Когда она отдохнёт?

Соён не устанет повторять, что её жизнь — это постоянное, абсолютно неожиданное и совершенно необъяснимое нечто.

Если бы в прошлой жизни, когда она ещё была обычной корейской сиротой по имени Шин Соён, кто-нибудь положил перед ней на стол сценарий её ближайшего будущего, она бы молча вызвала автору бригаду неотложной психиатрической помощи.

Судите сами. За восемнадцать неполных лет земного существования она успела потерять родителей в семь, хлебнуть сиротского приюта, заработать хронический цинизм, научиться игнорировать окружающий мир и благополучно умереть под колесами грузовика. Классика, банальность, конец истории.

Но нет. Вместо долгожданного небытия её выдернуло в Ишгар — мир магии, грохота и летающих котов, где, как выяснилось гораздо позже, четыре века назад она уже жила. И не просто жила, а числилась целой богиней света по имени Син Леора, пила чай с Игнилом и знала сопливого Нацу Драгнила ещё до того, как тот превратился в ходячее стихийное бедствие.

Дальше всё покатилось с горы с грацией сорвавшегося локомотива.

Шумная, ненормальная гильдия «Хвост Феи». Бесконечные драки за барной стойкой. Война с «Фантом Лорд», где ей пришлось вытаскивать товарищей с того света. Райская башня, безумный взгляд Джерара и спасение Эрзы. Мятеж Лаксуса, когда небо Магнолии раскалывалось от золотых молний. Провал в Эдолас — мир без магии, откуда Соён в качестве персонального трофея прихватила короткую темную накидку, до сих пор висящую на её левом плече поверх белого жакета. Потом — остров Тенрю. Семь лет сна в стазисе Первой, пока весь остальной мир жил дальше. Великие Магические Игры, разлом Врат Затмения и вываливающиеся из них драконы, которых пришлось вбивать обратно в пыль. Демоны Тартароса из проклятой книги Зерефа. Война с двенадцатью Спригганами, армией Аракитасии, самим бессмертным темным магом и, в финале этой нелепой эпопеи — бой с Акнологией, черным драконом апокалипсиса.

Они победили. Они, черт возьми, выжили.

Соён казалось, что после распада пространственной сферы, в которой они запечатали Дракона Тьмы, она имеет законное, выстраданное кровью и нервами право лечь лицом в подушку и проспать следующие полвека. Ну или хотя бы пару месяцев. Миражанна лично обещала ей самый мягкий диван в лазарете и пожизненный запас сладких слоек.

Но покоя не предвиделось и в помине.

Воспоминания о последних сутках проносились в голове смазанными, раздражающими обрывками. Обычное одиночное задание ранга «S», которое старик Макаров с виноватой миной всучил ей лично в руки: мелкая шайка темных магов на окраине Боско ковырялась в руинах времен Затмения. «Быстрая зачистка, дитя моё, пара взмахов твоим светом — и ты свободна».

Ага. Конечно.

Там был пространственный схлоп. Экспериментальный накопитель древних реликвий сдетонировал прямо под ногами у Соён в тот самый момент, когда её клинок рассек последнего культиста. Земля ушла из-под подошв, воздух вывернуло наизнанку, магия завязалась узлом Мёбиуса, и мир просто… лопнул.

А теперь она стояла здесь.

Кругом лежал снег. Высокие, непривычно мрачные деревья с голыми корявыми ветвями царапали темное, фиолетово-серое небо. В воздухе не пахло ни гарью, ни сосновой хвоей леса Фиора, ни даже соленой свежестью моря. Пахло морозом, сыростью и чем-то душным, сладковато-гнилостным, въедливым, похожим на застарелую кровь, которую кто-то пытался затереть дорогими цветочными духами.

А прямо перед ней, на расстоянии пяти шагов, застыл парень.

Соён распахнула свои черные глаза настолько широко, насколько ей в принципе позволяла её врожденная лень и хроническая усталость.

Парень был высоким, с пепельно-серебристыми волосами, взъерошенными ветром, и холодными, лиловыми, почти прозрачными глазами, в которых плескалась такая концентрированная ненависть ко всему живому, что Эрза Скарлет в свои худшие дни показалась бы феей милосердия. Одет незнакомец был в строгую черную форму с белыми кантами, явно школьного или академического образца. Но главное было не это.

В руках у парня блестел длинноствольный серебряный пистолет замысловатой формы, ствол которого упирался ровно в пространство между бровей Соён.

А ещё от него несло. Не просто пахло — несло так, что рецепторы Соён, привыкшие за сотни боев вычленять малейшие колебания чужой ауры, жалобно взвыли. Это была смесь пороха, застоявшейся железной крови, дикого голода и какой-то мертвенной, неестественной сути.

Соён даже не шелохнулась. Её пальцы в белых перчатках безмятежно покоились на широком ремне, перехватывающем шорты чуть ниже талии. Накидка на левом плече лениво колыхнулась под ледяным порывом чужого ветра. Нижний ярус её черных волос, спускавшийся почти до самых бедер из-под короткого каре-медузы, мазнул по спине.

Рядом с ней из вихря искрящихся золотистых пылинок соткался силуэт.

Белый лис размером с крупную овчарку ступил мягкими лапами на свежий наст. Тонкие золотые узоры на его морде и кончиках трех хвостов слабо пульсировали теплым, мягким сиянием, разгоняя морозную тьму.

– Гелиос, – не меняя выражения лица, абсолютно плоским, бесстрастным тоном произнесла Соён. – Скажи мне. Что. Ты. Видишь. Вот просто скажи, что этот парень с таким запахом, что нос вянет, — наша коллективная галлюцинация. Просто. Скажи. Мне.

Лис медленно повернул узкую морду. Его янтарные, древние глаза, видевшие рождение и падение империй, с легким прищуром оглядели серебряный ствол пистолета, напряженные пальцы подростка и нависшие над деревьями шпили гигантского готического замка вдалеке.

– К моему глубочайшему сожалению, госпожа, – невозмутимо отозвался дух, и его бархатный телепатический голос мягко прозвучал прямо в голове Соён, – это не галлюцинация. Он материален. И, судя по тому, как дрожит палец на спусковом крючке, полон самых недружелюбных намерений.

– Я в отпуске, Гелиос, – Соён даже не моргнула, продолжая сверлить парня тяжелым взглядом из-под черной челки. – Я официально закрыла войну. Я заслужила кровать. Почему каждый раз, когда я закрываю глаза, передо мной материализуется очередной псих с оружием?

– Опустите оружие! – рявкнул незнакомец. Голос у него был сорванным, резким, звенящим от ярости и с трудом сдерживаемого напряжения. – Кто вы такие?! Как вы проникли на территорию Академии Кросс?! Вы из беглецов? Уровень «Е»?

Соён медленно моргнула.

– Уровень «Е»? – переспросила она на чистом корейском, автоматически переключившись на родной язык от переизбытка абсурда. Потом тряхнула головой и перешла на местный, который подозрительно напоминал земной японский. – Слышь, серебряный. Ты мне дулом в лоб не тычь. У меня неделя была тяжелая, терпение кончилось ещё в Боско, а реакция у меня неадекватная.

– Заткнись! – парень сделал шаг вперед, снег под его тяжелыми форменными ботинками противно скрипнул. – Твоя аура… от тебя разит вампиром, но это… это не кровь Чистокровных. Что ты за тварь? И что это за фамильяр?

– Он назвал меня тварью, Гелиос, – пожаловалась Соён, не двигаясь с места. Желтая метка «Хвоста Феи» на её обнаженной левой голени слабо кольнула кожу привычным теплом, словно напоминая: дом остался где-то за непреодолимой гранью реальностей. – А тебя назвал фамильяром. Кажется, нас понизили в ранге. С божественных сущностей до дворовых вредителей.

– Мальчишка слеп, – царственно заметил лис, даже не удостоив стрелка взглядом. – В его жилах течет порченая кровь. Он полумертвец, пожирающий сам себя. Отвратительное зрелище.

– Я предупредил! – палец на спусковом крючке серебряного оружия дернулся.

Грохнул выстрел.

Для любого обычного человека в этом мире выстрел из «Кровавой Розы» означал неминуемый конец: зачарованная пуля, предназначенная для упокоения нечисти, разрывала плоть и выжигала вампирскую сущность за долю секунды.

Но для мага, который неделю назад голыми руками сбивал атаки Дракона Времени, пуля летела возмутительно, издевательски медленно.

Соён даже не достала рапиру.

Она просто подняла правую руку в белой перчатке. В воздухе перед её раскрытой ладонью на сотую долю секунды вспыхнула крошечная золотая печать — не больше монеты. Раздался сухой металлический щелчок.

Специальная пуля, созданная охотниками для убийства древних монстров, расплющилась о невидимую, абсолютно монолитную пленку света и жалобно упала в снег у ног девушки.

Серебряноволосый парень замер. Его зрачки сузились до булавочных уколов, в лиловых глазах отразился чистейший, первобытный шок. Ни один вампир — даже Куран Канаме — не мог остановить заряд «Кровавой Розы» ладонью. Без движения, без магии крови, без видимых усилий.

– Значит так, мальчик, – Соён тяжело вздохнула и опустила руку, сунув палец за ремень-фиксатор на правом бедре. – Давай договоримся на берегу. Ты сейчас опускаешь свою блестящую пукалку, прекращаешь орать на весь лес и очень внятно объясняешь мне две вещи. Первое: где здесь ближайшая гильдия магов? И второе: почему от тебя так несет могилой, если ты вроде как ещё дышишь?

– Ты… – парень судорожно перехватил пистолет обеими руками, дыхание вырывалось из его груди белыми рваными облаками пара. – Ты не человек. Но и не вампир…

– Капитан Очевидность, отдайте ему честь, – пробормотала Соён, с легким отвращением втягивая носом морозный воздух. Вкус этого мира был пустым. Эфира в атмосфере почти не было — так, жалкие крохи, словно кто-то выцедил всю магию и оставил лишь серую, плоскую физику. Это напомнило ей Эдолас, но без радостного технологического безумия тамошних жителей. – Гелиос. Где мы?

Белый лис медленно поднял морду к небу. Его хвосты всколыхнулись, рассыпая искры, которые шипели, касаясь снега.

– Мы не в Ишгаре, Соён. И не в Аракитасии. Этот мир… замкнут. В нем мало света, но бездна скрытой тьмы. Тот пространственный разрыв вышвырнул нас далеко за пределы нашей вселенной.

– Прекрасно. Восхитительно. Просто сказка, – девушка сжала переносицу пальцами. – То есть я опять застряла в чужом мире. Без денег, без гильдии и с перспективой спать на сугробе. Старик Макаров точно сделает мне скидку на налоги, когда я вернусь. Если я вернусь и не придушу его прямо в кресле мастера.

– Стой где стоишь! Не двигаться!

Из-за деревьев выбежали ещё двое.

Соён скосила глаза, даже не повернув головы. Первая — невысокая девушка с каштановыми волосами и огромными, испуганными карими глазами. На ней была такая же форма с белыми полосами, а в руках она сжимала раздвижной металлический шест, на конце которого мерцал слабый электрический разряд.

– Зеро! Что случилось?! Мы услышали выстрел! – закричала она, задыхаясь от бега.

– Юки, назад! – рявкнул серебряноволосый, не сводя ствола с Соён. – Не подходи к ней! Она остановила выстрел «Кровавой Розы» барьером!

– Что?..

Но Соён смотрела не на девочку с палкой. Её скептический, сонный взгляд зацепился за второго подошедшего.

Вернее, подплывшего.

Мужчина — или парень чуть старше остальных — шел по снегу так, словно законы гравитации существовали исключительно для простолюдинов. Безупречная осанка, длинные шоколадные волосы, струящиеся по плечам, аристократическое лицо с тонкими, почти кукольными чертами и глаза цвета запекшейся крови. В отличие от нервного подростка с пистолетом, этот тип был одет в ослепительно-белую школьную форму.

И вот от него… от него фонило так, что Соён поморщилась.

Это не была ярость огненного дракона. Не была абсолютная чистота льда Грея. Не было даже подавляющим величием Зерефа. Это была глухая, вековая, бессмысленная сырость склепа. Запах хищника, который слишком долго притворялся богом в своем маленьком, огороженном забором мирке.

– Какое необычное присутствие, – мягко, с приторной бархатной вежливостью произнес брюнет в белом. Он мягко положил руку на плечо Юки, заставив ту вздрогнуть и слегка покраснеть. – Зеро, опусти оружие. Наш гость явно не принадлежит к Ночному классу. И, смею заметить, не является угрозой… пока мы сами не спровоцируем конфликт.

– Канаме-сама! – серебряноволосый скрипнул зубами с такой силой, что звук был слышен даже сквозь шум ветра. – Она вторглась на территорию школы!

– Я никуда не вторгалась, истеричка, – лениво перебила Соён, скрестив руки на груди. Ремень-фиксатор на левом плече натянулся. – Я стояла в развалинах в Боско, потом случился «бум», и теперь я здесь. Ваш снег мне даром не сдался, ваши заборы — тем более. Если покажете, в какой стороне ближайший город с нормальным транспортом, я с радостью избавлю вас от своего общества. У меня аллергия на бледных мальчиков с манией величия.

Лиловые глаза Зеро полыхнули бешенством. Шатен в белом — Канаме — лишь слегка приподнял бровь, и в глубине его вишневых глаз промелькнуло что-то среднее между холодным любопытством и легким раздражением высшего существа, столкнувшегося с непочтительностью.

– Дерзко, – протянул вампир. – Очень дерзко для девушки, оказавшейся в одиночестве в лесу Академии в час, когда на охоту выходит Ночной класс.

– Одиночестве? – переспросила Соён и тихо, сухо хмыкнула.

Гелиос рядом с ней глухо зарычал. Звук этот не был похож на рычание зверя — это был низкий, вибрирующий гул раскаленного металла. Воздух вокруг белого лиса пошел рябью. За долю секунды его тело увеличилось в размерах: из компактного пса он превратился в трехметрового исполинского зверя, чьи золотые когти с хрустом вошли в мерзлую землю, разрывая наст. Девять хвостов — сотканных из чистого, первородного света — взметнулись за его спиной, освещая ночной лес ярче полуденного солнца.

Юки вскрикнула и отшатнулась, закрывая лицо руками от нестерпимого сияния. Зеро инстинктивно заслонил её собой, сжав зубы, а Канаме впервые за весь вечер потерял свою маску абсолютного превосходства: его зрачки расширились, вампирская сущность внутри него взвыла от ожога чистейшей, не запятнанной тьмой световой магии.

В этом мире не было такого света. Здесь свет был лишь отражением луны или слабым мерцанием охотничьих амулетов. То, что источал Гелиос, жгло саму концепцию вампирского бессмертия.

– Ты что-то сказал про одиночество, клыкастый? – холодно поинтересовалась Соён.

Она сделала один-единственный шаг вперед.

И мир вокруг них накренился.

Это не была магия давления, к которой привыкли обитатели этого странного места. Это было присутствие существа, прошедшего сквозь горнило войны богов и драконов. За спиной Соён на мгновение проступили контуры древней богини Син Леоры — сияющие золотые цепи, готовые связать небеса, и ледяное, непоколебимое спокойствие воина, который убивал существ куда страшнее, чем ожившие трупы с красивыми лицами.

Аура девушки накрыла поляну тяжелым, удушающим куполом. Ветви вековых деревьев затрещали. Зеро рухнул на одно колено, с ужасом понимая, что его тело отказывается подчиняться — каждая клетка его крови, зараженная вампиризмом, молила о бегстве. Канаме остался стоять, но его пальцы в карманах белых брюк сжались в кулаки так, что побелели костяшки.

– Я не люблю повторять дважды, – Соён говорила негромко, но её голос разносился по заснеженному лесу, перекрывая вой ветра. – Я не нападала на вас. Я не знаю, что такое ваш «Ночной класс», и мне глубоко плевать на ваши внутренние разборки. Но если ещё один из вас наставит на меня железяку или попытается запугать своими кровавыми зенками… я забуду, что я на пенсии. И поверьте, восстанавливать ваш замок после меня будет некому.

Наступила мертвая, звенящая тишина. Слышно было только, как с потревоженных веток осыпается снег, шипя на сияющей шерсти Гелиоса.

– Прекратите! Пожалуйста, прекратите!

Юки выбежала из-за спины Зеро, отчаянно размахивая руками. Она дрожала всем телом, её зубы выбивали дробь от первобытного ужаса перед гигантским лисом, но в её карих глазах светилась та самая дурацкая, слепая решимость защитить близких, которую Соён слишком хорошо знала по Люси и Венди.

– Мы… мы не хотели нападать! Зеро просто испугался! Здесь… здесь очень опасно по ночам, правда! – лепетала девушка, запинаясь на каждом слове. – Пожалуйста, уберите огонь! Канаме-сама… он не сделает вам ничего плохого!

Соён посмотрела на неё. Долго, изучающе, цепко. Взгляд циничной наемницы, видевшей слишком много смертей, скользнул по неловкой позе девчонки, по её дешевому артефакту в руках, по следам укусов на шее, едва скрытым высоким воротником.

– Идиотка, – тихо констатировала Соён.

Но давление спало.

Тяжелый, дробящий кости купол света втянулся обратно в хрупкое тело брюнетки. Гелиос издал негромкий фыркающий звук, и его исполинская туша с легким хлопком осела, возвращаясь к размерам упитанного белого пса. Сияние угасло, оставив лес в привычной морозной полутьме.

Зеро судорожно вдохнул, хватаясь за горло, словно только что вынырнул из ледяной воды. Его пистолет безвольно опустился в снег.

Канаме медленно расправил плечи. На его лице снова появилась маска вежливой непроницаемости, но в глубине глаз застыл глубокий, лихорадочный расчет.

– Вы обладаете поразительной силой, – негромко произнес Чистокровный. – Ничего подобного не знает история нашего рода. Смею предположить, вы прибыли издалека.

– Из очень глубокой задницы я прибыла, – отрезала Соён, поправляя сумку на поясе шорт. – И очень хочу туда вернуться, потому что там, по крайней мере, идиоты шумят веселее, а пиво свежее.

Она оглядела троицу. Зеро всё ещё буравил её взглядом раненого волка, Юки смотрела на неё снизу вверх со смесью священного ужаса и благодарности, а вампир в белом явно прикидывал в голове десяток способов, как использовать её появление в своих шахматных партиях.

«Господи, за что мне это? — тоскливо подумала Соён. — Нацу, клянусь богом света, если ты сейчас крушишь гильдию без меня, я вернусь и заставлю тебя сожрать весь снег в этом чертовом лесу».

– Думаю, – Канаме слегка склонил голову в изысканном поклоне, – в сложившихся обстоятельствах вам стоит пройти с нами. Ректор Академии Кросс — весьма эксцентричный человек, но он заведует связями между миром людей и нашим обществом. Если кто-то и может помочь вам сориентироваться… это он.

Соён скептически изогнула бровь.

– Эксцентричный? Это значит «ещё один псих»?

– Скорее, миротворец с весьма специфическим чувством юмора, – тонко улыбнулся вампир.

– Прекрасно. Обожаю миротворцев. Обычно после них приходится перестраивать целые города, – вздохнула девушка. Она повернулась к лису: – Гелиос. Как думаешь, если я сейчас просто лягу в этот сугроб и притворюсь ветошью, нас вернет обратно?

– Маловероятно, госпожа, – невозмутимо ответил дух, труся рядом с её ногой. – Вероятнее всего, вас просто заметет снегом, а этот бледный юноша попытается украсть вашу рапиру на металлолом.

Зеро дернулся, но промолчал, лишь сильнее сжал рукоять «Кровавой Розы», поднимаясь на ноги.

Соён поправила темную ткань на левом плече — трофей из Эдоласа приятно холодил кожу, напоминая о том, что из любой передряги она рано или поздно находила выход. Если она пережила драконов, апокалипсис и семь лет заморозки, то кучка клыкастых подростков в готическом антураже точно не станет причиной её нервного срыва.

Максимум — причиной их массовой госпитализации.

– Ладно, – бросила она, шагая вперед и даже не глядя на то, расступаются ли перед ней хозяева этого места. – Ведите к вашему ректору. И если у него нет горячего кофе и нормальной еды, я сожгу это заведение до фундамента. Просто ради профилактики.

Она шла по снегу легкой, пружинящей походкой мечника, черные пряди её сложной прически мерно покачивались в такт шагам, а белый лис с золотыми искрами на хвостах бесшумно следовал за ней, охраняя спину своей создательницы.

Академия Кросс возвышалась впереди темной громадой, не подозревая, что с этой ночи её устоявшийся, веками выверенный порядок пришел к своему логическому и очень громкому концу.