Боги. Знакомая, рутинная песня для Соён

Шин Соён не уставала повторять – как себе, так и любому неосторожному существу, рискнувшему нарушить её личное пространство, – что вся её жизнь представляет собой череду сплошных, ничем не объяснимых и абсолютно дурацких катаклизмов.

Если бы в загробном мире выдавали медали за нелепость биографии, её шея давно бы сломалась под их тяжестью.

Судите сами. Сначала были восемнадцать лет вполне заурядного существования в Сеуле: серая приютская юность после гибели родителей, вечная экономия на токпокки, подготовка к вступительным экзаменам и, как вишенка на торте, банальнейший капот грузовика на пешеходном переходе. Казалось бы, занавес? Конец трагедии?

Черта с два.

Вместо покоя она очнулась в чужом, пропахшем дикой пыльцой Священном лесу Ишгара. Выяснилось, что четыре сотни лет назад её звали Син Леорой, она была богиней света, водила дружбу с титаническими огнедышащими ящерицами и собственноручно вылепила из первозданного сияния бессмертного лисьего духа. Дух, наречённый Гелиосом, умудрился протащить её истерзанную корейскую душу обратно сквозь ткань мироздания, попутно растеряв все её воспоминания и превратившись в дикого, обезумевшего монстра.

А дальше закрутилось так, что голова шла кругом.

Шумная, вечно пьяная, разносящая города гильдия «Хвост Феи». Оглушительные вопли Нацу Драгнила, вбившего себе в голову, что Соён непременно должна с ним подраться. Война с «Фантом Лорд», где ей пришлось в спешке вспоминать, как резать врагов священным лучом. Райская Башня, полоумный Джерар, бунт обнаглевшего Лаксуса, параллельный мир Эдолас, откуда она прихватила дурацкую накидку на левое плечо просто в качестве военного трофея...

А потом – семь лет сна во временном стазисе Сферы Феи на острове Тенрю, пока весь остальной мир жил дальше. Великие Магические Игры. Разбитые в щепки Врата Затмения и падающие с небес драконы. Демоны Тартароса, воняющие серой и ядом. Полномасштабная бойня с двенадцатью Спригганами империи Аракитасия. Бессмертный маньяк Зереф, пытавшийся переписать историю. И, наконец, безумный дракон погибели Акнология, в битве с которым они едва не выхаркали собственные души.

Они победили. Все выжили. Мир вздохнул с облегчением.

Казалось бы, восемнадцатилетняя – формально, если закрыть глаза на четыре века древности и семь лет дремоты – девушка наконец-то заслужила законный, черт побери, отпуск. Мягкий диван в гильдии, кувшин холодного ягодного чая, ленивое поддразнивание Венди и полное отсутствие каких-либо спасений человечества хотя бы на ближайшую пару столетий.

Но мироздание явно считало Соён своей персональной шуткой.

Память о последних событиях доносилась до сознания рваными, обгоревшими клочками. Мастер Макаров, виновато прячущий глаза в кружку. Простое, казалось бы, одиночное задание – проверить слухи о недобитых культистах Зерефа в глухих предгорьях на границе Фиора. Заброшенные руины, древний артефакт искривления пространства, внезапная засада, крики темных магов и дурацкая цепная реакция. Пространственный взрыв был таким плотным, фиолетово-чёрным, с противным треском лопающегося стекла, что её барьер света не выдержал векторного смещения.

И вот теперь она стояла на мокром булыжнике.

Глаза Соён были распахнуты ровно настолько широко, насколько ей в принципе позволяла её врожденная всепоглощающая лень – то есть примерно на три четверти.

Воздух был отвратительным. В нем не пахло Фиором. Не было ни аромата свежей листвы, ни магнолийского бриза, ни даже запаха гари, вечно волочившегося следом за Нацу. Пахло мокрым углем, едким фабричным смогом, машинным маслом и... гнилью. Тяжелой, тошнотворной вонью разлагающейся плоти, которую безуспешно пытались законсервировать в ржавом металле.

Шёл холодный, мелкий, противный дождь. Капли лениво стекали по прядям её стрижки-«медузы»: верхний темный ярус, коротко остриженный под аккуратное каре, слегка намок и прилип ко лбу, а вот нижние длинные пряди, струящиеся по спине почти до самых бёдер, промокли насквозь и потемнели, став темнее самой ночи.

Белый жакет без рукавов, перехваченный широким золотым кантом и тонкой черной ленточкой, неприятно похолодел. Ремни-фиксаторы под грудью и на бедрах отсырели. Только трофейная накидка из Эдоласа, укрывавшая левое плечо, спасала от ледяного сквозняка, да верные белые перчатки держали пальцы в тепле. На левой голени, приоткрытой короткими шортами, привычно пульсировала жёлтая метка «Хвоста Феи» – единственный якорь, напоминавший, что она вообще-то не сумасшедшая.

– Это что ещё за чудики? – Соён лениво зевнула, прикрыв рот ладонью в перчатке, и даже не подумала встать в боевую стойку. – Гелиос, тот алкоголь был просрочен, верно? Кана клялась, что это просто яблочный сидр, но у меня стойкое ощущение, что меня накрыл тяжелый делирий.

Рядом с ней, бесшумно ступая по жирной городской грязи, сидел крупный белый лис.

Шерсть зверя искрилась мягким золотистым отливом, отталкивая капли дождя тончайшей плёнкой первородного света. Длинные чуткие уши были насторожены, а умные, древние глаза янтарного оттенка бесстрастно сканировали окружающий кошмар. Пока он держал форму обычного крупного пса, экономя силы хозяйки, но в глубине его мускулистого тела уже зарождался низкий, вибрирующий рык трехметрового божественного хищника.

– Алкоголь здесь ни при чём, госпожа, – спокойно и даже слегка надменно отозвался Гелиос прямо в её голове. Его голос звучал как звон чистого хрусталя в пустом храме. – Хотя ваша привычка употреблять сомнительные напитки вместе с той громогласной карточной девицей заслуживает отдельного порицания. Мы не в Ишгаре. И даже не в нашем временном потоке. Структура здешнего эфира мертва. Магии почти нет. Зато скверны... хоть захлебнись.

– М-м-м, потрясающе. Обожаю понедельники, – пробормотала Соён.

А перед ней разворачивался чистейший, кинематографичный ад.

Улица напоминала европейский город конца девятнадцатого века, размолотый гигантской мясорубкой. Готические фасады с выбитыми витражами осыпались битым кирпичом. В небе, затянутом свинцовыми тучами, парил десяток чудовищных созданий.

Они напоминали гротескные металлические шары размером с приличную карету, утыканные стволами орудий, шипами и какими-то механическими трубками. Но самым жутким было не железо. В центре каждой сферы кривилось человеческое лицо. Точнее, его жуткая, искаженная агонией пародия: широко распахнутые стеклянные глаза, зашитые грубой проволокой рты или, наоборот, оскаленные пасти, из которых сочилась ядовитая синевато-черная дрянь. Они издавали механический скрежет вперемешку с утробными всхлипами, и от этого звука у любого нормального человека волоски на шее встали бы дыбом.

Соён повидала многое. Она видела, как плоть мастеров Тартароса мутировала в первородное проклятие Книги Зерефа. Она смотрела в горящие безумием глазницы драконов. Но ЭТО...

– Какая отвратительная безвкусица, – поморщилась девушка, брезгливо поджав губы. – Кто проектировал этих колобков? У создателя явно были комплексы по поводу формы черепа.

А с летающими жестянками тем временем отчаянно сражались четверо. И эта четверка выглядела не менее сюрреалистично, чем их противники.

Первым Соён заприметила подростка с волосами цвета первого снега. На нем был длинный черный плащ с серебряным крестом на груди, но внимание привлекала не одежда. Его левая рука... Господи, это была не рука. Огромная, когтистая, угольно-черная лапа с алыми прожилками и светящимися зелёными символами, двигавшаяся с пугающей пластичностью. Парень закладывал в воздухе немыслимые виражи, снося шарообразным монстрам металлические наросты одним ударом чудовищных когтей.

Чуть поодаль, в узком переулке, мелькала темная молния. Длинноволосый азиат с высоким конским хвостом, чертами лица напоминавший ожившую ледяную статую, методично крошил наступающую нечисть обычной на вид японской катаной. Каждое его движение было сухим, смертоносным и выверенным до миллиметра.

– Че! – донесся сквозь грохот его раздраженный рык. – Мояши, перестань сопли жевать! Их становится только больше!

– Я не Мояши, Канда! – огрызнулся белобрысый, впечатывая гигантский кулак в очередную железную морду. – И я не виноват, что здесь гнездо второго уровня!

С другой стороны улицы раздался раскатистый девичий вскрик, и над мостовой взмыла хрупкая фигура с темными изумрудно-зелеными хвостиками. Девушка не летела – она танцевала в воздухе, а на её ногах пульсировали сложнейшие механические сапоги, испускавшие зеленые лезвия чистой энергии. Удар – и металлический шар разлетается пополам, словно гнилая тыква.

Замыкал этот странный квартет рослый рыжий парень с повязкой на глазу и глуповатой ухмылкой. В его руках вертелся небольшой деревянный молот, который по мановению мысли внезапно раздулся до размеров товарного вагона.

– Вырасти, расти, расти! – весело гаркнул рыжий, опуская многотонную колотушку на тройку монстров и вбивая их в мостовую с такой силой, что взрывная волна докатилась до ботинок Соён.

– Цирк приехал, – констатировала Соён. – У них там явные проблемы с распределением ролей. Почему у девочки обувь светится, а рыжий машет столярным инструментом? Гелиос, если мы попали в театр бродячих иллюзионистов, я требую вернуть деньги за билет.

– Вряд ли это театр, госпожа, – невозмутимо отозвался лис, припадая на передние лапы. – Посмотрите на их оружие. Оно резонирует с чем-то древним. Не магия. Скорее... святость, закованная в материю. Но куда хуже другое. Твари в воздухе питаются душами. Внутри каждого этого механизма заточен человеческий дух, привязанный ненавистью и темной субстанцией.

Соён поморщилась. Её черные, темнее бездны глаза на мгновение сузились. Равнодушная маска скептицизма дала трещину.

Души. Опять кто-то играет с душами мертвых. Зереф занимался этим с демонами Этериоса. Джерар пытался принести в жертву Эрзу ради воскрешения тьмы. Эта бесконечная, порочная карусель чужого эгоизма уже стояла у неё поперек горла.

В этот момент один из летающих монстров – тварь с тремя выпирающими наружу лицами и десятком пулеметных стволов, торчащих из нижней полусферы, – внезапно прекратил обстреливать рыжего молотобойца. Его стеклянные зенки провернулись в металлических пазах со скрипом несмазанных петель и уставились прямо на стоящую посреди мостовой девушку.

Одинокая фигура. Белый пиджак, открытые ноги, полное отсутствие формы Черного Ордена, никакой защитной стойки. Лёгкая добыча. Гражданский мусор, пришедший посмотреть на собственную смерть.

– Цель... человек... кровь... очищение через боль... – проскрежетало внутри сферы мерзким механическим голосом, перемежающимся бабьим плачем.

Стволы на днище твари с металлическим щелчком провернулись, наводясь точно в лоб Соён.

– Эй! – закричал издалека беловолосый парень. Его левый глаз, перечеркнутый уродливым багровым шрамом, вдруг вспыхнул странным шестеренчатым узором. Он дернулся в сторону Соён с искренним ужасом на лице: – Дура, беги! Это Акума! Ложись на землю!

Канда лишь цыкнул, не оборачиваясь: – Еще одной идиоткой меньше. Не отвлекайся, Аллен!

– Мы на мушке, Гелиос, – фыркнула Соён, даже не пошевелив пальцем, чтобы достать оружие. Её поза оставалась до неприличия расслабленной, словно она выбирала десерт в кофейне на главной площади Магнолии. – Что делаем, как думаешь? Останавливаем или позволяем этой штуке прибить нас? Эй, жестянка, только безболезненно! Хорошо?!

– Глупая шутка, госпожа, – сухо заметил лис. – Ваша душа слишком неподатлива, чтобы это убожество смогло её хотя бы поцарапать. Но если вы позволите ему испачкать ваш жакет темной материей, стирать его будете сами. У меня лапки.

– Аргумент, – вздохнула Соён. – Терпеть не могу отстирывать масляные пятна.

Акума второго уровня не оценил тонкой иронии. Стволы синхронно плюнули сгустками темно-фиолетовой плазмы, несущей в себе яд темной материи – субстанции, заставляющей кровь живых людей сворачиваться в смертоносный пепел за считанные секунды.

Аллен Уокер рванул вперед, уповая на скорость своей трансформированной руки, но пространство между ним и неизвестной девушкой было слишком велико.

– Нет! – выдохнула Ленали, взмывая в воздух, чтобы перехватить залп.

Они опоздали. Залп накрыл хрупкую фигурку в белом с идеальной, безжалостной точностью. Грянул взрыв, клубы едкого черного дыма и ядовитых искр брызнули во все стороны, вздымая крошево из мостовой.

Акума издал торжествующий, визгливый скрежет.

– Черт побери! – выругался Лави, опуская молот на землю. – Гражданская! Откуда она вообще там взялась?!

– Я же говорил, – холодно бросил Канда, встряхивая катану от черной слизи. – Слабаки всегда лезут под ноги. Сама виновата.

– Заткнись, Бака-Канда! – со слезами ярости выкрикнул Аллен, сжимая кулаки. Его проклятый глаз горел алым, выискивая в дыму душу погибшей, чтобы хотя бы...

Внезапно глаз Аллена ослепило.

Это не было похоже на сияние Инокентия – зеленый, спасительный, но холодный свет Чистой Силы. Это было нечто совершенно иное.

Теплое. Золотое. Древнее, как само мироздание, и невыносимо, ослепительно яркое, словно посреди грязного, промозглого лондонского переулка внезапно взошло полуденное солнце.

Дым не просто рассеялся – его выжгло. Фиолетовые ядовитые искры рассыпались в пыль, так и не коснувшись брусчатки.

– Ну вот, – донесся из эпицентра взрыва ленивый, недовольный девичий голос. – Я же просила: безболезненно. А от этой твоей жижи такой треск стоит, будто кукурузу в микроволновке забыли. Голова разболелась.

Когда свет чуть угас, четверо экзорцистов застыли, забыв как дышать.

Девушка стояла на том же самом месте. Ни единой царапины. Ни пылинки на белом жакете. Золотые вставки мягко переливались, черная ленточка едва заметно колыхалась от поднявшегося теплого ветра. Вокруг неё мерцала полусфера из чистейших золотых сот – тончайший, совершенный барьер божественного света, об который разбился залп, способный разнести трехэтажное здание.

Рядом с ней стоял не просто пес. Белый лис вырос, его холка теперь возвышалась над плечом хозяйки. Девять призрачных световых хвостов лениво колыхались за его спиной, а на лбу сияла руна, от взгляда на которую у демонической твари в небе начались судороги.

– Что... это? – прошептал Аллен, инстинктивно отступая на шаг. Его левый глаз бешено пульсировал, но вместо привычного ужаса он видел... покой.

– Не Чистая Сила, – прищурился Лави, и его вечно веселое лицо стало пугающе серьезным. Книга внутри историка лихорадочно перелистывала страницы памяти. – Нет креста. Нет синхронизации. Это... что-то совсем древнее.

– Плевать, – процедил Канда, перехватывая Муген двумя руками. – Тварь или человек – если встанет на пути, разрублю.

Акума тем временем запаниковал. Металлическая морда заверещала на ультразвуке: – Враг! Несовместимо! Уничтожить!

Он раскрыл пасть, собирая в глотке колоссальный сгусток энергии для прямого лучевого удара, но Соён только тяжело вздохнула.

– Гелиос, меч. Надоело мокнуть. Мне еще нужно выяснить, где здесь ближайшая гостиница и принимают ли тут драгоценные камни из Фиора.

– Слушаюсь, моя богиня, – отозвался исполинский лис.

В следующее мгновение зверь распался на мириады золотых мотыльков света, которые вихрем метнулись к правой руке девушки. Сияние уплотнилось, вытянулось, и в тонких пальцах Соён, затянутых в белую перчатку, возникла изящная, безупречная рапира. Тонкий клинок мерцал мягким, струящимся золотом, гарда была выполнена в виде распахнутых лисьих лап, а от эфеса исходило тепло настоящего летнего солнца.

– Эй, консервная банка, – негромко позвала Соён, поднимая клинок на уровень глаз. Её черные глаза на долю секунды вспыхнули расплавленным золотом – цветом той, кем она была четыре века назад. – Ты там что-то вякал про очищение через боль?

Она даже не сдвинулась с места.

Просто сделала короткий, почти небрежный укол в воздух.

– Магия контроля клинка: Световой росчерк.

Пространство между кончиком рапиры и зависшим монстром не просто преодолелось лучом – оно сжалось. Тончайшая золотая игла прошила брюхо Акумы, вошла в центр металлического шара и вышла с противоположной стороны. Никакого взрыва. Никакого грохота.

Тварь замерла. Пулеметные стволы безвольно опустились.

Экзорцисты Черного Ордена ошарашенно смотрели, как сквозь трещины в металлическом панцире Акумы вместо ядовитой темной материи начинает пробиваться ослепительное белое сияние. Металл не плавился – он словно очищался от коросты, осыпаясь на мостовую безвредной ржавчиной.

А Аллен Уокер застыл, открыв рот.

Его проклятый глаз видел то, чего не видели остальные. Обычно, когда экзорцист уничтожал Акуму своим оружием, Чистая Сила взламывала темную материю, даруя душе освобождение, но сам процесс был мучительным, а вид истерзанной души вызывал содрогание.

Сейчас же...

Человеческая душа внутри сферы – женщина, чей призрак был прикован графом к этому железному гробу, – больше не кричала от агонии. Золотой свет рапиры ласково омыл её призрачные черты, смывая темную грязь проклятия. Лицо женщины разгладилось. Она улыбнулась – тихо, невероятно спокойно, словно после долгой, кошмарной лихорадки наконец-то проснулась в солнечной спальне.

Душа не рассыпалась пеплом. Она мягко воспарила вверх, растворяясь в дождевых облаках белыми искрами.

– Боль... ушла... – едва слышно прошептал Аллен, повторяя последние мысли упокоенного духа. По его щеке покатилась слеза. – Она... она исцелила её? Не просто уничтожила сосуд, а исцелила саму душу?

Металлический шар с глухим стуком рухнул на брусчатку, окончательно превратившись в груду безобидного металлолома.

Оставшиеся в живых Акума – еще штук пять сфер и пара паукообразных тварей на крышах – синхронно дернулись назад. В их примитивных механических мозгах, ведомых лишь жаждой убийства, впервые прорезалось нечто, похожее на абсолютный, первобытный ужас.

Они развернулись и с оглушительным воем рванули прочь, растворяясь в сером смоге над крышами города.

На улице воцарилась звенящая, нереальная тишина, нарушаемая только монотонным шумом дождя да тяжелым дыханием экзорцистов.

Соён крутанула рапиру в руке. Клинок снова распался золотыми искрами, которые стекли на мостовую и вновь собрались в фигуру гордого белого лиса. Зверь сел рядом с хозяйкой, аккуратно обернув лапы пушистым хвостом, и демонстративно чихнул от угольной копоти.

– Ну вот, только взбодрилась, а они сбежали, – скептически протянула девушка, пряча руки в карманы шорт. Накидка из Эдоласа промокла по краю, и Соён недовольно дернула плечом. – Не гильдейские монстры, а сплошное разочарование. Нацу бы их за две секунды на шашлык пустил и даже добавки не попросил.

Она повернулась к четверке людей в черных плащах, которые так и стояли посреди улицы, не опуская оружия.

– Эй, косплееры, – позвала Соён, смерив их скучающим взглядом. – Вы местная стража или кто? Скажите на милость, в этом захолустье есть приличная таверна? Желательно такая, где подают что-нибудь горячее, без добавления машинного масла, и где крыша не протекает. А то мой дух сейчас превратится в мочалку, а сушить трехметрового лиса феном – то еще удовольствие.

Канда шагнул вперед первым. Лезвие Мугена с тихим металлическим шелестом нацелилось прямо в горло Соён. Черты его лица были жестче гранита.

– Кто ты такая? – холодно спросил он. – Оружие не зарегистрировано. На форму экзорциста не похоже. Отвечай быстро, иначе я решу, что ты Ной нового типа, и отрежу тебе голову.

Соён даже бровью не повела на сталь в паре сантиметров от своего носа. После мечей Эрзы Скарлет и пространственных клинков двенадцати Спригганов эта катана выглядела не более угрожающе, чем зубочистка.

– Слушай, хмурый, – лениво протянула она, склонив голову набок. – У меня был очень, ОЧЕНЬ длинный год. Я сначала умерла, потом спасала мир, потом проспала семь лет, потом опять спасала мир, потом сломала драконьи ворота, а полчаса назад в меня прилетел кусок пространственной магии. Если ты сейчас ткнешь в меня этой железкой, я засуну её тебе туда, где даже твой высокий конский хвост не поможет сохранить достоинство. Ферштейн?

Лави за спиной Канды издал странный звук – нечто среднее между смешком и приступом удушья.

– Канда, опусти меч, – мягко, но твердо произнес Аллен Уокер, подходя ближе. Его левая рука плавно вернулась к нормальному человеческому виду, скрывшись в перчатке. – Она не враг. Мой глаз... он не видит в ней зла. Наоборот.

Беловолосый парень остановился в трех шагах от Соён и вежливо, чуть растерянно поклонился.

– Простите моего товарища. Он не умеет общаться с людьми. Я Аллен Уокер. Мы – экзорцисты Черного Ордена. А вы... кто вы? То, что вы сделали с Акумой... Чистая Сила не умеет так очищать души.

Соён посмотрела на него. Взгляд её черных глаз чуть смягчился. Она видела этот взгляд – уставший, несущий на себе печать раннего взросления и потерь. Таким взглядом смотрела Венди, когда осознала, что вся её первая гильдия была призраком. Таким взглядом смотрел Грей, вспоминая Ур.

– Шин Соён, – неохотно представилась она, поправляя ремень под грудью. – Маг света. Из гильдии «Хвост Феи». Хотя боюсь, это название вам ни о чем не скажет.

– Маг? – переспросила Ленали, подходя ближе и с любопытством разглядывая странную прическу девушки и её не по погоде легкую одежду. – Из гильдии? Но магии не существует. Есть наука, и есть Чистая Сила Бога...

Гелиос издал низкий, вибрирующий смешок, обнажив белоснежные клыки.

– Бога, говорите? – насмешливо пророкотал лис, заставив всех четверых снова вздрогнуть от звука его телепатического голоса. – Забавно слышать рассуждения о богах от детей, не знающих, как пахнет настоящее первородное пламя.

– Гелиос, отставить философию, – цыкнула на него Соён. – Умников никто не любит, особенно мокрых умников.

Она снова повернулась к Аллену: – Короче, мальчик с когтями. Судя по вашим лицам, я провалилась сквозь какую-то пространственную дыру так глубоко, что Фиор остался где-то в другой галактике. Ваших монстров с лицами я не знаю, вашего Черного Ордена в глаза не видела. Все, чего я сейчас хочу, – это сухое полотенце, чайник горячего чая и тихое место, где можно поспать часов шестнадцать. Вы можете организовать это путешественнице между мирами, или мне придется выбивать комфорт силой?

Аллен переглянулся с ошарашенным Лави и настороженной Ленали. Канда лишь презрительно сплюнул и убрал Муген в ножны, очевидно решив, что возиться с сумасшедшей девицей – ниже его достоинства.

– Ну... – Аллен неловко почесал затылок здоровой рукой. – Вообще-то у нас строгий протокол. Неучтенных свидетелей мы обязаны доставить в штаб-квартиру Ордена для допроса Комуи... то есть, начальством.

– Допрос звучит шумно и утомительно, – нахмурилась Соён. – Там будут орать?

– Скорее всего, Комуи просто напоит вас странным кофе и заставит заполнять сотню бланков, – честно признался рыжий Лави, подходя ближе с широкой улыбкой. – Но в Ордене отличная кухня. Шеф-повар Джерри готовит лучший борщ и яблочные пироги в Европе. А еще там есть отопление.

Соён замерла. Слово «пироги» возымело магическое действие, сравнимое разве что с высшим заклинанием света. Её внутренний циник, воспитанный суровыми буднями Сеула и бесконечными драками в гильдии, взвесил все «за» и «против».

– Пироги, говоришь? – она скептически прищурилась. – Ладно, рыжий, ты меня убедил. Ведите в ваш Орден. Но предупреждаю сразу: если ваше начальство попытается меня препарировать, связать или заставить работать сверхурочно – я разнесу ваше заведение по кирпичику. Спросите у фантомов, они подтвердят: ремонт гильдейских зданий нынче дорог.

– Договорились, – улыбнулся Аллен, и в его взгляде мелькнуло странное облегчение. Словно с появлением этой ленивой, грубоватой девушки сквозь вечную тьму их проклятой войны действительно пробился крошечный, но несгибаемый луч настоящего солнца.

Соён лениво зашагала следом за экзорцистами, слушая, как капли дождя мерно стучат по её плечу.

«Хвост Феи», значит, остался где-то там. Макаров, наверное, уже рвет остатки волос на лысине, Нацу с Грей разносят гильдию в поисках виноватых, а Люси плачет в жилетку Локи.

– Ничего, – пробормотала Соён себе под нос, натягивая край эдоласской накидки повыше на шею. – Подождут. В конце концов, я в законном отпуске. И пока я не съем весь их хваленый европей