Дурдом номер... А черт его знает.

Шин Соён никогда не устанет повторять, что её жизнь – это бесконечное, абсурдное, не поддающееся никакой логике нечто.

Если бы кто-нибудь в прошлой жизни, в том сером и дождливом Сеуле, сказал ей, что ждёт её впереди, она бы просто молча покрутила пальцем у виска и пошла дальше зубрить конспекты. Жизнь сироты из приюта, чьи родители погибли в нелепой аварии, когда ей было всего семь, научила её двум вещам: мир предельно жесток, а надеяться можно только на собственные силы и крепкий сон.

А потом был грузовик. Скрежет тормозов, ослепляющие фары, асфальт и темнота. Ей было всего восемнадцать.

Она должна была умереть. Но вместо загробного покоя её выдернуло сквозь слои мироздания в мир, где небо пахло озоном, а земля дышала чистым эфиром. В Ишгар. В мир, где четыре века назад она – вернее, её прошлая инкарнация, Син Леора – была богиней света, ходила среди истинных драконов, смеялась над шутками Игнила и учила несмышлёного мальчишку Нацу первым шагам в магии. Ничего этого Соён, разумеется, не помнила. Для неё существовала лишь новая, ошеломляющая реальность: дикий Священный лес, растерянный белый лис-дух, пробуждение ослепительной магии света и гильдия сумасшедших под названием «Хвост Феи».

С этого момента её персональный ад под названием «Покой нам только снится» распахнул свои двери настежь.

Она вступила в гильдию, надеясь просто выжить. А в итоге?

Вместе с этой ненормальной семьёй она пережила войну с «Фантом Лорд», где впервые поняла, что готова переломать кости любому, кто покусится на её новый дом. Вытаскивала Эрзу из безумия Райской Башни. Сражалась против бунта Лаксуса, удерживая трещащую по швам Магнолию. Потом был Эдолас – мир без магии, где двойники выворачивали душу наизнанку, и откуда она унесла с собой лишь лёгкую ткань на левое плечо как напоминание о том, что даже невозможное преодолимо.

Дальше стало только хуже. Экзамен на звание мага S-класса обернулся вторжением «Сердца Гримуара», явлением Чёрного мага Зерефа и появлением Акнологии. Семь лет. Соён проспала семь чёртовых лет внутри сферы Первой, пока мир за пределами острова Тенрю старел и хоронил их.

А проснувшись, они вновь бросились в бой. Великие Магические Игры. Врата Затмения, из которых хлынули драконы, и которые ей с товарищами пришлось крушить голыми руками и чистым светом. Демоны Тартароса – кошмарные твари из книг Зерефа, забравшие жизни и надежду. Разрушительное вторжение двенадцати Спригганов из Алакитасии. Бессмертный Чёрный маг. И, наконец, финальная битва против короля драконов, где они буквально вырвали своё будущее из пасти абсолютной смерти.

Они победили. Они выжили.

Соён казалось – нет, она была свято уверена, – что заслужила как минимум столетие беспробудного сна, гору острой лапши и абсолютное отсутствие каких-либо приключений.

Но у старика Макарова были совершенно другие планы.

«Простое задание, Соён-тян! – дребезжал мастер, пряча глаза за кружкой дешевого эля. – Всего лишь небольшая шайка культистов на границе с Боско. Они нашли какие-то старые артефакты, оставшиеся после Затмения. Разберись с ними тихо, ты же маг S-класса, тебе на пару часов работы!»

«Пара часов работы», – мысленно скривилась девушка, восстанавливая в памяти последние секунды перед катастрофой.

Одиночное задание. Заброшенный храм. Тёмные маги в капюшонах, бормочущие заклинания на забытом наречии. И огромный, пульсирующий нестабильной энергией обелиск. Соён даже не успела призвать священный лук – фанатики попросту взорвали артефакт, предпочтя самоубийство плену. Пространственный разлом взвыл раненым зверем, свернулся спиралью и поглотил её вместе с потоками первородного эфира.

И вот теперь она стояла здесь.

Соён медленно моргнула. Распахнула черные, темнее беззвездной ночи глаза настолько широко, насколько ей вообще позволяла её всепоглощающая, въевшаяся в кости лень.

Вокруг не было ни леса, ни храма, ни руин.

Вокруг были грязные кирпичные стены узкого переулка. Под ногами – твердый, холодный асфальт. В воздухе висел тяжелый запах морской соли, машинного масла, дегтя и пыли. Где-то вдалеке надрывно гудели автомобильные клаксоны, свистели тормоза и гудел монотонный гул мегаполиса. Никакого эфира. Ноль. Воздух казался пустым, безжизненным, словно высушенным до дна.

Но хуже всего было то, что прямо перед ней, преграждая выход из переулка, застыла троица.

Первым был долговязый молодой человек в жилетке поверх строгой рубашки, со светлыми волосами, собранными в аккуратный хвост, и в очках в тонкой оправе. В руках он сжимал блокнот с зеленой обложкой, а на лице читалась смесь крайней степени раздражения и бюрократического бешенства.

Вторым был подросток с неровно подстриженными пепельно-светлыми волосами, в подтяжках и коротких штанах. Вернее, подросток наполовину: его правая рука и часть торса превратились в массив