? Почему

Лололошка сидел на краю обрыва в Междумирье, свесив ноги в бесконечную пустоту, где переливались всполохи искр и остатки разрушенных реальностей. В руках он вертел старые карманные часы, которые давно перестали идти, но он продолжал заводить их по привычке. Тик-тик-тик. Звук отдавался в голове набатом.

Словно глыба, он сидел неподвижно. Его лицо, скрытое за привычными очками, не выражало ничего. Никто и никогда не видел, чтобы ему было больно. Герой, мироходец, спаситель миров — он привык к тому, что для окружающих он был константой. Несокрушимым монолитом, об который разбивались любые беды.

– Опять ты здесь, – раздался сзади спокойный, почти механический голос.

Райя-Прайм плавно опустилась рядом, её голографическое сияние едва заметно подрагивало в сумерках пространства.

– Твои показатели пульса выше нормы, Лололошка. Ты не отдыхал уже тридцать шесть часов. Это нерационально.

– Всё нормально, Райя, – ответил он, даже не повернув головы. – Просто думаю. Нужно закончить чертежи для Дилана, проверить фермы, а потом Джодах просил зайти... кажется, у него опять проблемы с балансом сил в Эдеме.

– Ты не можешь нести всё это в одиночку, – мягко заметила Райя. – Твой «труд тяжёлый» начинает сказываться на ментальном состоянии.

Лололошка лишь усмехнулся. От него всё само отлетало — любая критика, любая усталость. Так казалось всем. Тверже бриллианта, сильнее Атланта. Он строил города и ломал империи, он помогал каждому встречному, забывая спросить себя, а хочет ли он этого сам.

Но на самом деле он был на пределе.

– Слушай, Ло, – из тени деревьев вышел Ричард. Он выглядел взволнованным, в руках он сжимал какой-то свиток. – Там в Хануме опять неразбериха с налогами, и народ требует твоего вмешательства. Ты же знаешь, без тебя всё развалится. Ты — наш центр.

Лололошка медленно поднялся. Колени слегка дрожали, но он выпрямил спину. Смертельный номер — улыбнуться, когда внутри всё кричит от изнеможения.

– Конечно, Ричард. Я сейчас приду.

– Вот и отлично! – Ричард хлопнул его по плечу, не заметив, как Лололошка слегка пошатнулся от этого дружеского жеста. – Знал, что на тебя можно положиться. Ты же у нас Геракл!

Геракл... А мог ли Геракл сказать: «Подвиги мне надоели»? Мог ли он просто бросить дубину и уйти спать?

Когда Ричард ушел, из воздуха соткался Дилан. Он выглядел как обычно — лениво-раздраженным, уткнувшимся в свой планшет.

– Эй, мироходец. Ты обещал проверить код для новой системы защиты. Я жду уже два часа. Ты же не собираешься подводить меня?

– Нет, Дилан. Не собираюсь.

– Окетра тоже тебя искала, – добавил Дилан, не поднимая глаз. – Говорит, без твоего совета она не может решить, как поступить с остатками культа. Ты ведь у нас голос разума.

Лололошка кивнул. Чаша была полна. Лишь капля одна — и поднимется волна. Огромная, холодная волна, которая давит вниз, к самому дну, откуда не выплыть.

– Ты выглядишь... странно, – вдруг сказал Дилан, наконец оторвавшись от экрана. – Ты вообще спишь?

– Я в порядке, – повторил Лололошка. Эта фраза стала его мантрой, его щитом и его проклятием.

Он направился к порталу, но путь ему преградил Джодах. Крылатый бог выглядел величественно, но в его глазах читалась тревога, которую он пытался скрыть за высокомерием.

– Лололошка, нам нужно поговорить о стабильности мультивселенной. Смотрящий подает знаки, которые я не могу расшифровать. Эграсель утверждает, что корни Древа начали гнить, и только твоя искра может их очистить.

– Опять? – тихо спросил Лололошка.

– Ты — единственный, кто может, – отрезал Джодах. – Всё доверь себе, Лололошка, ведь ты сильнее всех нас. Мы полагаемся на тебя.

В этот момент пространство вокруг них дрогнуло. Появился Джон. Его двойник, его отражение, но такое непохожее. Джон вальяжно облокотился на невидимую стену, подбрасывая в руке оранжевый куб.

– О, посмотрите на него! – Джон расплылся в ядовитой ухмылке. – Наш великий мученик. Все взывают к «сестре»-судьбе, вешают всё на твои плечи, а ты и рад стараться. Скажи мне, красотка, ты хоть понимаешь, что планета давит тебя вниз? Тик-тик-тик, взрыв уже недалеко.

– Замолчи, Джон, – устало произнес Лололошка.

– А что, правда глаза колет? – Джон подошел ближе, его голос стал змеиным шепотом. – Кто ты, если всё не потяну? Если вдруг дрогнешь? Внутри ты — нервов комок. Ты боишься, что если ты остановишься, весь этот карточный домик рухнет прямо на головы твоих драгоценных друзей.

– Он делает то, что должен, – вмешалась Тори, появившаяся рядом с Окетрой. – Он наш герой.

– Он ваш раб, – хохотнул Джон. – Корабль не знает, где встретит айсберг. Он думает о цели, чтобы вы все были целы, а вы только и делаете, что подкладываете новые кирпичи в его рюкзак.

Окетра подошла к Лололошке и мягко коснулась его руки.

– Ло, если тебе тяжело...

– Мне не тяжело, – перебил он её. Голос прозвучал резче, чем он хотел. – Я справлюсь. Я всегда справляюсь.

В небесах открылось огромное око. Смотрящий. Его взгляд был тяжелым, как свинец. Он не произносил ни слова, но Лололошка чувствовал его вопрос: «Доколе?».

Эграсель, возникшая из лепестков света, печально склонила голову.

– Баланс есть, но едва его нарушишь — всё окажется вверх дном. Лололошка, ты держишь этот баланс. Если ты упадешь, мы все исчезнем.

Лололошка почувствовал, как невидимый груз ожиданий впивается в его плечи. Как знать, если убрать с души этот груз, вдруг там радость обретет дом? Легкость простых желаний... Просто посидеть у костра. Просто не быть нужным. Просто быть.

Но груз не таял. Он витал вокруг, сжимая кольцо.

– Давит вниз-вниз-вниз, – пропел Джон, кружась вокруг него. – И всё ближе дно! Выплыть не дано! Ну же, Ло, скажи им. Скажи, что ты хочешь всё бросить.

– Я не могу, – прошептал Лололошка.

– Почему? – спросил Дилан, подходя ближе.

– Потому что... кто я, если от семьи отвернусь?

Он посмотрел на них всех. На Дилана, который стал ему братом. На Райю, которая была его совестью. На Окетру, Ричарда, даже на Джодаха. Они были его миром. Его хрупким, ломающимся миром.

– Гни эту ветку, ещё не слышен хруст, – пробормотал он слова старой песни, которая почему-то всплыла в памяти.

– Что ты сказал? – не понял Ричард.

– Ничего.

Лололошка выпрямился. Он поправил очки и привычно сжал рукоять меча. Взрыв был недалеко, он чувствовал это каждой клеткой своего тела, но пока он мог стоять — он будет стоять.

– Джодах, веди к Древу. Окетра, я разберусь с культом вечером. Дилан, код будет готов к утру.

– Вот это наш парень! – обрадовался Ричард.

Все начали расходиться, довольные тем, что их проблемы снова будут решены. Только Джон остался стоять на месте, глядя вслед уходящему Лололошке.

– Ты ведь знаешь, что это не бесконечно, – негромко сказал Джон. – Одна капля, Ло. Всего одна капля.

Лололошка не обернулся. Он шел вперед, чувствуя, как планета давит его вниз, как тик-так часов в его кармане ускоряется, превращаясь в обратный отсчет.

«Держусь и бьюсь», – подумал он, делая шаг в портал. – «Пусть и дальше давит. Пока я могу нести этот мир, я буду его нести».

Но в глубине его глаз, там, где не видел никто, даже Смотрящий, уже начинала подниматься волна. Огромная, темная волна усталости, которая рано или поздно должна была обрушиться на берег.

– Ты на пределе, – прошептал ветер Междумирья, закрывая за ним проход.

Лололошка лишь крепче сжал кулаки. Он был глыбой. Он был спокоен. Ему никогда не бывало больно.

По крайней мере, так он говорил себе каждый день недели.