Влюбленные богачи

Вару лениво потянулся, и это простое движение заставило десяток пар глаз приковаться к его фигуре. Он сидел на учительском столе, бесцеремонно закинув ногу на ногу, и покачивал носком лакированного ботинка. Его ярко-зеленые кудри, вечно растрепанные, казались ореолом вокруг лица, которое многие здесь считали воплощением искушения. За полупрозрачными стеклами зеленых очков с белыми спиралями скрывался взгляд, полный насмешки и осознания собственной власти.

В элитной академии «Золотой стандарт» учились только лучшие: наследники корпораций, принцы забытых королевств и гении, чье будущее было расписано на десятилетия вперед. Но сейчас эти «богатые дебилы», как ласково называл их про себя Вару, выглядели как послушные щенки, ожидающие команды.

– Итак, господа бездельники, – голос Вару прозвучал с хрипотцой, от которой у Пика, сидящего на первой парте, непроизвольно сжались кулаки. – Тема сегодняшнего урока — как не сдохнуть от скуки, имея миллиарды на счету. Но, боюсь, вы уже провалили этот экзамен.

– Ты опоздал на пятнадцать минут, Вару, – глухо произнес Пик, поправляя воротник дорогого пиджака. Его фиолетовые глаза горели не гневом, а чем-то куда более опасным. – В деловом мире это стоит состояния.

Вару спрыгнул со стола, приземлившись с кошачьей грацией, и подошел к Пику почти вплотную. Он наклонился, обдав его ароматом терпкого парфюма и мятной жвачки.

– А я не в деловом мире, рогатый, – прошептал он, едва касаясь губами уха Пика. – Я в своем собственном. И здесь время течет так, как я захочу.

Курилка, сидевший по другую сторону прохода, поправил очки и нервно перелистнул страницу учебника, хотя не прочитал ни строчки за последние полчаса.

– С точки зрения логики и дисциплины, твое поведение деструктивно на восемьдесят семь процентов, – пробормотал Куромаку, стараясь не смотреть на то, как обтягивающие джинсы Вару подчеркивают его бедра. – Но с точки зрения эстетики... это прискорбно притягательно.

Вару расхохотался, запрокинув голову. Его смех был звонким, дерзким и совершенно неуместным в этих чопорных стенах.

– Курилка, ты даже когда хочешь сделать комплимент, звучишь как калькулятор, – Вару прошелся вдоль рядов, проводя пальцем по спинкам стульев.

На задних рядах сидели те, кого называли «Невошедшими». Джокер, с его вечной безумной ухмылкой, подбрасывал в воздухе золотую монету, не сводя глаз с тонкой талии преподавателя. Рядом с ним Ромео, чье лицо обычно выражало лишь самовлюбленность, сейчас выглядел так, будто нашел свой личный идеал красоты.

– Вару, душа моя, – Ромео прижал руку к сердцу. – Зачем нам эти скучные лекции, когда мы можем просто созерцать тебя? Ты — ожившее полотно эпохи Ренессанса, только в более... вызывающей обертке.

– Оставь свои розовые сопли для первокурсниц, Рома, – Вару остановился у окна, залитого солнечным светом. В лучах солнца его кожа казалась фарфоровой, а зеленые волосы — драгоценным изумрудом. – Ты же знаешь, я люблю только золото. И внимание.

– У нас есть и то, и другое в избытке, – подал голос Феликс, чей обычно жизнерадостный вид сменился на странную, почти лихорадочную решимость. – Мы можем дать тебе всё. Просто скажи, чего ты хочешь.

Вару обернулся, его губы растянулись в хищной ухмылке.

– Я хочу, чтобы вы поняли одну простую вещь, – он медленно пошел обратно к столу, чувствуя на себе каждый взгляд. – Вы все — просто картинки в моей галерее. Красивые, богатые, умные... но пустые, пока я не решу вдохнуть в вас жизнь своими шутками.

– Ты играешь с огнем, Вару, – подал голос Данте, который до этого сидел с закрытыми глазами, медитируя. – Но даже пламя склоняется перед тем, кто не боится обжечься.

– Ой, началось, цитаты из пабликов пошли, – фыркнул Вару. – Короче, записывайте задание. Хотя нет, не записывайте. У меня сегодня нет настроения проверять ваши каракули.

Он снова запрыгнул на стол и достал из кармана баллончик с краской. Легким движением он встряхнул его, и характерный звук шарика внутри заставил всех напрячься.

– Вару, если ты снова раскрасишь портрет директора... – начал было Куромаку.

– То что? – Вару направил струю зеленой краски прямо в воздух, создавая облако тумана. – Вызовешь мою маму? Ах да, я же сирота, какая жалость. Или, может, выпорешь меня?

В классе повисла тяжелая, осязаемая тишина. Пик медленно встал со своего места, его тяжелые шаги эхом отдавались в тишине. Он подошел к Вару и положил руку на стол рядом с его бедром.

– Не искушай судьбу, зеленка, – голос Пика понизился до рычания. – Ты ведь знаешь, что мы можем сделать так, что ты никогда не покинешь это здание.

Вару ни на миллиметр не отодвинулся. Напротив, он наклонился вперед, так что их носы почти соприкоснулись.

– Угрожаешь мне, Пикуша? – Вару облизнул губы, заметив, как расширились зрачки лидера. – Как страшно. Я прямо весь дрожу.

– Он не угрожает, он предупреждает, – Джокер внезапно оказался с другой стороны, опираясь на спинку стула. – Мы все здесь немного одержимы тобой. Разве ты не заметил? Даже Зонтик сегодня не плакал, потому что боялся пропустить хоть одно твое слово.

Зонтик, сидевший в углу, густо покраснел и спрятал лицо в шарфе, но не отвел взгляда от Вару. Его обожание было тихим, но от этого не менее глубоким.

– Вы все такие забавные, – Вару спрыгнул на пол, ловко проскользнув между Пиком и Джокером. – Думаете, ваши деньги и статус что-то значат для меня? Я здесь только потому, что мне нравится смотреть, как вы сходите с ума.

Он направился к выходу, помахивая баллончиком с краской.

– Урок окончен, детишки. И помните: зеленый — это цвет жизни. А ваша жизнь теперь принадлежит мне.

Он вышел, громко хлопнув дверью, оставив после себя шлейф дерзости и невысказанного желания. В кабинете еще долго никто не шевелился.

– Он невыносим, – наконец произнес Куромаку, потирая переносицу.

– Он великолепен, – поправил его Ромео, глядя на закрытую дверь с мечтательной улыбкой.

– Он будет моим, – отрезал Пик, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

Джокер лишь рассмеялся, подбрасывая монету.

– В очередь, господа. В очередь. В этой игре правил нет, а Вару — единственный приз, ради которого стоит сжечь этот мир дотла.

Тем временем Вару шел по коридору, насвистывая незатейливый мотивчик. Он знал, что за ним наблюдают через камеры, знал, что каждый его шаг обсуждается, и что сегодня вечером у его двери снова появятся анонимные подарки стоимостью в годовой бюджет небольшой страны.

Ему было плевать на золото. Ему нравился сам процесс: превращать этих холодных, расчетливых хищников в послушных зверей, которые грызутся между собой за один лишь его взгляд.

– Какие же они идиоты, – прошептал он, поправляя очки. – Но они — мои идиоты.

Он остановился у огромного зеркала в золоченой раме и подмигнул своему отражению. Зеленые спирали в очках словно закрутились быстрее. Вару знал, что это только начало. Великая игра в «Золотом стандарте» только набирала обороты, и он был в ней не просто учителем, а кукловодом, чьи нити были сплетены из чистейшего изумрудного шелка.

Вечер обещал быть интересным. В расписании значился благотворительный бал, а это значило, что у него будет еще больше возможностей поиздеваться над их чувствами и, возможно, позволить кому-то одному подойти чуть ближе, чем остальным. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы жажда стала невыносимой.

Вару свернул за угол, оставив на стене свежий зеленый отпечаток ладони. Его метка. Его территория. Его гарем, который еще даже не осознавал, насколько глубоко он увяз в этой зеленой лихорадке.