золотко

Арес никогда не верил в сказки о «тех самых» чувствах. Для суккуба любовь всегда была лишь инструментом, острой приправой к основному блюду — жизненной энергии, которую он черпал из смертных. Но Делис... Делис была другой. Она была колючей, как высушенный чертополох, и такой же недосягаемой, как лунный свет в закрытом флаконе.

Он прислонился плечом к дверному косяку, наблюдая, как она расставляет новые склянки на верхних полках. В лавке пахло сушеной лавандой, горькой полынью и чем-то неуловимо сладким — самой Делис. Арес заходил сюда почти каждый день последние два месяца. Сначала из спортивного интереса — как это так, ведьма не поддается его чарам? А потом... потом всё изменилось.

– Опять ты здесь, Арес, – не оборачиваясь, произнесла Делис. Ее голос был ровным, но он уловил в нем знакомую нотку усталости, смешанную с чем-то похожим на привычку. – У меня сегодня нет времени на твои фокусы.

Суккуб усмехнулся, оттолкнулся от косяка и в два шага оказался рядом. Он был выше ее почти на голову, и его присутствие обычно заполняло всё пространство комнаты, заставляя воздух искрить от невысказанного напряжения.

– А я не за фокусами пришел, – мягко пропел он, протягивая руку, чтобы забрать у нее тяжелую коробку с ингредиентами. – Дай помогу. Ты же знаешь, я не могу смотреть, как ты трудишься в одиночестве.

Делис на мгновение замерла, когда их пальцы соприкоснулись. Арес почувствовал этот мимолетный разряд, эту крошечную дрожь, которую она так старательно скрывала под маской безразличия.

– Ты суккуб, Арес, – она наконец повернулась к нему, скрестив руки на груди. – Твоя помощь всегда имеет цену. Что ты хочешь на этот раз? Мою душу? Мою энергию? Или просто хочешь потешить свое эго?

– Твою улыбку, – ответил он, и, к его собственному удивлению, это не было ложью.

Он действительно хотел, чтобы она улыбнулась. По-настоящему. Не той кривой ухмылкой, которой она награждала назойливых покупателей, а той редкой, теплой улыбкой, которую он видел лишь мельком, когда она думала, что он не смотрит.

Прошло два часа. Арес послушно перетирал в ступке корни мандрагоры, пока Делис смешивала какой-то сложный состав для местного лорда. В лавке царила уютная тишина, прерываемая лишь стуком пестика и тихим шелестом ее платья.

Арес поймал себя на мысли, что это — его личный ад и рай одновременно. Он, высшее существо, созданное для соблазна и разрушения, сидит в пыльной лавке ведьмы и радуется тому, что она попросила его подать ей пучок шалфея.

«Я попал», — пронеслось у него в голове. Это осознание ударило его под дых еще неделю назад, но сегодня оно стало невыносимо четким. Суккубы любят лишь раз в жизни. Это древнее проклятие, о котором редко упоминали в их кругах, потому что большинство его сородичей были слишком поверхностны, чтобы столкнуться с ним. Но Арес знал: это оно.

Его тянуло к ней физически, до боли в груди, до ломоты в костях. Ему хотелось не просто затащить ее в постель — хотя и это желание жгло его изнутри, — ему хотелось владеть каждой ее мыслью, каждым вздохом. Он хотел обнимать ее, чувствовать ее тепло, защищать от всего мира и, что самое страшное, просто быть рядом.

– Ты сегодня подозрительно молчалив, – заметила Делис, не отрываясь от котла. – Обычно ты не закрываешь рот, расписывая свои подвиги на любовном фронте.

– Подвиги надоели, – буркнул Арес, отставляя ступку. – Они пустые. В них нет смысла, Делис.

Она наконец подняла на него глаза — большие, умные, полные недоверия.

– А в чем есть смысл? В том, чтобы изводить меня своим присутствием?

Арес резко сократил расстояние между ними. Делис отступила назад, пока не уперлась спиной в массивный дубовый стол. Он положил руки на столешницу по обе стороны от нее, заключая ведьму в ловушку.

– Ты ведь знаешь, что я чувствую, – прошептал он, склоняясь к ее лицу так близко, что их дыхание смешалось. – Твоя магия должна подсказывать тебе, что я не лгу.

– Твои чувства... они опасны, Арес, – она попыталась отвести взгляд, но он кончиками пальцев коснулся ее подбородка, заставляя смотреть на него. – Ты суккуб. Ты сгораешь быстро, а потом ищешь новую искру.

– Нет, – он покачал головой, и его глаза на мгновение вспыхнули потусторонним огнем. – Не в этот раз. Я схожу с ума, Делис. Я не могу спать, потому что вижу тебя. Я не могу есть, потому что вкус твоих губ — единственное, чего я жажду. Я хочу тебя. Всю. Каждую клеточку твоей души и тела.

Делис сглотнула. Ее спокойствие дало трещину. Он видел, как расширились ее зрачки, как участился пульс на ее тонкой шее. Она любила его. Он был почти уверен в этом. Ее магия отзывалась на его близость, она пела в унисон с его аурой, как бы сильно она ни пыталась это подавить.

– Ты просто хочешь победить, – выдохнула она, но в ее голосе не было прежней уверенности. – Ты хочешь, чтобы я сдалась.

– Я хочу, чтобы ты призналась, – Арес прижался лбом к ее лбу. – Признайся, что ты тоже чувствуешь это. Что когда я ухожу вечером, в этой лавке становится слишком холодно. Что когда я касаюсь тебя, даже случайно, ты хочешь, чтобы я не отпускал.

– Арес... – она зажмурилась.

– Скажи это, Делис. Скажи, и я клянусь, я стану для тебя кем угодно. Твоим защитником, твоим рабом, твоим мучителем... только не прогоняй меня.

Он не выдержал. Его губы накрыли ее губы в требовательном, почти отчаянном поцелуе. Это не было похоже на те искусные ласки, которыми он обычно одаривал своих жертв. Здесь была грубая сила, искренность и та самая безнадежность, которая сжирала его изнутри.

Делис сначала замерла, вцепившись пальцами в его рубашку, словно пытаясь оттолкнуть. Но через секунду ее сопротивление сломалось. Она ответила на поцелуй с такой же жаждой, с какой он его начал. Ее руки переплелись на его шее, притягивая ближе, стирая последние дюймы пространства между ними.

Арес издал низкий, гортанный звук, похожий на рычание. Он подхватил ее под бедра, усаживая на стол среди разбросанных трав и свитков. Стеклянные флаконы жалобно звякнули, но им было всё равно.

– Я ненавижу тебя за то, что ты делаешь со мной, – прошептала она в его губы, когда они на секунду прервались, чтобы глотнуть воздуха.

– Ненавидь, – согласился он, покрывая ее шею горячими поцелуями. – Главное, не останавливайся.

Он чувствовал, как его сущность суккуба ликует. Но это не было торжество охотника. Это было облегчение утопающего, который наконец нашел берег. Делис была его берегом, его проклятием и его единственным спасением.

– Ты понимаешь, что теперь я тебя не отпущу? – Арес отстранился лишь на столько, чтобы заглянуть ей в глаза. – Никогда. Я буду здесь завтра, и послезавтра, и через сотню лет.

Делис слабо улыбнулась — той самой улыбкой, которую он так жаждал увидеть. В ее глазах всё еще читался страх, но любовь теперь была сильнее.

– Кажется, у меня нет выбора, – она притянула его за воротник обратно. – Раз уж ты решил испортить мне жизнь, суккуб, постарайся сделать это качественно.

– О, я приложу все усилия, ведьма, – ухмыльнулся Арес, прежде чем снова исчезнуть в ее объятиях.

В лавке пахло лавандой, полынью и начинающейся бурей, которая обещала изменить их жизни навсегда. И Арес знал: это лучший капкан, в который он когда-либо попадал.