Наказание

Тишина в комнате Готье Хитклифа была почти осязаемой, тяжелой, как пыльный бархат старых портьер. Прошло три дня. Семьдесят два часа неопределенности, которые вытягивали из него жилы, заставляя вздрагивать от каждого шороха за дверью и каждого скрипа половиц в пустом коридоре. Готье сидел в кресле, не зажигая ламп. Его белые волосы казались серебристыми в слабом свете луны, а серые глаза, обычно кроткие и немного испуганные, сейчас застыли, превратившись в два холодных осколка льда.

Он знал, что Скэриал вернется. Лоу всегда возвращался, словно дурной инстинкт самосохранения раз за разом приводил его в это единственное место, где его не судили — до сегодняшнего дня.

Тихий шорох со стороны окна заставил Готье сжать пальцы на подлокотниках так сильно, что побелели костяшки. Сначала на подоконнике появилась тонкая, длинная тень, затем послышался приглушенный скрежет металла о дерево. Рама медленно поползла вверх.

Скэриал ввалился внутрь с присущей ему кошачьей грацией, даже несмотря на явную усталость. Его черные волосы были спутаны, на щеке виднелась глубокая царапина, а темные глаза лихорадочно блестели. Он замер на мгновение, привыкая к темноте, и, заметив неподвижную фигуру в кресле, расплылся в своей привычной, слегка нагловатой ухмылке.

– Не спишь, Готье? – Голос Скэриала был хриплым, пропитанным ночным холодом и запахом пороха. – Я знал, что ты будешь ждать.

Готье не ответил. Он медленно поднялся, и в этом движении не было его обычной суетливости или застенчивости. Скэриал, почувствовав неладное, замер, не успев даже скинуть промокший плащ.

– Ты пропал на три дня, – тихо произнес Готье. Его голос не дрожал, что было странно. – Ты обещал быть в четверг.

– Дела затянулись, птичка, – Скэриал сделал шаг вперед, пытаясь сократить дистанцию, привычно надеясь на то, что один его вид заставит Готье оттаять. – Ты же знаешь, как это бывает. Пришлось немного попотеть, чтобы не попасться ищейкам.

– Ты облажался, Скэриал, – Готье сделал шаг навстречу, выходя из тени. – Снова. И снова заставил меня думать, что ты мертв.

Скэриал хмыкнул, протягивая руку, чтобы коснуться бледной щеки Готье, но тот перехватил его запястье. Хватка была неожиданно стальной.

– Ого, – Скэриал приподнял бровь, в его глазах вспыхнул опасный интерес. – Кажется, кто-то сегодня не в духе? Хочешь отчитать меня?

– Нет, – Готье притянул его ближе, глядя прямо в темные омуты глаз Лоу. – Я хочу, чтобы ты запомнил, что у каждого поступка есть цена. И сегодня ты ее оплатишь.

Скэриал не успел среагировать, когда Готье толкнул его в сторону кровати. Это не было грубо, но в этом жесте сквозила такая решимость, которой Лоу никогда не видел в своем «стеснительном» друге. Скэриал упал на покрывало, приподнимаясь на локтях, его лицо выражало смесь недоумения и азарта.

– И что же ты задумал? – промурлыкал он, не делая попыток встать.

Готье достал из ящика тумбочки длинную шелковую ленту и моток тонкой, но крепкой веревки, которые, казалось, ждали своего часа.

– Ты не уйдешь, пока я не позволю, – прошептал Готье, забираясь на кровать и нависая над Скэриалом. – Руки, Скэриал. За голову.

Лоу коротко рассмеялся, но подчинился. Ему нравилась эта игра. Он был уверен, что Готье просто играет в силу, и скоро его природная скромность возьмет верх.

– Как скажешь, хозяин, – издевательски протянул Скэриал, скрещивая руки за головой.

Готье действовал быстро. Его пальцы, обычно дрожащие, когда он перелистывал страницы книг, теперь работали четко. Он привязал запястья Скэриала к изголовью кровати, затягивая узлы достаточно туго, чтобы тот не мог освободиться, но не перетягивая кожу.

– Готье, это уже серьезно, – Скэриал дернул руками, проверяя прочность пут. – Ты действительно злишься.

– Я в ярости, – Готье сел на бедра Скэриала, чувствуя, как под ним перекатываются напряженные мышцы. – Ты думаешь, что можешь приходить и уходить, когда тебе вздумается? Что я просто часть интерьера, которая всегда будет здесь?

– Я так не думаю... – начал было Скэриал, но Готье приложил палец к его губам.

– Тсс. Сейчас я буду говорить. А ты будешь слушать. И чувствовать.

Готье начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке Скэриала. Его руки все еще немного подрагивали, но это была не дрожь страха, а предвкушение. Он склонился ниже, вдыхая запах Скэриала — смесь дождя, табака и чего-то острого, присущего только ему.

Скэриал наблюдал за ним из-под полуприкрытых век. Его дыхание участилось. Он видел, как на щеках Готье расцветает лихорадочный румянец, как серые глаза темнеют от возбуждения. Это был другой Готье — не тот, кто прятался за книгами, а тот, кто наконец-то решил забрать свое.

– Ты накажешь меня? – прошептал Скэриал, и в его голосе больше не было насмешки. Только низкий, вибрирующий тон желания.

– Да, – Готье приник к его шее, оставляя резкий, болезненный укус прямо над ключицей.

Скэриал выгнулся, глухо застонав. Ощущение беспомощности, смешанное с тем, что именно Готье — его тихий, нежный Готье — сейчас доминирует над ним, сводило с ума.

– Я хочу, чтобы ты чувствовал каждое мгновение, – продолжал Готье, его губы скользили по коже Скэриала, оставляя дорожку из жарких поцелуев. – Чтобы в следующий раз, когда ты решишь исчезнуть, эта память жгла тебя изнутри.

Готье действовал медленно, почти мучительно. Он избавил Скэриала от одежды, оставляя его полностью обнаженным и уязвимым под своим взглядом. Скэриал пытался перехватить инициативу, дергался в путах, но Готье лишь сильнее прижимал его к матрасу, пресекая любые попытки сопротивления.

– Лежи смирно, – приказал Готье, и его голос сорвался на шепот.

Он занялся собой, быстро скидывая одежду. Когда он снова оказался сверху, Скэриал почувствовал жар его тела. Готье был готов, его кожа светилась в лунном свете, а дыхание стало прерывистым.

– Скэриал... – Готье прижался лбом к его лбу. – Пожалуйста, не заставляй меня снова так долго ждать.

– Иди ко мне, – Скэриал натянул веревки, его голос был полон нетерпения. – Сделай это.

Подготовка была тщательной, Готье, несмотря на свою неопытность в роли «ведущего», был предельно внимателен. Он хотел, чтобы Скэриал чувствовал его присутствие в каждой клетке тела. Когда Готье наконец начал медленно опускаться на него, Скэриал до боли сжал челюсти, его мышцы напряглись, как струны.

– Черт, Готье... – выдохнул Лоу, закрывая глаза.

Готье двигался осторожно, привыкая к ощущению полноты и власти. Он чувствовал, как Скэриал под ним дрожит, как его пальцы судорожно сжимаются, тщетно пытаясь обхватить плечи Готье. Это было странно и ново — быть тем, кто задает ритм, кто решает, когда ускориться, а когда замереть.

– Смотри на меня, – потребовал Готье.

Скэриал открыл глаза. В них было столько страсти и немого признания, что у Готье перехватило дыхание. Он начал двигаться быстрее, ритмично, в такт их общему сердцебиению. Кровать скрипела, тишину комнаты нарушали только их тяжелые вздохи и редкие вскрики.

Скэриал был на пределе. Его тело, привыкшее к контролю, сейчас полностью принадлежало другому. Он чувствовал, как Готье сжимает его бедра, как его белые волосы рассыпаются по плечам Скэриала, создавая резкий контраст с темной кожей.

– Ты... мой... – прошептал Готье, срываясь на стон.

– Твой, – выдохнул Скэриал, подаваясь навстречу каждому толчку. – Всегда был твоим.

Когда наступила развязка, она была ослепительной. Готье упал на грудь Скэриала, тяжело дыша, его сердце колотилось о ребра Лоу. Скэриал, все еще связанный, уткнулся носом в мокрые от пота волосы Готье.

Прошло несколько минут, прежде чем Готье потянулся к узлам. Его руки снова стали мягкими и осторожными. Когда веревки упали на пол, Скэриал не вскочил. Он медленно опустил затекшие руки и крепко обнял Готье, прижимая его к себе так сильно, словно боялся, что тот исчезнет.

– Больше не уходи так, – тихо сказал Готье, пряча лицо в изгибе плеча Скэриала.

Скэриал молчал долго, перебирая серебристые пряди.

– Я постараюсь, птичка, – наконец ответил он, и в его голосе не было ни капли прежней бравады. – Но если я снова облажаюсь... я знаю, что меня ждет достойное наказание.

Готье чуть слышно усмехнулся, и в этой усмешке уже не было холода. Только тихая, усталая нежность человека, который наконец-то дождался своего возвращения домой.

Луна продолжала светить в окно, освещая беспорядок на кровати и двух людей, которые в этой опасной игре в кошки-мышки наконец-то нашли свой хрупкий мир. Скэриал знал, что завтра ему снова придется уйти в тени, но теперь у него был узел на памяти — невидимый, но гораздо более крепкий, чем любая веревка. А Готье... Готье просто заснул, зная, что сегодня он победил.