Дурдом преследует ее...

– Вот просто скажи мне, Гелиос. Прямо сейчас, – Соён тяжело, надрывно вздохнула, прикрывая глаза ладонью в белой перчатке. – Что этот луч света с непонятно куда улетевшей бумажкой – наша коллективная галлюцинация. Что печать на моей спине, которая припекает огнем температурой явно больше, чем у Нацу, и эти... эсперы... Всё это просто дурной, абсурдный сон.

Рядом с ней раздался низкий, вибрирующий звук, похожий на сочувственное урчание. Белый лис с золотыми вихревыми узорами на шерсти, размером сейчас с крупную овчарку, лишь покачал мордой, блеснув мудрыми янтарными глазами.

– К моему величайшему сожалению, хозяйка, эфирные потоки не лгут, – отозвался Гелиос мысленно, но с отчетливым оттенком царственного пренебрежения ко всему сущему. – И твои кошмары имеют обыкновение материализоваться в самый неподходящий момент.

А перед этим, всего какими-то пятнадцатью минутами ранее, всё шло по вполне привычному, хотя и традиционно разрушительному сценарию.

---

После возвращения из того серого, затянутого смогом и пропахшего соленой морской водой мира под названием Иокогама, Шин Соён искренне рассчитывала на законный, выстраданный отпуск. Она мечтала запереться в своей комнате, укутаться в одеяло, пить травяной чай и спать по четырнадцать часов в сутки, игнорируя вопли со первого этажа гильдии. В конце концов, она едва собрала по кускам собственное тело и душу, перетащила себя через межпространственный разлом и заново привыкала к плотному, густому воздуху Фиора, переполненному живой манией.

Но у гильдии «Хвост Феи» были совершенно иные планы на её реабилитацию.

– Соён! – орал Нацу, прыгая вокруг неё словно заведенный. – Пошли на задание! Там какие-то недобитки из темных культов собираются в лесу к северу от Магнолии! Говорят, они используют остаточную магию Зерефа! Ты должна это увидеть, мы разнесем их в щепки!

– Я маг S-класса, Драгнил, – вяло отбивалась она тогда, лениво потягивая холодный лимонад у барной стойки и чувствуя, как черная накидка на левом плече – трофей, вывезенный когда-то из безумного мира Эдоласа, – приятно холодит ключицу. – Мое призвание – сложные государственные поручения и философское созерцание потолка. А вычищать лесных фанатиков – это работа для сопливых новичков.

– Но там правда странная сигнатура, Соён-сан, – вмешалась тогда Венди, виновато сжимая маленькие кулачки. – Местные жители жаловались на искажения пространства. Мы подумали... вдруг это связано с тем, что произошло с вами?

И вот это уже было ударом под дых. Соён, обладавшая не только скверным скептическим характером, но и неистребимым чувством гильдейского долга, лишь скрипнула зубами. Назвать её сердобольной язык бы не повернулся ни у кого, но оставлять согильдийцев разгребать аномалии, потенциально связанные с осколками Затмения, она не могла.

В итоге они отправились всем своим обычным балаганом: Нацу, Хэппи, Люси, Грей, Эрза, Венди и Шарли. Сама Соён плелась позади, засунув руки в карманы коротких шорт, чувствуя, как тяжелый золотистый клинок-рапира – материальная ипостась Гелиоса – мерно покачивается на бедре в системе кожаных фиксаторов. Её черные волосы, подстриженные в сложное двухуровневое каре с длинными прядями, достававшими до бедер, колыхались от легкого ветра.

Культистов они нашли быстро. Те действительно молились какому-то обугленному каменному идолу, бормоча псевдодревние заклинания и размахивая ржавыми ритуальными серпами.

Бой продлился ровно три минуты.

Эрза даже не стала менять доспех, сбив предводителя сектантов плоской стороной меча. Грей выморозил землю под ногами остальных, а Нацу... Нацу поступил как Нацу. «Рев Огненного Дракона» обратил в мелкую золу не только палатки сектантов, но и половину векового соснового бора, оставив после себя гигантскую дымящуюся проплешину радиусом в сотню метров.

– И зачем было так орать? – поморщилась Соён, лениво отряхивая белую ткань своего жакета от летящего пепла. – Теперь нам снова платить за восстановление лесного фонда. Мастер опять поседеет. Хотя куда ему дальше...

– Да ладно тебе, Соён! Зато чисто сработано! – радостно заржал Драгнил, уперев руки в бока.

– Твое понятие «чистоты» пахнет гарью и катастрофой, – буркнул Грей, уже неосознанно щеголяя в одних трусах, пока Люси истошно вопила, требуя, чтобы он немедленно оделся.

И именно в ту секунду, когда они уже собрались разворачиваться и валить домой в предвкушении гильдейской попойки, реальность дала оглушительную трещину.

Воздух не просто задрожал – он зазвенел, словно лопнувшая гитарная струна толщиной с корабельный канат. Небеса над обугленной поляной раскололись абсолютно беззвучно. Ослепительно-белый, с синеватым потусторонним отливом луч прошиб кроны уцелевших деревьев, ударив точно в центр выжженного круга.

Эрза мгновенно призвала мечи. Нацу зажег кулаки. Соён лишь инстинктивно шагнула вперед, активируя магию света – вокруг её пальцев вспыхнули резкие золотые глифы, готовые развернуться в защитный барьер.

Но из луча не выскочил монстр. В воздухе, кружась в потоках бешеного давления, завис... лист бумаги. Не пергамент, не древний фолиант, а обычный, на первый взгляд, лист плотной белой бумаги, от которого исходила такая чудовищная, всепоглощающая концептуальная мощь, что у Соён перехватило дыхание.

«Страница?..» – мелькнула в её голове дикая, невозможная мысль. Та самая легендарная Страница из Иокогамы, артефакт, способный переписывать саму канву реальности, если на нем написать связный текст? Что она забыла в мире магии?!

Не успела Соён сделать и шага, как Страница с сухим треском разорвалась ровно надвое.

Один фрагмент, подхваченный возникшим из ниоткуда вихрем эфира, с невероятной скоростью взмыл в стратосферу и, сверкнув золотой искрой, унесся куда-то на юго-восток континента, фиг знает в какие дали.

А вот вторая половина...

Второй кусок листа не стал никуда улетать. Он сжался в плотную световую точку, спикировал вниз и с чудовищной силой впечатался Соён прямо между лопаток, пробив насквозь ткань белого жакета.

Боль была неописуемой. Это не было обычное магическое пламя. Это было ощущение, будто тебе под кожу раскаленным железом вплавляют целый свод нерушимых законов физики и чужой вселенной. Соён согнулась пополам, стиснув зубы так, что едва не раскрошила эмаль, и лишь гордость не позволила ей закричать. Кожа на спине горела так, словно туда прижали кусок солнца. Метка гильдии на левой голени тревожно запульсировала канареечным светом, пытаясь стабилизировать хозяйку, но чужеродная энергия была слишком тяжелой, плотной, бескомпромиссной.

– Соён! – крикнула Эрза, бросаясь к ней.

– Эй, ты чего?! – Нацу ринулся вперед, готовый буквально зубами вцепиться в источник невидимой атаки.

– Стоять... на месте... идиоты, – прохрипела Соён, упираясь ладонями в колени и пытаясь отдышаться. Печать на спине медленно остывала, превращаясь из огненной агонии в тягучий, ноющий жар.

Луч света тем временем не исчез. Напротив, он расширился, превращаясь в стабильный пространственный колодец. Пространство свернулось спиралью, послышался звук... разбитого стекла, смачные ругательства на японском языке, и из воронки на выжженную траву Фиора вывалилась кубарем живописная группа людей.

Когда пыль немного осела, перед онемевшей командой «Хвоста Феи» предстала великолепная пятерка.

Первым, элегантно отряхнув длинное песочное пальто, поднялся мужчина, с ног до головы, включая шею и запястья, замотанный в свежие белые бинты. На его лице сияла широчайшая, совершенно неуместная и абсолютно безумная улыбка.

Рядом, тяжело дыша и судорожно ощупывая свои карманы, на коленях стоял седовласый подросток в мешковатых штанах с болтающимся подтяжками, чьи пальцы на мгновение трансформировались в массивные тигриные лапы с острыми когтями и тут же вернулись в человеческий вид.

Чуть поодаль, нервно поправляя очки в строгой оправе и сжимая зеленый блокнот с тиснением «Идеал», методично бился головой о ствол уцелевшей березы высокий блондин в строгом жилете.

– Мой график... – глухо доносилось от дерева. – Мой поминутно расписанный квартальный отчет... Встреча с министерством... Всё псу под хвост... Я убью его. Я сначала убью Дазая, а потом покончу с собой, чтобы не видеть этого позора...

Из воронки тем временем вылетел невысокий рыжеволосый парень в изящной шляпе и коротком черном плаще. Его тело мерцало зловещим багровым сиянием, а под ногами плавилась и вдавливалась в землю почва от аномального давления гравитации.

– ДАЗАЙ, МАТЬ ТВОЮ, ЧЕРТОВ ТЫ СУИЦИДНИК! – заорал рыжий так, что птицы, выжившие после драконьего рева Нацу, предпочли окончательно эмигрировать в соседнее королевство. – КАКОГО ХЕРА ТЫ НАЖАЛ НА АРТЕФАКТ, КОГДА МЫ ВЕЛИ ПЕРЕГОВОРЫ?! ГДЕ МЫ ВООБЩЕ?!

И, наконец, позади всех, словно вырезанная из черной бумаги тень, застыл молодой человек болезненной бледности. Черный плащ с острыми полами шевелился за его спиной абсолютно самостоятельно, словно живой хищник, а из горла парня вырвался сухой, лающий кашель. Черные глаза-бусинки без бровей уставились прямо на Соён, и полы плаща на миг превратились в пасти чудовищ.

– Это... – прохрипел Акутагава, прижимая платок ко рту. – Опять она.

Дазай Осаму плавно повернулся к Соён, проигнорировал направленный ему в лицо огненный кулак Нацу, обнаженные мечи Эрзы и боевую стойку ледяного мага, раскинул руки в стороны и радостно пропел на весь лес:

– Соён-тян! Какое совпадение! А мы пришли в гости!!!

---

Вот именно в этот момент Соён и задала свой риторический вопрос белому лису.

Шумно, судорожно выдохнув через нос, она сделала полшага в сторону и всем весом навалилась плечом на каменное, горячее плечо стоящего рядом Нацу.

– Драгнил, – простонала она, утыкаясь лбом в край его чешуйчатого шарфа. – Спали меня. Прямо сейчас. В пепел, в молекулы, в атомную пыль. Я хочу в небытие... Я просто не хочу находиться здесь. Сделай одолжение ветерану гильдии, поджарь мои бренные останки.

Нацу опешил. Он привык, что Соён – это та невозмутимая девица, которая может одним взглядом осадить пьяного Гилдартса, лениво взмахом пальца рассечь вражеское заклинание уровня разрушения города и скептически комментировать любые апокалипсисы. Видеть её в состоянии абсолютного экзистенциального отчаяния было в новинку.

– Э-э... Соён? – Нацу неловко похлопал её по спине тяжелой ладонью, отчего печать отозвалась новой вспышкой боли, заставив девушку зашипеть. – Ты это... не умирай раньше времени. А кто эти ряженые придурки? Враги? Можно я им врежу?! Тот в бинтах жутко бесит своей рожей!

– Не смей, – простонала Соён, не поднимая головы. – Если ты его ударишь, он, скорее всего, получит от этого мазохистское удовольствие, а потом утопится в ближайшей луже, предварительно обвинив нас в нарушении Женевской конвенции.

– Охо-хо, Соён-тян всё так же безжалостна к моим скромным увлечениям! – Дазай ни капли не смутился. Он с любопытством огляделся по сторонам, разглядывая сожженный лес, летающего синего кота и полуголого Грея. – Надо же. А воздух здесь действительно другой. Никакого бензина, сплошная... как ты её называла? Эфирная взвесь? Чудесно! Прекрасное место, чтобы найти высокую скалу и совершить восхитительный, освежающий прыжок в бездну!

– ДАЗАЙ! – рявкнул Куникида, наконец отлипнув от дерева и надвигаясь на напарника с выражением лица серийного маньяка. – Прекрати паясничать! Мы находимся вне юрисдикции Японии! Мы находимся вне юрисдикции нашей планеты! Где Страница?! Ты схватил её в подвале мафии!

– Вообще-то, это Чуя полез драться, и Страница среагировала на гравитационное искажение, – беззаботно отмахнулся шатен.

– ЧТО ТЫ СКАЗАЛ, УБЛЮДОК?! – Чуя моментально оказался рядом, хватая Дазая за ворот пальто. Под ногами эспера треснула почва. – Ты сам подставил артефакт под удар! И какого черта эти чудики пялятся на нас?!

– Эй, коротышка в дурацкой шляпе! – не выдержал Грей, выступая вперед. – Кого ты назвал чудиками?!

– Кого назвал, тот и чудик, стриптизер недоделанный! – огрызнулся Чуя, чей взгляд опасно блеснул алым.

– Всем. Заткнуться, – раздался металлический голос Эрзы Скарлет.

В воздухе вокруг Алой вспыхнули два десятка стальных клинков, зависнув остриями в сторону гостей из Иокогамы. Магическое давление, исходящее от Титании, заставило даже Ацуши испуганно отшатнуться, а его зрачки сузились в вертикальные полоски. Акутагава моментально среагировал: ткань его пальто с хрустом разорвалась, выпустив вперед черные пики «Расёмона», готовые перехватить сталь.

– Стоять! Не нападать! – заорал Ацуши, вставая между ними с поднятыми руками, причем его ноги уже были трансформированы в тигриные. – Пожалуйста, давайте не будем начинать войну! Соён-сан, скажите им!

Соён наконец оторвала голову от плеча Нацу. Её черные, глубокие, как безлунная ночь, глаза медленно прошлись по каждому из присутствующих.

Лень и скепсис боролись в ней с яростью человека, у которого только что нагло украли законный выходной. Но сквозь эту усталость проступала та самая древняя, холодная непоколебимость, доставшаяся ей от Син Леоры – богини, которая четыре века назад смотрела в глаза драконам и не моргала.

– Гелиос, – негромко произнесла Соён.

Белый лис мгновенно среагировал. Вспышка мягкого, но абсолютно неодолимого золотого сияния накрыла поляну. Зверь в доли секунды увеличился в размерах, превратившись в трехметрового гигантского духа с пылающим хвостом и величественной аурой. Волна плотной божественной магии света прокатилась по поляне, разом сбивая боевой настрой: мечи Эрзы опустились, гравитационное свечение вокруг Чуи рассеялось под действием чистейшего эфира, а «Расёмон» Акутагавы бессильно опал на землю черными лохмотьями ткани.

Дазай лишь прищурился, глядя на то, как его собственная рука, окутанная легким свечением способности «Неполноценный человек», никак не отреагировала на свет духа.

«Понятно, – подумал бывший мафиози, улыбнувшись кончиками губ. – Здесь мои правила по-прежнему не работают. В этом мире всё пропитано этой энергией. Аннулировать её целиком – всё равно что попытаться стереть сам воздух».

– Значит так, дорогие гости из другого измерения, – голос Соён звучал обманчиво спокойно, но в нем звенели нотки, от которых у Нацу по спине пробежали мурашки; он прекрасно знал, что за этим тоном обычно следует масштабная катастрофа. – Во-первых, добро пожаловать в королевство Фиор. Во-вторых, если кто-то из вас сделает хоть одно движение в сторону моих товарищей, я лично привяжу вас к Гелиосу и отправлю на околоземную орбиту. Это касается и тебя, Чуя, с твоей гравитацией, и тебя, Акутагава, с твоими тряпками.

– Соён-сан... – виновато пробормотал Ацуши, опуская тигриные уши (которые у него почему-то проявились от стресса). – Мы не хотели... Честно.

– Я знаю, кто виноват, – её взгляд вперился в Дазая. Тот лишь невинно захлопал ресницами. – Осаму. Объясняй. Быстро. Четко. И так, чтобы у меня не возникло желания скормить тебя Нацу. Нацу, кстати, ест огонь, но ради тебя может сделать исключение и сожрать живьем.

– Эй! Я не ем подозрительных типов! – возмутился Драгнил, но Соён даже не повернула головы.

– Всё предельно просто, прекрасная Соён-тян, – Дазай развел руками, шаг вперед делать не стал, благоразумно оценив размеры лисьей пасти Гелиоса. – После твоего феерического исчезновения из Иокогамы баланс сил, как бы это выразиться... слегка пошатнулся. Ты оставила после себя слишком много вопросов и слишком сильный след эфира. Портовая Мафия и Агентство проводили совместное изъятие одного крайне опасного предмета, оставленного культистами Затмения. Это оказалась легендарная Страница. Но когда мы попытались изолировать её в экранированном контейнере...

– Этот идиот полез к ней руками, – перебил его Чуя, скрестив руки на груди и сверля Дазая убийственным взглядом. – Страница вступила в резонанс с пространственным следом, который ты оставила при переходе. Произошел взрыв. Нас затянуло в червоточину. И вот мы здесь. В каком-то средневековом лесу, где деревья горят без копоти, а подростки ходят без штанов.

– Я В ШТАНАХ! – рявкнул Грей, вдруг осознав, что штанов на нем действительно нет. – Черт, когда я успел?!

– Люси, дай ему плед, ради бога, – взмолилась Соён, потирая переносицу. – Ладно. Допустим. Вы провалились сквозь пробитый барьер вслед за Страницей. Но почему их было две?!

– Страница разделилась, – подал голос Куникида. Он уже достал ручку и лихорадочно делал записи, пытаясь структурировать навалившийся абсурд. – В момент соприкосновения с вашей магической атмосферой она расщепилась надвое. Первый фрагмент улетел в неизвестном направлении. А второй...

Взоры всех присутствующих – и магов, и эсперов – скрестились на Соён. Точнее, на её спине.

Девушка медленно повернулась боком и через плечо заглянула себе за спину. Белая ткань жакета между лопатками превратилась в пепел. На обнаженной коже отчетливо проступала сложная, переливающаяся золотом и угольно-черным светом татуировка. Текст на древнем, незнакомом для фиорцев языке, вписанный в геометрию печати, пульсировал, словно живое сердце.

– Ого... – тихо выдохнула Люси, подходя ближе. – Соён... это не похоже на обычную письменность. Это даже не древний рунический. Это выглядит как... концепт.

– Это текст Страницы, – помрачнел Ацуши. – Она буквально запечатлелась на вашем теле.

– Гелиос, диагноз? – коротко бросила Соён, чувствуя, как лис осторожно касается носом её спины, обдавая обожженное место целительным теплом.

– Половина силы артефакта связана с твоим источником, – отозвался дух глухим басом, заставив вздрогнуть даже невозмутимого Акутагаву. – Ты – сосуд божественного света, твоя душа достаточно прочна, чтобы удержать такую мощь. Но это нестабильно. Вторая половина Страницы ищет завершения. Пока они разделены, ты будешь чувствовать притяжение. И что еще хуже... этот мир полон магии. Если пустая половина Страницы попадет в руки того, кто умеет формулировать глобальные желания...

– Реальность Фиора будет переписана, – закончил за него Дазай. На его лице впервые за всё время пропала шутовская ухмылка. Глаза стали темными, расчетливыми, холодными. – Представьте, друзья-волшебники: кто-то напишет на этом листе «Все драконы вернулись и подчиняются мне» или «Гильдия Хвост Феи прекратила свое существование». И это станет абсолютной правдой. Без заклинаний, без возможности сопротивляться.

На поляне повисла мертвая тишина. Даже Нацу перестал зубоскалить, ощутив разлившуюся в воздухе фундаментальную угрозу. Эрза медленно опустила ладонь на эфес меча, её челюсть сжалась.

– Значит, у нас чрезвычайная ситуация межпространственного масштаба, – резюмировала Алая. Она окинула взглядом гостей. – Я Эрза Скарлет, капитан этой команды. Раз вы знакомы с Соён и не являетесь прямыми врагами, мы не станем вас уничтожать. Пока что.

– Какая щедрость, – фыркнул Чуя, поправляя шляпу. – Я бы посмотрел, как ты попытаешься меня уничтожить, железная леди.

– Чуя, заткнись, ради всего святого, – простонала Соён, снова чувствуя, как начинает раскалываться голова. – Ты не представляешь, с кем разговариваешь. Она тебя в консервную банку закатает и на завтрак съест. А ты, Нацу, закрой рот, я вижу, что ты хочешь предложить ему подраться!

Драгнил разочарованно щелкнул зубами и потушил огонь на пальцах.

– И каков план, наставница? – спросил Ацуши, неосознанно используя то обращение, к которому привык в Иокогаме.

Соён поморщилась от слова «наставница», но поправлять не стала. Она оглядела компанию. Пятеро опаснейших эсперов чужого мира, не имеющих здесь ни документов, ни понятия о магии, ни малейшего шанса остаться незамеченными. Разъяренный мастер Макаров, который ждет отчета о рядовом задании. Совет Магов, который наверняка уже зафиксировал аномальный пространственный скачок и через пару часов пришлет инспекторов. И оторванная половина всемогущего артефакта, летящая черт знает куда.

– План простой, логичный и абсолютно отвратительный, – заявила Шин Соён. – Первое: мы убираемся с этой поляны, пока сюда не нагрянули рунические рыцари Совета. Второе: мы идем в Магнолию, в гильдию. Третье: я нахожу самую большую кружку эля, выпиваю её залпом, а потом ломаю стол об голову мастера за то, что он вообще втянул меня во всё это дерьмо.

– Отличный план! Мне нравится пункт с гильдией! – радостно поддержал Нацу.

– А мне нравится пункт с элем, – хмыкнул Чуя, с легким интересом оглядывая окружающий пейзаж. – Хоть выпить здесь нормально можно? Или у вас вместо алкоголя тоже волшебная пыльца?

– У нас такой алкоголь, Накахара, что твой хваленый «Петрюс» покажется тебе детским яблочным соком, – парировала Соён. – Кана тебя под стол загонит за первые пятнадцать минут.

Она повернулась к лису.

– Гелиос, уменьшайся. Будешь работать сенсором. Твоя связь с моим светом должна помочь отследить траекторию второй половины Страницы.

Лис кивнул и в облаке золотых искр сжался обратно до размеров белоснежной овчарки, мягко пристроившись у левой ноги девушки, прямо возле желтого знака гильдии.

– Куникида-сан, – Соён посмотрела на идеалиста, который всё еще с ужасом смотрел на обугленные сосны. – Спрячьте блокнот. Если вы начнете высчитывать материальный ущерб от магии в этом мире, у вас случится кровоизлияние в мозг. Поверьте мне на слово. В «Хвосте Феи» законы термодинамики и юриспруденции носят исключительно рекомендательный характер.

– Варварство... – прошептал Куникида, но блокнот во внутренний карман всё же убрал, нервно поправив очки.

– Акутагава, – девушка перевела тяжелый взгляд на пепельно-серого юношу. Тот стоял неподвижно, не сводя с нее темных глаз. – Твой «Расёмон» здесь работает на чистой жизненной силе, потому что внешней эфирной подпитки у твоей способности нет. Не вздумай перенапрягаться, иначе выплюнешь легкие прямо на мостовой Магнолии. Венди потом тебя подлатает, но злоупотреблять не советую.

Рюноскэ лишь слегка наклонил голову, признавая её авторитет. После того, как в Иокогаме она голыми руками, напитанными божественным светом, рассекла его сильнейшую технику и вытащила его из-под завала, спорить с ней о пределах возможностей он не собирался.

– Ну что ж! – бодро хлопнул в ладоши Дазай, подходя вплотную к Соён. Его бинты на ветру слегка трепетали. – Экскурсия по магическому миру начинается! Соён-тян, а у вас есть красивые, смертоносные реки с быстрым течением? Или, быть может, ядовитые грибы с галлюциногенным эффектом, которые дарят безболезненный уход?

– Дазай, – Соён устало посмотрела на него снизу вверх, так как её невысокий рост делал суицидника похожим на долговязый телеграфный столб. – Если ты еще раз заикнешься о самоубийстве, я попрошу Хэппи сбросить тебя с высоты трех тысяч метров в гнездо вулканических виверн. Они не дадут тебе умереть быстро. Они будут жевать тебя очень, очень медленно.

– М-м-м, какая жестокая забота! Я тронут! – мечтательно протянул Осаму.

Хэппи, зависший в воздухе над Люси, удивленно склонил голову набок: – Соён, а он всегда такой странный? Он мне напоминает рыбу, которую вытащили на берег, а она пытается петь.

– Он хуже рыбы, Хэппи, – вздохнула девушка, поправляя ремни на бедре и морщась от непрекращающегося жара на спине. – Он стихийное бедствие. Но, к сожалению, стихийное бедствие с высоким интеллектом. Двигаем. До города два часа пешком, если не бежать.

– Эй, а почему пешком?! – взвыл Нацу. – Давайте найдем повозку!

– Потому что, Драгнил, – отрезала Соён, делая первый шаг по лесной тропе, – если ты сядешь в повозку, тебя начнет тошнить. Если тебя начнет тошнить, Чуя начнет над тобой ржать. Если Чуя начнет ржать, ты попытаешься его сжечь. Если ты попытаешься его сжечь, он размажет тебя гравитацией по колесу. А у меня нет ни сил, ни желания отскребать тебя от дерева до того, как мы дойдем до гильдии. Вопросы есть?

Вопросов ни у кого не нашлось. Даже Эрза сочла аргументацию исчерпывающей.

---

Дорога до Магнолии напоминала шествие сумасшедшего цирка.

Жители окрестных деревень в ужасе шарахались к обочинам, провожая взглядами невероятную процессию. Впереди шагала Шин Соён – мрачная, миниатюрная, с черным каре и струящимися длинными прядями, с накидкой Эдоласа на плече и белым гигантским лисом у ноги. Рядом с ней вышагивал Нацу, непрерывно пытаясь вызвать Чую на кулачный бой, пока рыжий мафиози с высокомерным видом объяснял Драгнилу основы законов тяготения и анатомической уязвимости человеческого тела.

Люси испуганно жалась к Эрзе, пока Дазай с неподдельным энтузиазмом расспрашивал заклинательницу духов о том, можно ли совершить двойное самоубийство со звездным духом Водолея («Она вас просто утопит в сточных водах, Дазай-сан, даже не сомневайтесь», – мрачно комментировала Соён).

Ацуши испуганно озирался по сторонам, вздрагивая от каждого шороха магических зверей в кустах, а Акутагава шел позади всех, бесшумный, как смерть, кашляя в кулак и внимательно сканируя пространство вокруг, словно ожидая засады от каждого пролетающего мимо цветного воробья.

– Соён-сан, – тихо обратился Ацуши, поравнявшись с ней. – А этот город... Магнолия. Там действительно так шумно, как рассказывал Нацу-сан?

– Хуже, Ацуши, – честно ответила она, не глядя на парня. – Там шумно, там постоянно что-то взрывается, люди пьют бочками, дерутся без причины и называют это «семьей». Но... – она на секунду замолчала, и в уголках её черных глаз промелькнуло что-то теплое, тщательно скрываемое за маской цинизма. – Там безопасно. По крайней мере, никто не выстрелит тебе в спину ради передела сфер влияния в порту. Для вас это будет полезный опыт. Посмотрите, каково это – жить, когда сила дана не для выживания в трущобах, а для защиты тех, кто рядом.

Ацуши замер, пораженный её словами. Он вспомнил мрачные доки Иокогамы, серые стены приюта, бесконечную кровь и вечный страх. Взглянул на идущих впереди Нацу и Чую, которые уже почти сцепились воротниками, но в их перепалке, несмотря на грубость, не было смертоносной жажды убийства – лишь ребяческий задор двух сильных бойцов.

– Вы очень изменились, Соён-сан, – негромко произнес тигр-оборотень. – Когда вы только появились у нас... вы выглядели так, будто хотели исчезнуть. Словно вас тяготила сама ваша жизнь. А сейчас... вы кажетесь настоящей.

Соён споткнулась на ровном месте. На мгновение перед её внутренним взором вспыхнули золотые глаза Син Леоры – той, кем она была четыре века назад. Богини, потерявшей всё, видевшей гибель драконов и переродившейся в теле обычной сироты в далекой Корее, чтобы затем вновь быть выдернутой сквозь смерть в этот мир.

Она действительно хотела покоя. Она всю жизнь мечтала, чтобы её оставили в покое. Но парадокс заключался в том, что покой наступал лишь тогда, когда она брала ответственность на себя. Когда она обнажала рапиру Гелиоса, чтобы закрыть собой тех, кто не умел защищаться.

– Не говори глупостей, Накаджима, – буркнула она, пряча лицо за длинными прядями челки. –