нее. От нее несет силой. Она проникла на территорию Академии посреди ночи.

Лаурелин медленно изогнула бровь. Ее черные глаза равнодушно скользнули по черному жерлу пистолета, задержались на бледном лице стрелка и опустились к его напряженным пальцам.

– Мальчик, – негромко, с бархатистой насмешкой произнесла она, засунув руки в карманы тонкого плаща, – если ты собираешься проделать во мне дыру из этой занятной игрушки, стреляй сразу в голову. Потому что если ты просто заденешь мне плечо, я очень разозлюсь. А когда мне больно, у меня совершенно портится характер. Выслушивать мои саркастичные замечания в течение часа — пытка куда страшнее, чем смерть от потери крови.

– Зеро, не надо! – снова вскрикнула та, кого назвали Юки, делая полшага вперед. – Кто вы? Как вы попали за ограду Академии Кросс? Это закрытая территория!

– Академия? – Лари хмыкнула, запрокинув голову и разглядывая монументальные шпили вдалеке. – Надо же. А я уж подумала, что руны выбросили меня на задний двор очередного тайного культа Зерефа. У них тоже была странная страсть к мрачной архитектуре и мальчикам с комплексами мессии.

– Ты вампир? – процедил парень, проигнорировав ее слова. Его лавандовые глаза потемнели, зрачки сузились. – Отвечай. Кто твой чистокровный хозяин?

– Вампир? – Лаурелин искренне, тихо рассмеялась. Звук ее смеха прозвучал в застывшем воздухе серебряным колокольчиком, сбивая с толку обоих защитников академии. – Милый, я человек. Ну, технически. Если закрыть глаза на пару неприятных инцидентов со стазисом и матерью-историей. А вот насчет хозяев… Последний, кто попытался объявить себя моим хозяином, был гигантским черным драконом. Спойлер: он плохо кончил.

– Она бредит, – холодно констатировал серебровласый. – Юки, отойди. «Кровавая Роза» разберется.

– Попробуй, – мягко предложила Лари.

Ее поза осталась прежней, но внутри привычно и четко заработал холодный, аналитический разум. Никаких эмоций. Страх — бесполезный мусор. Оружие незнакомое, радиус поражения неясен, но скорость человеческой реакции неизменна. Замедлить локальное время вокруг курка на три секунды, шагнуть в слепую зону, выбить сустав…

Воздух за ее спиной внезапно стал густым, как смола.

Пространство не просто дрогнуло — оно согнулось под колоссальным, нечеловеческим давлением. Трава у ног припала к земле, словно от налетевшего урагана, хотя ветра не было. Это было чудовищное, царственное присутствие, вошедшее в парк неслышной поступью хозяина этих земель.

Девчонка — Юки — судорожно вздохнула, опуская свой шест, и в ее глазах паника мгновенно сменилась слепым, щенячьим благоговением.

– Канамэ-семпай… – прошептала она.

Серебровласый, напротив, побелел еще сильнее, скрипнул зубами так, что послышался хруст, но ствол пистолета не опустил. Лишь челюсти свело судорогой лютой, беспомощной ненависти.

Вся лень, вся напускная расслабленность слетели с Лаурелин в долю секунды.

Она резко развернулась на каблуках, плащ взметнулся черным крылом. Рука машинально легла на ключицу, где под тонкой тканью рубашки уже начинал мерцать золотой узор рун.

В нескольких шагах от нее, в тени раскидистого векового вяза, стоял мужчина.

Он казался воплощением благородной, утонченной меланхолии. Безупречный белый костюм, бордовый галстук, длинные каштановые волосы, мягко падающие на плечи, и глаза — глубокие, бордово-вишневые, похожие на выдержанное вино в хрустальном бокале. Красивый. До противоестественности, до ледяного ужаса совершенный.

Но Лари смотрела не на его лицо.

Она видела суть. Сквозь призму своего восприятия времени она видела колоссальный, бездонный пласт вечности, стоявший за спиной этого существа. Это была тьма. Не демоническая тьма Зерефа, рожденная проклятием и скорбью, и не разрушительная первобытная ярость Акнологии. Это была тьма королевской гробницы, тишина тысячелетий, выстроенная на фундаменте из костей и бесконечных рек пролитой крови.

Это существо было древнее ее. Древнее Зерефа со всеми его четырьмя сотнями лет бессмертия. Древнее Акнологии, выжигавшего континенты.

Оно видело рождение цивилизаций в этом пустом, лишенном эфира мире.

Лаурелин нахмурилась. Золотистый контур рун на ее ключицах налился жестким, ровным светом, просвечивая сквозь воротник, а черные зрачки омыло расплавленным золотом магии света. Она не сделала назад ни единого шага. Напротив — расправила плечи, высоко вздернув подбородок.

– Что ты такое? – ее голос прозвучал обманчиво спокойно, но в нем зазвенела сталь, заставившая даже серебровласого стрелка вздрогнуть. – Почему от тебя разит кровью похлеще, чем от Акнологии в его лучшие годы?

Наступила мертвая тишина.

Юки замерла с приоткрытым ртом, глядя на незнакомку как на безумную. Назвать лорда Курана «чем-то», говорить с ним с высоты собственного высокомерия… В мире Ночного Класса за меньшее отрывали головы прежде, чем дерзкий успевал моргнуть.

Мужчина — Канамэ — чуть склонил голову набок. Его лицо оставалось безмятежной маской аристократического покоя, но в глубине гранатовых глаз вспыхнул искренний, холодный интерес. Его взгляд скользнул по золотому узору на шее Лари, задержался на ее золотых глазах и остановился на лице.

– Любопытно, – негромко произнес он. Голос тек бархатом, убаюкивающим и смертоносным одновременно. – Существо, не принадлежащее нашему роду. Не человек… но и не дитя ночи. И при этом в твоей душе запечатлены следы эпох, давно обратившихся в прах.

– Ты не ответил на вопрос, красноглазый, – отрезала Лари, прищурившись. – Я не люблю, когда игнорируют мои реплики. У меня на них уходит драгоценный запас остроумия.

– Зеро, опусти оружие, – мягко, но непререкаемо скомандовал Канамэ, даже не взглянув на парня с пистолетом.

– Канамэ! – прорычал серебровласый. – Она опасна! Ты не видишь, что происходит с воздухом?!

– Я сказал: опусти оружие, Кириу, – повторил чистокровный, и в его тоне прорезалась такая чудовищная тяжесть, что парень пошатнулся, сжав зубы до крови, но пистолет все же опустил к бедру. – Ты не сможешь навредить ей этой пулей. Ее природа… иная.

Канамэ сделал шаг вперед. Бесшумный, грациозный, как поступь леопарда. Лари мгновенно зафиксировала дистанцию: четыре метра. Для телепортации — миг. Для рунического барьера — сотая доля секунды. Но она не двигалась, изучая противника.

– Меня зовут Канамэ Куран, – представился он, остановившись ровно на той грани, за которой вторжение в личное пространство становилось объявлением войны. – И ты находишься на территории Академии Кросс, гостья из… очень далеких мест. Твое имя?

– Лаурелин, – коротко бросила она, не сводя с него золотых глаз. – Лаурелин Драгнил. И можешь не напрягать память, лорд или кто ты там есть. Моя фамилия тебе ничего не скажет. Если, конечно, в ваших пыльных склепах не завалялись хроники Ишгара.

– Ишгар, – задумчиво повторил Канамэ, словно пробуя слово на вкус. – Нет. Таких земель нет на наших картах. Как нет и «Акнологии», с чьим запахом ты столь нелестно сравнила мою ауру.

– Поверь, это был почти комплимент, – криво усмехнулась Лари. – Он хотя бы мылся в вулканической лаве, а от тебя пахнет так, будто ты вчера лично осушил небольшое королевство.

Юки позади ахнула, вскинув ладонь ко рту. Зеро снова дернул пистолет, но замер, скованный невидимым приказом чистокровного.

– Ты дерзка, – в глазах Канамэ мелькнула тень хищного веселья. – Мало кто осмеливается говорить со мной в таком тоне. Чистокровные вампиры не привыкли к подобному обращению от смертных.

– О, поверь мне на слово, мальчик с благородными манерами, – Лаурелин опустила руки вдоль тела, но пальцы ее слегка шевельнулись, вычерчивая в невидимом пространстве невидимые глазу руны стазиса. – Я нянчилась с существами куда более жуткими, чем бледные любители чужой шеи. Мой младший брат однажды сжег дотла горный хребет просто потому, что у него отобрали кусок жареного мяса. А средний четыре века искал способ умереть и по пути случайно переписал географию континента. Так что твоя аристократическая бледность и драматичные взгляды производят на меня впечатление примерно такое же, как прошлогодний снег. А я, к слову, снег терпеть не могу.

Канамэ молчал несколько долгих секунд. В воздухе повисло такое напряжение, что казалось — чиркни спичкой, и весь парк взлетит на воздух.

Чистокровный смотрел на нее сквозь призму своего бесконечного одиночества. Он видел перед собой девушку — хрупкую на вид, с забавными двухцветными волосами, в чудной, практичной одежде путешественника, с царапиной на ладони, пахнущей теплой, живой, невероятно сладкой человеческой кровью. Но внутри этой девушки спал титан. В ее ауре сплелись нити света, безжалостного порядка рун и пустота безвременья. Она не боялась его. Ни на йоту. За ее плечами стояли сотни смертей, побед и такая усталость от древности мира, которую Канамэ узнавал безошибочно — потому что носил точно такую же в собственной груди.

– Понятно, – наконец произнес он, и аура давления вокруг него мягко рассеялась, словно утренний туман. – Значит, заблудившаяся во времени странница.

– Скорее, жертва кривых пространственных формул, – буркнула Лари, чувствуя, как холодный воздух ночи начинает пробираться под куртку. Она зябко повела плечами, и золотое свечение в ее глазах медленно угасло, вернув им естественный, глубокий черный цвет. – И раз уж мы выяснили, что я не собираюсь пить кровь твоих бледных подопечных, а ты не собираешься бросаться на меня с клыками… где здесь можно согреться? Ненавижу этот собачий холод.

Юки моргнула раз, другой, окончательно сбитая с толку резкой переменой атмосферы.

– Э-э… – выдавила староста академии, опуская шест. – В главном корпусе есть отопление… и горячий чай…

– Чай? – Лаурелин впервые за весь вечер посмотрела на девочку с неподдельным, искренним одобрением. – Дитя, ты только что спасла этот вечер от локального пространственно-временного коллапса. Веди. А ты, – она выразительно покосилась на Зеро, – спрячь свою пушку в кобуру. У нее предохранитель заедает на третьем пазе. Еще прострелишь себе ногу, а мне потом слушать твои сопливые стоны. Боль — это отвратительно, поверь профессионалу.

Зеро задохнулся от возмущения, его пальцы побелели на рукояти «Кровавой Розы»:

– Да как ты смеешь…

– Зеро, – негромко оборвал его Канамэ. Чистокровный повернулся к Лаурелин и отвесил безупречный, едва заметный светский поклон. – Я полагаю, директор Кросс будет очарован столь необычной гостьей. Прошу вас, Лаурелин Драгнил. Нам есть о чем поговорить.

– Только без драмы, ладно? – вздохнула Лари, зашагав по гравиевой дорожке вслед за потрясенной Юки. – Я только что закончила войну миров. Если у вас тут намечается очередной конец света с восстанием древних предков, предупредите сразу. Я возьму плед, печенье и буду сидеть в первом ряду, бросаясь в злодеев саркастичными комментариями.

Она шла вперед, чувствуя затылком тяжелый, неотрывный взгляд Канамэ Курана.

Мир вокруг был чужим, лишенным магии и наполненным запахом древней крови. Но Лаурелин лишь усмехнулась про себя, засунув озябшие пальцы поглубже в карманы.

В конце концов, если она сумела выжить в стазисе, вразумить двух братьев-чудовищ и надрать задницу Королю Драконов — кучка бледных аристократов с клыками покажется ей просто детским утренником.

Главное, чтобы чай оказался действительно горячим.