Попаданка в сакуру Харуно

Утро в Конохе пахло свежей выпечкой, сосновой смолой и надвигающейся катастрофой. Впрочем, катастрофой для меня был вовсе не Девятихвостый лис и даже не перспектива мировой войны шиноби — до этого кошмара оставались ещё годы. Моей личной трагедией сегодняшнего дня стала крошечная заусеница на указательном пальце правой руки.

Я сидела перед низким деревянным трюмо, поджав под себя ноги, и с неподдельным ужасом вглядывалась в отражение. Девять лет. Мне снова было девять чертовых лет.

В прошлой жизни мне стукнуло двадцать. Я училась на факультете дизайна, подрабатывала в уютной кофейне, знала разницу между шестнадцатью оттенками бежевого лака для ногтей и тратила половину стипендии на тканевые маски, сыворотки с гиалуроновой кислотой и винтажные заколки. Моя жизнь пахла лавандовым рафом и свежим глянцем. А потом — темнота, скрип тормозов (банально до зубовного скрежета) и пробуждение в маленькой детской комнате с окнами на чудовищные каменные физиономии, высеченные в скале.

«Наруто» я смотрела в глубоком детстве, классе в пятом. Помнила сюжет урывками: крикливый мальчик в оранжевом комбинезоне, депрессивный брюнет с комплексом мести, безумный змеиный мужик, какие-то глазастые родственники и бесконечные драки, где люди ломали кости, плевались огнем и теряли конечности. И посреди всего этого хаоса находилась Сакура Харуно.

Буду честна: в детстве она меня местами раздражала своими визгами по поводу Саске, но чисто визуально всегда нравилась. Необычные розовые волосы, выразительные зеленые глаза, тонкие черты лица. Настоящая фарфоровая куколка. Единственное, за что мне всегда хотелось оторвать руки сценаристам — это за ту сцену в лесу, где она кромсает свои великолепные волосы тупым кунаем. Варварство! Кощунство! Преступление против индустрии красоты!

Я осторожно взяла прядь своих волос и поднесла к лицу. Они были невероятно мягкими, чуть прохладными и пахли вишневым мылом. Цвет — потрясающий, словно лепестки сакуры, припудренные утренним туманом, чистый зефирный восторг.

– Никаких кунаев, – прошептала я своему отражению, твердо глядя в изумрудные глаза. – Ни за что на свете. Мы купим лучший шелковый кондиционер, мы будем делать травяные ополаскивания, но ни один сантиметр этой красоты не пострадает ради сомнительного пафоса.

Что же касается становления великой куноичи… Спасибо, но нет. Быть сильнейшим шиноби — это гарантированная путевка в травмпункт на постоянной основе, ранние морщины от стресса, хронический недосып и огромный шанс закончить жизнь в безымянной канаве ради «блага деревни». Мой план был куда прозаичнее: тихо-мирно окончить Академию, желательно с середнячковыми баллами, распределиться в какую-нибудь тыловую команду, заняться логистикой, архивами или, на худой конец, медициной (лечить царапины куда эстетичнее, чем их наносить), открыть со временем салон красоты или лавку модной одежды и просто жить. Красиво, спокойно и в свое удовольствие.

– Сакура! Завтрак остынет, опоздаешь в Академию! – донесся снизу звонкий голос Мебуки Харуно.

– Уже иду, мам! – крикнула я в ответ, торопливо расчесывая волосы деревянным гребнем.

К родителям Сакуры я привыкла быстро. Обычные, слегка суетливые люди. Отец, Кизаши, обожал плоские каламбуры, от которых хотелось спрятать лицо в ладонях, а мама постоянно пекла пироги и ворчала на беспорядок. Они были гражданскими с крошечной примесью чакры, вели тихую жизнь и души не чаяли в своей розововолосой дочке.

Перед тем как спуститься, я критически осмотрела свой наряд. Стандартное темно-красное платье без рукавов с белым кругом на спине сидело неплохо, но ткань была грубоватой. Под платье я надела обтягивающие темные шорты — практично, хоть и далеко от высокой моды. Вздохнув, я повязала на голову широкий красный ободок, который удерживал челку, открывая мой пресловутый «широкий лоб». В аниме Сакура из-за него комплексовала, но, боже мой, по меркам моего прошлого мира высокий лоб считался признаком ума и аристократичности! Нужно просто уметь правильно расставлять акценты.

На кухне пахло жареной рыбой, вареным рисом и мисо-супом.

– Доброе утро, солнышко, – папа оторвался от утренней газеты и подмигнул мне. – Знаешь, почему шиноби не любят играть в прятки? Потому что хорошего ниндзя днем с огнем не сыщешь! Ха-ха! Поняла? Сыщешь!

– Очень смешно, дорогой, газета лопнет от смеха, – невозмутимо парировала мама, ставя передо мной пиалу с рисом. – Ешь быстрее, Сакура. Ирука-сенсей сегодня проводит спарринги, не так ли? Не вздумай опять испачкать новое платье, я еле отстирала травяные пятна с прошлой недели!

– Никаких пятен, мам, честное слово, – с искренним пылом заверила я, беря палочки. Пачкать платье и собственную кожу о грязный тренировочный полигон я не планировала в принципе. Уклоняться — вот мое главное кредо. – Я буду предельно аккуратна.

Быстро расправившись с завтраком (к местной кухне я питала нежные чувства, все было натуральным и без консервантов), я обула свои открытые синие сандалии — еще один кошмар педикюра, пыль забивается под ногти моментально — схватила сумку с учебниками и выскользнула за дверь.

Улицы Конохи уже просыпались. Деревня, скрытая в листве, на самом деле была огромным, оживленным городом, где средневековая азиатская архитектура причудливо переплеталась с линиями электропередач и магазинчиками бытовой техники. Торговцы выкатывали лотки со свежими овощами, пахло жареными каштанами, свежей древесиной и цветами.

– Эй, лобастая! Погоди!

Я мысленно вздохнула, но на губах сама собой появилась улыбка. Обернувшись, я увидела спешащую ко мне девочку с высоким платиновым хвостом.

Ино Яманака. Настоящая маленькая королева драмы, стихийное бедствие в фиолетовом топе и моя лучшая подруга. В каноне девочки рассорились из-за Саске, превратившись в шипящих кошек. Но стоило мне оказаться в этом теле, как я тут же переписала сценарий. Делить мальчика? В девять лет?! Да еще и эмоционально недоступного эмо-брюнета с травмой на всю голову? Увольте. Я слишком любила женскую дружбу и совместные походы по магазинам.

– Привет, свинка, – легко отозвалась я, используя наше привычное шутливое прозвище, но без капли злости. – Ты сегодня сияешь. Новый блеск для губ?

Ино затормозила рядом со мной, победно вздернув аккуратный носик:

– Заметила? Папа привез из командировки в столицу Страны Огня! С ароматом персика, совершенно не липкий! Дать попробовать?

– На перемене, – с готовностью согласилась я, пока мы неторопливо шагали по залитой солнцем мостовой. – А то если Ирука-сенсей увидит, заставит смыть. Слушай, а твоя мама случайно не привезла те шелковые ленты, о которых ты говорила? Я нашла потрясающую схему плетения кос, хочу попробовать на твоих волосах.

Глаза Ино загорелись восторгом. С тех пор как я перестала замыкаться в себе и начала делиться с ней идеями стильных причесок и ухода за лицом, мы стали не разлей вода. Она видела во мне не конкурентку, а соратницу по поддержанию красоты в этом пыльном и суровом мире ниндзя.

– Привезла! Целый моток нежно-лавандового цвета! После уроков идем ко мне, будем экспериментировать!

– Договорились, – улыбнулась я.

Академия ниндзя встретила нас обычным гулом и топотом сотен детских ног. Большое красно-белое здание казалось вполне мирным местом, если забыть, чему здесь учат: убивать людей, взрывать мосты и скрытно собирать информацию.

Когда мы вошли в наш класс с высокими деревянными трибунами-партами, там уже царил привычный хаос.

Я окинула кабинет внимательным взглядом. Вот они, живые легенды и будущие вершители судеб мира. Только сейчас они были просто шумными, угловатыми девятилетними детьми.

На заднем ряду, подперев щеку пухлой рукой и тихо похрустывая чипсами, сидел Чоджи Акимичи. Рядом с ним, уронив голову на сложенные руки, сладко дремал Шикамару Нара. Его высокий хвост-ананас забавно подрагивал при каждом вздохе. Вот кто понял эту жизнь с самого начала! Шикамару был моим тайным кумиром: минимум телодвижений, максимум комфорта. Если бы лень была олимпийским видом спорта, этот парень взял бы золото, не вставая с кровати.

Чуть ниже, в окружении весело тявкающего белого щенка, громко хвастался Киба Инузука. Щенок — маленький Акамару — был невероятно умилительным комком шерсти, но я заранее дала себе установку не подходить слишком близко: шерсть на одежде чистится ужасно трудно, а уж запах псины перебивает любые духи.

В самом темном углу, спрятав лицо за высоким воротником куртки и темными очками, сидел Шино Абураме. Тихий, загадочный и… полный жуков. Меня передернуло от одной мысли о насекомых, ползающих под кожей. Бр-р-р. Шино, конечно, классный парень и верный товарищ, но соблюдать дистанцию метра в три казалось отличной идеей для сохранения душевного спокойствия.

А у окна, робко перебирая пальчики, сидела Хината Хьюга. Маленькая, хрупкая, с темным каре и глазами цвета лавандового тумана. Она выглядела такой потерянной и беззащитной, что мне немедленно захотелось накормить ее клубничным пирожным и укутать в мягкий плед.

– Доброе утро, Хината-чан, – мягко сказала я, проходя мимо ее парты.

Девочка вздрогнула, подняла на меня свои фарфоровые глаза и мгновенно залилась густым румянцем:

– Д-доброе утро, Сакура-сан…

Милота невероятная. Ей определенно пошел бы нежно-сиреневый шарф, надо будет как-нибудь ненавязчиво подсказать.

И, наконец, две главные фигуры этой шахматной доски.

Саске Учиха сидел у окна на среднем ряду, сложив руки в замок перед лицом и устремив тяжелый, мрачный взгляд в пустоту. Вокруг него уже вились несколько одноклассниц, бросая влюбленные взгляды и перешептываясь. В девять лет его трагедия — гибель клана — произошла относительно недавно. Мальчик был замкнут, колюч и источал такую ауру вселенской скорби, что к нему было страшно подойти.

В каноне Сакура сходила по нему с ума, визжала его имя и дралась за место рядом с ним.

Я же посмотрела на него исключительно с позиции двадцатилетней девушки. Бедный травмированный ребенок. Красивый? Безусловно. Генетика клана Учиха поработала на славу: правильные черты лица, иссиня-черные волосы, фарфоровая бледность. Из него вырастет потрясающий красавец для обложки журнала. Но как человек для жизни? Боже упаси. Это же ходячая катастрофа с эмоциональным диапазоном чайной ложки и маниакальной жаждой мести.

– Саске-кун сегодня снова такой таинственный… – вздохнула Ино, мечтательно прижав ладони к щекам.

– Таинственный? – хмыкнула я тихонько, садясь за свободную парту неподалеку. – По-моему, он просто не выспался или у него болит живот. И вообще, Ино, посмотри на его воротник. Он же серый от пыли! Мужчина, который не следит за чистотой одежды — сомнительный выбор для девичьих грез.

Ино удивленно моргнула, перевела взгляд на воротник Учихи и нахмурилась:

– Ну… может быть, ты и права. Но волосы у него классные!

– У тебя лучше, – отрезала я. – Твой блонд стоит целого состояния. Не отвлекайся на мальчиков, мы собирались стать лучшими версиями себя.

Саске, обладавший поразительно острым слухом, слегка повел ухом. Я заметила, как дернулся уголок его губ, а темные глаза на мгновение метнулись в мою сторону. В них читалось искреннее, неподдельное недоумение. Обычно девочки смотрели на него с придыханием и слюнями, а тут какая-то пигалица с розовыми волосами вслух раскритиковала его воротник. Учиха тут же отвернулся, напустив на себя еще более высокомерный вид, но легкое напряжение в его плечах выдавало, что он уязвлен. Ну и пусть. Здоровее будет.

Дверь с грохотом распахнулась, и в класс вихрем ворвалось оранжевое недоразумение.

– Всем привет! Будущий Хокаге прибыл! – завопил Наруто Узумаки, широко раскинув руки.

На нем был его фирменный комбинезон ядовито-оранжевого цвета с синими вставками. Мои глаза дизайнера физически заболели. Оранжевый с синим — это допустимое сочетание в спортивной эстетике или поп-арте, но этот конкретный оттенок… Он буквально кричал: «Эй, вражеский снайпер, я здесь, стреляй прямо в центр!»

Класс недовольно загудел.

– Опять этот придурок орет с утра пораньше… – пробормотал Киба, поморщившись.

Наруто на секунду сник. Его плечи опустились, а на лице мелькнула та самая глухая, привычная боль отверженного ребенка, которую он тут же попытался скрыть за дурацкой, натянутой до ушей ухмылкой.

Мое сердце сжалось. Я не могла смотреть на это спокойно. Двадцать лет жизненного опыта давали о себе знать: я видела перед собой не «демона-лиса» и даже не шумного неудачника, а просто одинокого, недолюбленного девятилетнего мальчишку, который понятия не имел, как привлечь к себе внимание иначе, кроме как выставляя себя клоуном.

Наруто поплелся к пустым партам, опустив голову. Проходя мимо меня, он сжался, видимо, ожидая привычного окрика или брезгливого взгляда, какими его обычно одаривала канонная Сакура.

Я полезла в свой карман и нащупала маленькую леденцовую конфету в яркой бумажке со вкусом клубники — взяла утром из вазочки на кухне.

– Наруто, – негромко позвала я.

Мальчик замер, словно наткнулся на невидимую стену, и медленно повернул голову. На его лице читалась настороженность дикого зверька.

– А? Ты чего, Сакура-чан?

– Держи, – я протянула ему конфету на раскрытой ладони. – Сладкое улучшает работу мозга. А нам сегодня еще контрольный тест писать по истории шиноби.

Наруто уставился на конфету так, будто я предложила ему слиток золота. Его ярко-голубые глаза округлились, рот приоткрылся. Он перевел взгляд с яркого фантика на мое спокойное, доброжелательное лицо, явно пытаясь понять, в чем подвох. Может, конфета с перцем? Или это шутка, и я сейчас отдерну руку и рассмеюсь?

– Это… мне? – сипло переспросил он, тыча пальцем себе в грудь.

– Тебе, кому же еще. Бери быстрее, пока Ирука-сенсей не пришел, а то конфискует.

Наруто неловко, дрожащими пальцами взял конфету. Его пальцы были исцарапаны, а ногти — слегка сбиты, видимо, от постоянных неумелых тренировок.

– С-спасибо, Сакура-чан! – выпалил он, и на этот раз его улыбка была совершенно искренней, широкой и такой сияющей, что в классе словно стало светлее. Щеки мальчика залил румянец. – Ты… ты сегодня очень красивая! Вот!

– Спасибо за комплимент, – улыбнулась я, чувствуя необъяснимое тепло в груди. – Садись, а то урок начнется.

Наруто закивал так часто, что его светлые вихры заплясали, и почти вприпрыжку побежал на свободное место, бережно сжимая конфету в кулаке, словно величайшее сокровище.

– Ты чего это с ним? – шепотом спросила Ино, недоуменно приподняв бровь. – Он же странный. Вечно хулиганит.

– Он просто ребенок, которому не хватает внимания, – тихо ответила я, раскладывая на парте аккуратную тетрадь и бамбуковую ручку. – И вообще, доброта ничего не стоит, а людям приятно.

Ино хмыкнула, но спорить не стала. Моя новая манера поведения — спокойная, уверенная и слегка отстраненная от детских склок — явно вызывала у нее уважение.

В этот момент дверь снова открылась, и в класс быстрым шагом вошел Ирука Умино. Со своим неизменным шрамом через переносицу и волосами, собранными в строгий пучок, он выглядел строгим, но глаза его излучали теплоту и заботу.

– Все по местам! – скомандовал он, кладя стопку бумаг на кафедру. – Начинаем урок. Сегодня у нас краткое повторение теории контроля чакры, а затем — практические занятия на полигоне. Будем отрабатывать метание сюрикенов и спарринги по тайдзюцу.

Класс дружно застонал, за исключением Саске, который лишь высокомерно прикрыл глаза, да Наруто, победно вскинувшего кулак.

Я же тяжело, печально вздохнула. Метание сюрикенов… Железные, тяжелые, пахнущие машинным маслом звезды с острыми краями. Прощай, идеальная гладкость кожи рук. Здравствуй, мозоли и риск сломать ногти.

– Харуно, – внезапно обратился ко мне Ирука-сенсей. – Напомни классу определение концепции баланса физической и духовной энергии.

Я поднялась из-за парты, расправила складки платья и заговорила четко, размеренно и без запинки:

– Чакра — это форма базовой энергии, необходимой шиноби для использования дзюцу. Она формируется путем соединения двух компонентов: физической энергии, которая накапливается в триллионах клеток человеческого тела благодаря тренировкам и отдыху, и духовной энергии, которая совершенствуется через медитацию, получение опыта и силу воли. Балансируя эти две энергии в определенной пропорции, шиноби высвобождает чакру через специальные каналы — кейракуко.

В классе повисла тишина.

Ирука моргнул, явно пораженный формулировкой. Обычно дети бубнили что-то невнятное из учебника, пропуская слова, а тут прозвучал ответ уровня выпускника или даже начинающего ирьёнина.

– Отлично, Сакура. Просто великолепно, – искренне похвалил учитель, делая пометку в журнале. – Десять из десяти. Садись.

Я чинно опустилась на свое место. В учебе я не собиралась притворяться дурочкой. Быть отличницей по теории — это безопасно, престижно и не требует физических увечий. Сакура от природы обладала блестящим интеллектом и прекрасной памятью, а мой двадцатилетний мозг, привыкший зубрить университетские конспекты перед сессией за одну ночь, легко переваривал местную литературу.

После теоретической части нас стройной шеренгой повели на задний двор Академии.

Солнце припекало вовсю. Тренировочный полигон представлял собой утоптанную до состояния камня песчаную площадку, окруженную деревянными мишенями в виде столбов и соломенных чучел. Воздух здесь был сухим и пыльным.

– Итак, разбиваемся по двое! Первое задание — стандартное метание сюрикенов и кунаев с дистанции в пятнадцать метров! – раздался командный голос Ируки.

Каждому выдали по подсумку с учебным оружием. Я осторожно достала четырехконечную железную звездочку двумя пальцами, стараясь не касаться масляных краев подушечками. Тяжелая, холодная, совершенно неженственная вещь.

– Смотри, как надо, лобастая! – весело бросила Ино, вставая на позицию.

Она сделала выпад, взмахнула рукой — три сюрикена со свистом рассекли воздух. Два вонзились в край мишени, один улетел в забор. Неплохо для девятилетки, но до идеала далеко.

– Твоя очередь, Сакура! – подбодрил Ирука.

Я подошла к черте, критически оценивая расстояние.

Если честно, убивать кого-то сюрикенами я не планировала ни сейчас, ни в будущем. Но раз уж попала в этот мир, нужно понимать базовую механику процессов, хотя бы для самозащиты. К тому же, у Сакуры был феноменальный врожденный контроль чакры. Грех этим не воспользоваться.

Я закрыла глаза на долю секунды, прислушиваясь к ощущениям внутри тела.

Чакра не была чем-то мистическим или абстрактным. Она ощущалась как теплое, шелковистое течение, словно жидкий свет, циркулирующий по венам параллельно с кровью. Это было потрясающее чувство, ни на что не похожее в моем прошлом мире. Магия в чистом виде! Я мысленно направила крошечную струйку этого тепла в кончики пальцев, выравнивая дыхание и стабилизируя мышцы рук.

Плавный взмах. Никаких резких движений, чтобы не потянуть связки. Металл соскользнул с пальцев легко, почти без трения.

Тук. Тук. Тук.

Все три сюрикена вонзились аккуратным треугольником в центральный круг деревянной мишени. Не в яблочко, но достаточно близко, чтобы это выглядело профессионально, но не вызывающе гениально.

– Ого! – присвистнул Киба. – Ничего себе, Харуно!

– Отличный бросок, Сакура, великолепная концентрация, – довольно улыбнулся Ирука.

Я скромно поклонилась, пряча руки за спину и аккуратно вытирая пальцы заранее заготовленной влажной салфеткой с ромашковым экстрактом, которую тайно хранила в кармане. Никакого машинного масла на коже!

Вперед вышел Саске. Он даже не смотрел по сторонам. Легкое, отточенное движение, взмах кистей — глухие удары. Все пять кунаев вонзились точно в центр мишени, один за другим, с идеальной геометрической точностью. Толпа девочек тут же взорвалась восторженными визгами.

– Саске-кун лучший!

– Ах, какой он крутой!

Учиха даже бровью не повел. Он лишь слегка повернул голову, скользнув взглядом по моим сюрикенам в мишени, а затем посмотрел на меня. Во взгляде его читалось легкое недовольство: видимо, ожидал, что я тоже присоединюсь к хору его фанаток.

Я лишь вежливо, сдержанно кивнула ему, как кивают дальнему знакомому в метро, и демонстративно отвернулась, чтобы поправить ободок в волосах. На лице Саске снова промелькнула тень раздраженного недоумения. Маленький гордец просто не понимал, почему его чары не действуют на одну конкретную девочку.

Следующим был Наруто.

– Смотрите все! Я покажу вам бросок будущего Хокаге, даттебайо! – громко объявил он, принимая пафосную позу.

Он размахнулся изо всех сил, но перестарался с инерцией: сюрикены сорвались с пальцев криво, один шлепнулся в пыль в двух метрах от него, второй улетел в крону соседнего дерева, а третий… полетел прямо в сторону учителя.

Ирука легко перехватил летящее оружие двумя пальцами, тяжело вздохнул и прижал ладонь к лицу:

– Наруто… сколько раз я говорил: баланс важнее силы броска! Ноль попаданий!

По рядам учеников прокатился обидный хохот.

– Ну и растяпа!

– И этот лузер еще мечтает стать Хокаге? Не смешите!

Наруто сжался, опустив голову, и пнул носком ботинка песок. Он выглядел таким несчастным, что мне стало физически больно.

Когда он побрел обратно в строй, опустив плечи, я сделала шаг вперед и негромко, так, чтобы слышал только он, произнесла:

– Ты слишком напрягаешь плечо при замахе, Наруто.

Мальчик вскинул голову, удивленно глядя на меня.

– А?

– Твоя рука идет рывком, – продолжила я, сохраняя мягкий, доброжелательный тон. – Ты очень сильный, это видно. Но железо любит плавность. Представь, что ты не кидаешь камень, а пускаешь плоский камешек по воде, блинчиком. Легко, одной кистью. Попробуй в следующий раз расслабить плечо.

Наруто моргнул раз, другой. В его глазах отразилась целая гамма эмоций: от недоверия до слепящей надежды.

– Блинчиком по воде?.. – прошептал он, глядя на свою руку. – Сакура-чан… ты… ты правда думаешь, что у меня получится?

– Я не думаю, я знаю, – спокойно ответила я. – Если перестанешь кричать перед каждым броском и сосредоточишься, у тебя все выйдет.

– Я попробую! Обязательно попробую, даттебайо! – с жаром зашептал он, сжимая кулаки, и на его лице снова засияла та самая теплая, озорная улыбка.

– А теперь — спарринги! – объявил Ирука, прерывая наши разговоры. – Разбиваемся по парам. Мальчики с мальчиками, девочки с девочками. Первая пара: Ино Яманака и Сакура Харуно!

Мы с Ино переглянулись.

О нет. Только не рукопашный бой.

В тайдзюцу я была полным нулем по меркам этого мира. В прошлой жизни я максимум ходила на пилатес и легкую растяжку по субботам. Драться, махать кулаками, ставить блоки, от которых на нежных предплечьях остаются синяки? Какой ужас. Это антигуманно и совершенно не эстетично!

Мы вышли в центр круга.

– Печать примирения! – скомандовал Ирука.

Мы сложили пальцы в традиционном жесте шиноби. Ино весело подмигнула мне, вставая в базовую боевую стойку стиля своего клана:

– Чур, по лицу не бить, лобастая! У меня вечером свидание с зеркалом!

– Взаимно, свинка, – с глубоким облегчением выдохнула я. – Бережем прически и маникюр.

– Начали! – крикнул учитель.

Ино ринулась вперед, сделав быстрый выпад рукой. Я не стала геройствовать и блокировать удар — зачем отбивать кости? Вместо этого я просто плавно шагнула в сторону, задействовав свою природную гибкость и крошечную толику чакры в ступнях для мягкого скольжения. Траектория движения Ино была предсказуемой: дети в девять лет бьют размашисто, вкладывая все тело.

Удар прошел мимо. Ино потеряла равновесие, развернулась и попыталась провести подсечку. Я легко подпрыгнула — грациозно, словно на уроке танцев, подогнув колени, чтобы подол платья не задрался слишком высоко — и приземлилась на носочки позади подруги.

– Эй, ты чего уворачиваешься все время?! – возмутилась Ино, разворачиваясь ко мне с надутыми губами.

– Защитная тактика, – невозмутимо парировала я, держа руки в элегантной защитной позиции, похожей скорее на позу балерины, чем ниндзя. – Истинный мастер побеждает, не нанося ударов.

– Ах так! Ну держись!

Она снова пошла в атаку, но я просто продолжала кружить по площадке, уклоняясь, отступая на шаг назад и мягко уводя ее руки в сторону открытыми ладонями — легкие элементы айкидо, которые я смутно помнила из роликов в интернете. Никаких синяков, никакой пыли. Мои движения выглядели плавно и даже изящно, хотя со стороны это больше напоминало парный танец, чем свирепый бой ниндзя.

– Достаточно! Ничья! – объявил наконец сбитый с толку Ирука.

Он почесал затылок, глядя на нас. С одной стороны, ни одна из нас не провела результативной атаки. С другой стороны, моя техника уклонения была безупречной: Ино ни разу даже не коснулась ткани моего платья, а я дышала ровно и спокойно, не сбив дыхания.

– Печать примирения, – скомандовал учитель.

Мы с Ино сложили пальцы, тяжело дышащая блондинка сердито фыркнула, но тут же шепнула:

– Ну ты и юркая стала! Где ты так двигаться научилась?

– Йога и растяжка, дорогая, – подмигнула я ей. – Тебе тоже покажу пару упражнений, осанка будет просто королевская.

– Ловлю на слове!

Следующий спарринг приковал к себе внимание всего класса. Саске против Наруто.

Здесь уже никакой эстетикой и не пахло. Это была чистая, неприкрытая ярость с одной стороны и холодное, расчетливое мастерство с другой. Наруто бросился вперед, размахивая кулаками и крича во все горло. Саске двигался как ртуть — экономно, жестко, профессионально. Пара обманных движений, точный подшаг, резкая подсечка — и Наруто с глухим стуком полетел спиной на твердую землю, подняв облако пыли.

– Победитель — Саске Учиха! – огласил вердикт Ирука.

Саске даже не запыхался. Он холодно посмотрел на поверженного соперника сверху вниз, сложил пальцы для печати примирения и, не дожидаясь ответа, развернулся, чтобы уйти.

Наруто лежал на земле, сжимая зубы от бессильной обиды. Песок забился ему в волосы, оранжевая куртка была перепачкана грязью. Никто из одноклассников не подошел к нему. Девочки снова восторженно окружили Саске, мальчишки посмеивались над очередным фиаско блондина.

Я тяжело вздохнула. Общество шиноби было жестоким, черствым и напрочь лишенным банальной эмпатии. Если ты слаб — тебя топчут. Если ты одинок — от тебя отворачиваются.

Но я не была частью этого общества по духу. Я была девушкой из мирного, гуманного двадцать первого века.

Подойдя к лежащему Наруто, я опустилась перед ним на одно колено, стараясь не запачкать подол, и протянула ему руку:

– Вставай, герой. Земля холодная, простудишься.

Наруто взд