Снова странные товарищи

Она повидала достаточно, чтобы ничему в этом мире не удивляться.

Лаурелин искренне полагала, что после четырехсот лет заточения в карманном измерении без единого тиканья часов, после драконов, испепеляющих целые королевства, после собственного полоумного младшего брата, возомнившего себя Темным Властелином, и еще более полоумного младшенького, питавшегося чистым пламенем и орущего на всю округу, ее уже ничто не способно выбить из равновесия. Она победила Акнологию. Точнее, помогла этим шумным детям из «Хвоста Феи» и Арболеса вбить самозваного Короля Драконов в небытие. Она пережила боль, которую люто, искренне ненавидела каждой клеточкой своего тела, и даже умудрилась не сдохнуть от душевных терзаний, когда прошлое наконец отпустило их семью.

После всего этого Лари выбрала самое глупое, шумное и теплое место на свете — гильдию Макарова. Там пахло элем, горелым мясом, вечными драками и какой-то невыносимой, наивной надеждой. Ей даже нравилось. Сидеть на втором этаже, лениво свесив длинные ноги в узких темных брюках, потягивать что-нибудь терпкое и наблюдать, как Нацу в очередной раз сносит столы мордой Грея.

Проблема заключалась лишь в одном: Лаурелин Драгнил никогда не умела сидеть без дела.

Ее руны — древние, ветвистые, вспыхивающие на ключицах мягким золотом при малейшем колебании воли — требовали понимания. Она не старела так, как смертные. Время внутри нее замерло, спрессовалось в причудливый кристалл, и Лари всего лишь хотела выяснить границы этого проклятого стазиса. Ей казалось забавным поэкспериментировать с наложением рунического круга телепортации прямо поверх контура Пространства без Времени. Чуть-чуть сместить ось. Слегка дернуть за тонкую нить вероятности.

Результат превзошел все ожидания. Реальность просто лопнула с сухим звуком рвущейся шелковой ткани.

Вместо привычной спальни на окраине Магнолии перед глазами расцвела серая, гнилостная бездна, а затем ее с силой швырнуло вниз.

И вот теперь Лари стояла на покосившемся карнизе готического собора, у которого начисто снесло половину шпиля, и недовольно морщила аккуратный нос.

– Ну просто великолепно, – пробормотала она вслух, ощущая, как сырой, промозглый воздух забирается под тонкую ткань ее жилета. – Ни капли эфира. Ноль. Абсолютный, стерильный ноль. Зереф бы от зависти удавился, пытаясь создать такую мертвечину.

Мир вокруг был омерзительно холодным. Лаурелин ненавидела холод. Он напоминал ей о веках, проведенных в замороженном пространстве между секундами, когда ты не можешь пошевелить даже пальцем. Впрочем, прямо под ее сапогом темнела глубокая лужа, натекшая в выбоину старинной каменной кладки. Вода в ней была ледяной. Лари, повинуясь какому-то странному, глубоко укоренившемуся в ней противоречию, опустила носок сапога прямо в воду, чувствуя, как холод пробирает сквозь кожу. Это раздражало, но одновременно заставляло разум работать с кристальной четкостью.

Она тряхнула головой. Мягкие розовые пряди, переходящие на самых концах в угольно-черный градиент, рассыпались по плечам, закрывая старый рубец на правом плече. Черные глаза девушки сузились, впиваясь в панораму разворачивающегося внизу побоища.

– И куда, черт возьми, меня занесло?

Город внизу напоминал кладбище, перемешанное с фабричными трущобами. Но поражало не это. Лари видела разрушенные города — драконы оставляли после себя куда более впечатляющие руины. Поражало то, кто здесь дрался и чем.

Прямо посреди полуразрушенной площади парили... металлические шары. Огромные, гротескные, покрытые стволами орудий и щетинящиеся какими-то непонятными наростами. Но самым отвратительным были лица. Из полированного или ржавого металла проступали искаженные человеческие физиономии, застывшие в беззвучном вопле агонии. Из их утроб вырывались не заклинания, а свистящие лучи и пули, несшие в себе запах тухлой крови, машинного масла и чего-то невероятно ядовитого.

– Демоны? – прошептала Лари, скептически изогнув бровь. – Нет. Творения Зерефа хотя бы обладали стилем, пусть и весьма сомнительным. А это... будто чью-то скорбь засунули в консервную банку и научили стрелять. Безвкусица.

Среди этих летающих уродов лениво, словно прогуливаясь по парку, двигался долговязый мужчина. Впрочем, человеком он казался лишь на первый взгляд. Его кожа была неестественного пепельно-серого цвета, а на лбу темнели странные отметины, напоминающие кресты или стигматы. Он был одет в строгий костюм, курил и расправлялся с противниками с такой пугающей легкостью, будто смахивал пылинки с рукава. Его рука проходила сквозь плоть и металл, не встречая сопротивления, оставляя после себя лишь разорванные тела.

– Серый господин развлекается, – хмыкнула Лаурелин. – Забавная способность. Пространственное смещение? Или избирательная неосязаемость?

Но истинное изумление вызвали те, кто держал оборону против этой кошмарной орды.

Их было пятеро. Люди. Судя по ауре — совершенно обычные смертные, не владеющие ни крупицей магии, которой дышал Фиор. И все же они сражались, используя оружие настолько абсурдное, что Лари едва сдержала саркастический смешок.

В центре бойни метался мальчишка с пепельно-белыми волосами. Его левая рука... О, эта рука заставила бы даже Акнологию поморщиться. Огромное, деформированное чудовищное лезвие из странного темно-красного и серебристого материала, пульсирующее зеленоватым светом. Парень двигался с поразительной скоростью, разрубая летающие шары на куски, причем с каждым ударом из этих машин вырывался вздох облегчения, словно он не уничтожал их, а освобождал.

Чуть поодаль рыжеволосый парень с повязкой на глазу махал молотом, который по его воле увеличивался до размеров небольшого дома, размазывая механических чудовищ по мостовой.

– Серьезно? Молот? – протянула Лари, подпирая подбородок узкой ладонью. – Мальчик явно компенсирует недостаток воображения размерами инструмента.

Рядом с ним рвал врагов на части еще один уникум. Мужчина с зализанной назад челкой, мертвенно-бледный, в длинном сюртуке. У него изо рта торчали самые настоящие клыки, а глаза горели безумным азартом.

– Вампир? – Лари нахмурилась. Откуда в ее голове вообще взялось это слово? В их мире вампиров не существовало, если не считать парочки второсортных гильдейских баек про темных магов-кровососов. Но этот парень вел себя именно так: он пил их странную, темную субстанцию и становился только сильнее, хотя его человеческое тело явно трещало по швам от такой диеты.

В воздухе, подобно ласточке, мелькала черноволосая девушка с длинными хвостиками. На ее ногах сверкали изящные темные сапоги, из которых вырывались лезвия чистой энергии. Она порхала между летающими монстрами, снося им орудия быстрыми, выверенными ударами, но в ее движениях сквозило отчаяние.

Они проигрывали.

Серый человек явно играл с ними, как сытый кот с полураздавленной мышью. Летающие монстры зажимали горстку бойцов в кольцо, поливая ядовитым огнем.

И тут взгляд Лаурелин упал на последнюю из них.

Она пряталась за обломком стены. Дрожащая, нескладная, с темными кругами под глазами и лицом женщины, которая не спала последние несколько лет. В руках она сжимала странное устройство, похожее на диск или маятник, от которого исходило тяжелое, зеленоватое сияние.

Очередной залп шаров накрыл рыжего с молотом и девушку с сапогами. Взрыв поднял тучу каменной крошки, плоть брызнула кровью, крик боли разорвал сырой воздух.

И женщина закричала.

Она вскинула свое устройство, и по разрушенной площади прокатилась... волна.

Лаурелин замерла. Ее черные глаза вспыхнули резким, холодным блеском, а узор на ключицах под тонкой тканью блузки отозвался отчетливым жаром.

– Время?.. – одними губами выдохнула Лари.

Время действительно потекло вспять. Но как странно!

Раны на телах бойцов начали затягиваться, отлетевшие куски камня взмыли в воздух и встали на место, кровь втянулась обратно под кожу, восстанавливая сломанные кости. Разрушения исчезали, возвращая мир на несколько секунд назад.

Лаурелин подалась вперед, вцепившись пальцами в холодный камень парапета. Ее аналитический, веками отточенный ум мгновенно препарировал увиденное.

– Нет... Это не откат. Это стазис состояния с принудительной фиксацией точки отсчета, – прошептала она, и губы ее медленно растянулись в хищной, насмешливой улыбке. – Какая грубая, жестокая сила. Она не исцеляет их. Она просто держит повреждения в «кармане», пока работает этот ее артефакт. Если она потеряет сознание... все раны вернутся одновременно. Их же разорвет на части собственной накопленной болью.

Женщина с маятником уже оседала на колени, из ее носа сочилась темная кровь, а руки мелко дрожали от непомерной нагрузки. Серокожий мужчина скучающе зевнул и сделал шаг в ее сторону, обходя беловолосого мечника с чудовищной рукой.

– Хо? – протянула Лаурелин, выпрямляясь во весь свой немалый рост.

Ветер трепал ее волосы, черные концы которых словно растворялись в сгущающихся сумерках чужого мира. Внутри нее, в самой глубине души, проснулся тот самый первобытный азарт, который спал со времен битвы в Арболесе.

– У нее сила не как у меня, но занятно! Очень занятно. Я, конечно, не хотела вмешиваться в этот местный дурдом... Но девочка слишком интересная, чтобы позволить этому серому пижону пустить ее на фарш. Придется подходить...

Она шагнула с карниза в пустоту.

Падение длилось долю секунды. Лари даже не подумала использовать крылья или замедление — она просто щелкнула пальцами.

Щелк.

Пространство сжалось в точку. Золотые руны вокруг ее тела вспыхнули ослепительным, яростным сиянием, и Лаурелин материализовалась прямо на траектории серокожего, аккурат между ним и задыхающейся женщиной с маятником.

Появление чужака было настолько внезапным и бесшумным, что серокожий даже не успел затормозить. Его рука, готовая пронзить грудь Миранды, по инерции понеслась вперед — прямо в сердце незнакомке.

– Осторожно! – сорванный, хриплый крик беловолосого мальчишки эхом разнесся по руинам. – Она проходит сквозь!..

Лаурелин даже бровью не повела.

Ее черные глаза в мгновение ока залило жидким, расплавленным золотом. Узор на ключицах вспыхнул так ярко, что просвечивал сквозь плотную ткань одежды.

– Темпоральный рубеж: Абсолютный покой, – негромко, с легкой скукой произнесла она на древнем наречии, которого этот мир никогда не слышал.

Вокруг ее тела развернулся полупрозрачный рунический круг. Рука серокожего коснулась его — и застыла.

Не уперлась в барьер, не отразилась рикошетом. Она просто остановилась. Частицы воздуха вокруг его пальцев замерли, перестав двигаться. Вся кинетическая энергия удара была изъята из потока времени и заперта в бесконечно малой доле секунды.

Серокожий моргнул. Его надменная улыбка дрогнула, а в янтарных глазах мелькнуло чистое, незамутненное недоумение. Он попытался отдернуть руку, но мышцы не слушались — запястье оказалось намертво впаяно в застывший временной пласт.

– Что за... – выдохнул он с отчетливым аристократическим акцентом.

– Знаешь, серый, – Лари склонила голову набок, смерив его насмешливым взглядом, – у вас тут отвратительный климат. Сыро, пахнет дохлым железом, а манеры у местного населения и вовсе ни к черту. В приличном обществе дамам сначала представляются, а уже потом пытаются залезть руками под ребра.

– Тики! – раздался визгливый крик с небес. Несколько десятков летающих шаров синхронно развернули свои пушки в сторону Лари. – Убей ее!

Воздух взорвался свинцовым шквалом и фиолетовыми энергетическими сгустками.

– Бегите! – закричала черноволосая девушка с сапогами, отчаянно пытаясь дотянуться до них, но ее сбил с траектории очередной взрыв.

Лаурелин скривилась.

Один из снарядов — какой-то мерзкий шипастый осколок темной субстанции — каким-то чудом обогнул край стазисного поля и полоснул ее по предплечью. Ткань лопнула, по белой коже потекла тонкая струйка алой крови. Боль обожгла нервы — острая, пульсирующая, мерзкая.

Лари дернула плечом и тихо, сквозь зубы зашипела:

– Ну вот опять. Твою же мать... Шелковый жилет. Ручная работа портных из Крокуса. Вы хоть представляете, сколько драгоценных камней я отдала за этот оттенок индиго?

Она ненавидела боль. Боль делала ее злой, а злая Лаурелин Драгнил была зрелищем, от которого даже Зереф в свое время предпочитал держаться на почтительном расстоянии.

– Чистилище света, – не повышая голоса, скомандовала она самой себе.

Золотой свет из ее глаз хлынул наружу, превращаясь в сияющие копья чистой, первозданной магии. Это не было силой их «Чистой Силы», это не было божественным чудом. Это была чистая, концентрированная магия света древнего Фиора, подпитанная мощью существа, пережившего гибель эпохи.

Копья метнулись в небо веером. Никаких прицеливаний. Никаких сложных пассов. Просто абсолютное превосходство в масштабе.

Свет прошивал металлические сферы насквозь. Там, где он касался черного металла, железо не просто плавилось — оно испарялось, а запертые внутри человеческие души с коротким, почти благодарным вздохом растворялись в золотом сиянии, уходя туда, где им и положено было быть четыреста лет назад.

Грохот прекратился в считанные секунды. Небо над площадью очистилось от летающей мерзости, оставив лишь оседающий золотистый пепел и клочья черного дыма.

Тики Микк — а это был именно он — сумел наконец выдернуть руку, разорвав контакт ценой содранной кожи. Он отскочил назад на добрый десяток метров, приземлившись на груду щебня. Его сигарета выпала из рта, а на сером лице застыло выражение глубочайшего шока.

– Ты... не экзорцист, – медленно произнес он, оглядывая высокую девушку с розово-черными волосами. – На тебе нет формы Черного Ордена. В твоем оружии нет Чистой Силы. Кто ты такая? Очередная шутка создателя?

– Я? – Лаурелин достала из кармана белоснежный платок и с брезгливой миной промокнула царапину на руке. – Я старшая сестра двух невыносимых идиотов, у которой сегодня выдался на редкость неудачный день для прогулок. А ты, судя по цвету лица, явно страдаешь дефицитом солнечного света. Рекомендую морковный сок и длительный сон. Желательно вечный.

Она развернулась к нему спиной с абсолютным, вызывающим пренебрежением. Любой воин счел бы это самоубийством, но Лари знала: если этот серый хлыщ дернется, руна на его тени, которую она незаметно повесила во время контакта, просто свернет его внутренности в тугой узел.

Экзорцисты застыли как вкопанные.

Беловолосый парень с чудовищной рукой тяжело дышал, его левый глаз, перечеркнутый шрамом, странно пульсировал, глядя на Лаурелин.

– Твоя душа... – пробормотал он хрипло, не веря собственному зрению. – В тебе нет акума. Но твоя аура... она не похожа ни на что человеческое. Она древняя.

– Спасибо за комплимент, мальчик, – фыркнула Лари, подходя к дрожащей на земле женщине. – Хотя напоминать девушке о ее возрасте — верх невоспитанности. Тебя родители не учили манерам? Ах да, судя по твоей руке, детство у тебя было то еще. Сочувствую.

Она опустилась на корточки перед Мирандой.

Та сжалась в комок, судорожно прижимая к груди свой Time Record. Зеленый свет от прибора мерцал, готовый вот-вот погаснуть.

– Пожалуйста... – всхлипнула Миранда, глядя на Лаурелин расширенными от ужаса глазами. – Если я отпущу... они все умрут. Линали, Лави, Крори... Их раны... они вернутся! Я не могу... я должна держать!

– Тише, истеричка, – мягко, но властно произнесла Лаурелин. Ее тон изменился: из насмешливо-саркастичного он стал холодным и твердым, как базальт. Таким тоном она когда-то приводила в чувство Нацу, когда тот сгорал в лихорадке демонического семени. – Слушай меня внимательно. Твоя штуковина держит их в искусственной временной петле. Ты тратишь собственные жизненные силы, чтобы заморозить момент до удара. Но время — не резина, девочка. Чем сильнее ты его натягиваешь, тем больнее оно хлестнет, когда сорвется.

– Но я... я ничего другого не умею! – слезы покатились по грязным щекам Миранды. – Я бесполезная! Я только и могу, что держать время!

– Бесполезных магов не бывает, бывают идиоты-учителя, – отрезала Лари.

Она протянула руку и коснулась пальцами зеленого диска.

– Эй, не трогай! – крикнул парень с молотом, делая шаг вперед, но тут же поморщился от боли в боку. – Это ее Чистая Сила, она синхронизирована с ее сердцем!

– Заткнись, рыжий, – даже не оборачиваясь, бросила Лаурелин. – Если бы я хотела вас убить, вы бы уже превратились в удобрение для этого полудохлого города.

Золотые узоры на ключицах Лари полыхнули с новой силой. Свет перетек по ее руке прямо на артефакт Миранды. Девушка-экзорцист вскрикнула, но не от боли, а от невероятного, ошеломляющего чувства облегчения.

Тяжесть, давившая на ее плечи, словно она держала на себе свод небес, внезапно испарилась.

Лаурелин не стала ломать чужую структуру. Она поступила изящнее: вплела свои руны времени прямо в контур чужого стазиса, создав буферную зону.

– Пространство без Времени: Стационарный якорь, – прошептала она.

Зеленое сияние сменилось мягким, устойчивым золотом.

– Вот так, – Лари убрала руку и легко поднялась на ноги. – Теперь этот контур замкнут на моем резерве. Можешь отпускать свою игрушку, страдалица. Раны не вернутся. По крайней мере, в ближайшие пару часов, пока вы не найдете нормального лекаря. Время их повреждений сейчас законсервировано в карманном измерении.

Миранда обессиленно разжала пальцы. Артефакт с тихим щелчком вернулся в исходное состояние, но никто из стоявших на площади бойцов не рухнул от открывшихся ран.

Они стояли, ошарашенно ощупывая свои тела.

– Раны... не открылись? – черноволосая девушка недоверчиво посмотрела на свои ноги, затем перевела взгляд на Лаурелин. – Но как? Чистая Сила Миранды никогда так не работала! Время всегда возвращалось!

– Потому что ваша подруга пыталась держать воду в решете, – хмыкнула Лари, поправляя порванный рукав. – А я просто построила дамбу. Базовая руническая хрономагия, третий курс любой приличной академии... Если бы в этом забытом богами мире вообще знали, что такое магия.

Тики Микк, наблюдавший за этой сценой со своего возвышения, медленно захлопал в ладоши. Звук его одиноких аплодисментов прозвучал зловеще в наступившей тишине.

– Браво, – протянул Ной, криво усмехаясь. – Поистине восхитительное зрелище. Управлять временем без Чистой Силы... Граф будет в абсолютном восторге, когда узнает о вас, миледи. Боюсь, он захочет препарировать вас лично, чтобы понять, из какого теста слеплена эта занятная кукла.

Лаурелин медленно повернула голову. Ее золотые глаза опасно сузились, превратившись в две вертикальные щелочки.

– Препарировать? – переспросила она очень тихо, и от этого тона у рыжего экзорциста вдоль спины побежали ледяные мурашки. – Милый мой пепельный мальчик. Четыреста лет назад один чертов летающий ящер гигантских размеров тоже думал, что может сожрать меня и мою семью. Знаешь, где он сейчас?

Она сделала один шаг вперед. Воздух вокруг нее сгустился настолько, что камни под ногами начали крошиться в мелкую пыль, не выдерживая плотности исходящего от нее давления.

– Он стерт из мироздания. До последнего атома. А ты даже близко не дотягиваешь до уровня той твари. Так что сделай одолжение: проваливай в свою помойку и передай своему толстому начальнику, что если он еще раз испортит мне гардероб своими летающими чайниками, я найду его и засуну его время ему в...

– Ладно, ладно, я понял намек, – Тики поднял руки в притворном жесте капитуляции, хотя его глаза оставались предельно настороженными. – Какая экспрессивная леди. На сегодня, пожалуй, действительно хватит. Партия приняла неожиданный оборот.

Он плавно шагнул назад. Пространство за его спиной раскрылось черной, маслянистой пастью, поглощая его силуэт.

– До скорой встречи, загадочная незнакомка. И вам, жалкие экзорцисты, пока еще везет.

Черный провал захлопнулся. На площади воцарилась мертвая, оглушающая тишина.

Лари тяжело вздохнула, и золотой свет в ее глазах медленно угас, возвращая им привычный чернильно-черный оттенок. Она тут же поморщилась и снова посмотрела на свое оцарапанное плечо.

– Ненавижу, – буркнула она себе под нос. – Просто ненавижу физическую боль. Нацу бы уже орал от восторга, требуя добавки, а мне теперь неделю мазями мазаться. Варвары.

Она повернулась к застывшим в ступоре людям.

Беловолосый мальчишка медленно деактивировал свою чудовищную руку, которая с металлическим лязгом вернулась к размерам обычной человеческой конечности — хотя и осталась пугающе красной, покрытой шрамами. Он подошел ближе, держась с осторожным, но искренним почтением.

– Я... Аллен Уолкер, – произнес он, слегка склонив голову. – Экзорцист Черного Ордена. Это мои товарищи: Линали Ли, Лави, Аристар Крори и Миранда Лотто. Мы... мы обязаны вам жизнью. Если бы не вы, нас бы здесь уничтожили.

– О, так вы умеете разговаривать вежливо, – Лаурелин окинула его оценивающим взглядом. – Уже неплохо. А то я начала думать, что в этом захолустье признают только язык железок и кулаков.

– Кто вы? – прямо спросил рыжий с молотом — Лави, судя по всему. Его единственный видимый глаз цепко сканировал ее с ног до головы, словно пытаясь занести каждую деталь в какую-то внутреннюю книгу. – Вы не используете Чистую Силу. Но то, что вы сделали с акума... и с силой Миранды... это невозможно. Человек не способен на такое.

– Во-первых, мальчик с молотком, я человек. Ну, технически. Если не считать пары сотен лет сна в карманном измерении и того факта, что моя магия слегка превосходит понимание здешней науки, – Лари усмехнулась, скрестив руки на груди. – Во-вторых, зовут меня Лаурелин Драгнил. Для друзей — Лари. Хотя друзьями мы пока не являемся.

– Драгнил?.. – Линали нахмурилась, пытаясь вспомнить. – Я никогда не слышала такой фамилии среди аристократических родов или союзников Ордена.

– И не услышишь, лапочка, – хмыкнула Лаурелин. – Моя гильдия находится несколько... дальше, чем вы можете себе представить. Примерно в другом измерении. Черт бы побрал эти пространственные руны и мое любопытство.

Экзорцисты переглянулись. В их взглядах читалась смесь недоверия и растущего шока. Но после того, как она в одиночку распылила армаду акума и заставила отступить Ноя, сомневаться в ее словах было попросту глупо.

Миранда, все еще сидящая на земле, робко подняла голову:

– Вы... вы сказали, что мои раны не вернутся? Правда?

Лари посмотрела на нее сверху вниз. В ее взгляде на мгновение промелькнула та самая теплая, старшинская снисходительность, которую она обычно приберегала для вечно сомневающейся в себе Люси или плачущей Венди.

– Правда, трусиха, – мягко сказала она. – Твои друзья не сдохнут, когда ты уснешь. Я зафиксировала их клеточную структуру на временном якоре. Но дамба простоит от силы пару часов. Так что, если у вас есть база, штаб или где вы там зализываете раны — советую двигать туда прямо сейчас.

– Наш корабль неподалеку, – быстро среагировал Аллен. Он посмотрел на Лаурелин с надеждой и легким замешательством. – Мисс Лаурелин... Вы пойдете с нами? Вы спасли нас, но Орден... Централ захочет узнать, кто вы. Это может быть опасно, но мы не можем оставить вас одну в чужом для вас мире, где идет война.

Лаурелин фыркнула. Звук получился искренним и задорным.

– Опасно? Для меня? Мальчик, я только что пережила войну с драконом, который жрал саму концепцию магии на завтрак. Ваш «Централ», кем бы они ни были, вряд ли впечатлит меня больше, чем совет магов Фиора, а уж те были теми еще занудами.

Она огляделась по сторонам. Сырые, мрачные руины. Чужое небо без единой искры эфира. Тупик. Чтобы настроить обратные руны и пробить барьер между мирами, ей потребуется время, ресурсы и место, где не капает за шиворот ледяной дождь.

А еще... эта девчонка с маятником. И мальчишка с демонической рукой, внутри которого чувствовалось нечто подозрительно знакомое — тяжелое, древнее, напоминающее присутствие E.N.D. в ее собственном брате.

«Похоже, проблемы с младшими братьями преследуют меня даже в других вселенных», – с иронией подумала Лари.

– Ладно, – она тряхнула розовыми волосами, градиент на концах которых качнулся в такт ее движению. – Ведите на свой корабль. Только учтите: если там нет горячего чая и сухого белья взамен испорченного, я перепишу ваше локальное время так, что вы все будете ходить задом наперед до конца недели.

Лави нервно сглотнул, а Аллен, вопреки всему, слабо улыбнулся.

– У нас есть чай. Чай мы гарантируем.

– Тогда по коням, армия спасения, – Лари шагнула вперед, грациозно перешагивая через обломок металлического черепа акума. – Расскажете мне по дороге, что за уроды натянули лица умерших на консервные банки и почему ваш серокожий хлыщ так не любит солнечные ванны. День обещает быть длинным...