мое золотко..

Школьные коридоры Ист-Хайлендс всегда пахли одинаково: смесью дешевого парфюма, хлорки и с трудом подавляемой тревоги. Но для Кэсси Говард этот запах в последнее время приобрел новый оттенок — металлический привкус страха, который оседал на языке каждый раз, когда в поле её зрения появлялся Нейт Джейкобс.

Нейт был идеален. Настолько идеален, что это казалось физически болезненным. Его белоснежные рубашки никогда не мялись, его улыбка была выверена до миллиметра, а голос — мягкий, бархатистый — заставлял учителей таять, а одноклассников — уважать его без лишних вопросов. Он был воплощением «хорошего парня», золотого мальчика, гордости школы.

Но Кэсси видела трещины. Она видела то, что скрывалось за этим безупречным фасадом. Она чувствовала его взгляд на затылке в столовой — тяжелый, липкий, пронизывающий насквозь. Когда он придерживал перед ней дверь, вежливо кивая, его пальцы слишком долго задерживались на ручке, а в глазах на мгновение вспыхивало нечто первобытное. Хищное.

Он не просто смотрел на неё. Он выслеживал её.

В тот четверг небо над городом затянуло тяжелыми свинцовыми тучами. Последний урок закончился, и класс стремительно опустел. Кэсси замешкалась, собирая рассыпавшиеся из пенала ручки. Её пальцы дрожали, и одна из ручек закатилась под дальнюю парту.

Тишина в кабинете была почти осязаемой, нарушаемой лишь мерным тиканьем настенных часов. Кэсси опустилась на колени, пытаясь достать ручку, когда услышала, как дверь класса мягко закрылась. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Она резко выпрямилась, больно ударившись плечом о край стола.

Нейт стоял у двери. Он не двигался, просто смотрел на неё, засунув руки в карманы своих безупречно отглаженных брюк. На его лице играла та самая вежливая, едва заметная улыбка, которая обычно внушала людям доверие. Но сейчас, в пустом классе, она выглядела как оскал.

– Ты что-то потеряла, Кэсси? – Его голос прозвучал низко, заполняя собой всё пространство.

Кэсси сглотнула, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться о рёбра.

– Нет, я... я уже ухожу, Нейт. Пропустишь меня?

Она попыталась пройти мимо, но он не сдвинулся ни на дюйм. Когда она подошла ближе, он медленно вытащил руку из кармана и оперся ею о косяк, преграждая путь. От него пахло дорогим одеколоном и чем-то еще — опасностью.

– Куда ты так торопишься? – Он склонил голову набок, изучая её лицо так, словно видел её впервые. – Мы ведь почти не разговариваем. А мне кажется, нам есть что обсудить.

– Нам не о чем говорить, – выдохнула Кэсси, пятясь назад, пока не уперлась поясницей в учительский стол.

Нейт сделал шаг вперед. Затем еще один. Он двигался плавно, бесшумно, как зверь, который знает, что добыча уже никуда не денется.

– Что это за гляделки, Кэсси? – спросил он, остановившись в шаге от неё. – Сколько это будет продолжаться?

Кэсси почувствовала, как по спине пробежал холод.

– Я не понимаю, о чем ты.

– О, ты всё прекрасно понимаешь, – он сократил расстояние, наклоняясь к самому её уху. – Ты смотришь на меня в коридорах. Ты отводишь глаза, когда я ловлю твой взгляд, но я чувствую, как ты дрожишь. Ты боишься меня. И это... это возбуждает.

Кэсси хотела закричать, но голос застрял в горле. Он был слишком близко. Она видела каждую ресничку, каждую пору на его коже. Его идеальная маска «милого мальчика» начала сползать, обнажая темную, необузданную суть.

– Ты думаешь, я не замечаю, как ты следишь за каждым моим движением? – продолжал Нейт, и его рука медленно поднялась, коснувшись пряди её волос. – Ты думаешь, я не вижу, как ты кусаешь губы, когда я прохожу мимо?

– Ты сумасшедший, – прошептала она, пытаясь оттолкнуть его, но его тело было как гранитная стена.

Нейт перехватил её запястья, прижимая их к столу. Его хватка не была болезненной, но в ней чувствовалась такая сокрушительная сила, что Кэсси поняла: сопротивление бесполезно.

– Может быть, – согласился он, и в его глазах блеснул опасный огонек. – Но это не меняет того факта, что я тебя хочу.

Кэсси затаила дыхание. Слова ударили её сильнее, чем если бы он её ударил.

– Стань моей, Кэсси, – его голос стал еще тише, превратившись в интимный шепот. – Я знаю, что ты этого хочешь. Ты устала притворяться пай-девочкой, устала от этих глупых драм. Тебе нужен кто-то, кто сможет тебя приручить. Кто-то, кто знает твою настоящую цену.

– Ты... ты просто хочешь меня сломать, – выдохнула она, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

Нейт улыбнулся, и на этот раз это была искренняя, пугающая улыбка хищника, загнавшего жертву в угол.

– Я хочу тебя присвоить. Надеюсь, ты меня тоже, Мэдди была лишь репетицией. Ты — совсем другое дело. Ты мягкая, податливая... и ты вся светишься от ужаса. Это самое красивое, что я когда-либо видел.

Он отпустил её руки и нежно провел большим пальцем по её нижней губе. Кэсси вздрогнула, но не отстранилась. В этом был какой-то болезненный магнетизм. Она ненавидела его, она боялась его до тошноты, но часть её — та самая темная, изломанная часть — тянулась к этой силе.

– Я не отпущу тебя, – сказал Нейт, глядя ей прямо в глаза. – Ты можешь бежать, можешь прятаться, можешь пытаться встречаться с другими придурками. Но в конце дня ты будешь думать обо мне. Ты будешь чувствовать мой взгляд на своей коже.

Он отступил на шаг, внезапно возвращая себе свой обычный, вежливый вид. Он поправил воротник рубашки и мягко улыбнулся, словно они только что обсуждали домашнее задание по биологии.

– Увидимся завтра, Кэсси. Не опаздывай на первый урок.

Он повернулся и вышел из класса, оставив дверь открытой. Кэсси осталась стоять, вцепившись пальцами в край стола. Её ноги подкашивались, а сердце все еще пыталось пробить грудную клетку.

Она знала, что это был не просто разговор. Это был приговор. Хищник официально объявил начало охоты, и самое страшное было то, что Кэсси больше не была уверена, хочет ли она спасаться.

За окном разразилась гроза, и первые тяжелые капли дождя ударили по стеклу, заглушая тишину опустевшей школы. Кэсси медленно подняла ручку, которую так и не успела убрать, и сжала её в кулаке так сильно, что пластик хрустнул.

Она знала: завтра всё изменится. Завтра маска «милого мальчика» снова будет на месте для всех остальных, но для неё... для неё он всегда будет зверем, который ждет в тени. И, возможно, именно это она искала всю свою жизнь.

– Ты проиграла, Говард, – прошептала она самой себе, глядя в пустое пространство дверного проема.

Тишина была ей ответом. Но где-то в глубине души она уже слышала его шаги, преследующие её в каждом сне, в каждом вздохе. Охота началась, и пути назад не было.