Опять дети. Опять проблемы. Опять война

Пространство без времени пахло ничем. В нём не существовало понятий «вчера», «сейчас» или «через мгновение». Там не было ни ветра, ни звуков падающей листвы, ни тяжелого гула битвы. Четыреста лет Лаурелин провела в идеальном, кристально чистом небытии, добровольно замуровав себя между секундами, пока мир снаружи сгорал, возрождался и вновь катился в бездну.

А теперь мир вокруг неё пах нагретой до белизны пылью, сухой полынью и приближающейся катастрофой.

– Проклятье, – процедила Лаурелин сквозь зубы, втягивая воздух.

Воздух был горячим, плотным и наждачной бумагой царапал горло. Но хуже всего было другое: под подошвами её сапог не было твёрдого пола штаб-квартиры в Магнолии, не было полированного камня архивов Арболеса, где она ещё пару секунд назад вычерчивала рунический круг. Под ногами была податливая, предательская масса. Раскалённый, ранящий песок. Жар моментально прошил тонкую подошву дорожной обуви, впиваясь в подушечки пальцев тупой, навязчивой болью.

Лаурелин ненавидела боль. Искренне, глубоко, до скрежета зубов.

Она пережила гибель родного дома четыре века назад. Пережила тот страшный день, когда драконье пламя обратило в пепел её детство, а маленькое, изувеченное тело Нацу перестало дышать у неё на руках. Она видела, как Зереф сходил с ума от горя и запретных знаний, пока не надел на себя вечное проклятие бога смерти. Она выдержала четыре сотни лет стазиса, вернулась во плоти, вскрыла пространственный шов над расколотой равниной, остановила бой между двумя братьями, которых любила больше собственной души, стёрла связь Нацу с фолиантом Э.Н.Д. и помогла вбить чертова Акнологию в небытие.

Она видела всё. Казалось бы, чем ещё мироздание могло её удивить?

Очередным дурацким экспериментом. Всего лишь безобидное наложение новой руны временного вектора на старый контур на ключицах. Лари просто хотела выяснить, почему после победы над Королем Драконов золотистый узор на её коже время от времени пульсировал остаточным резонансом чужих заклинаний. Результат? Разрыв темпоральной мембраны, свист сжатого вакуума и свободное падение в неизвестность.

– Нет, ну правда, великолепно, – пробормотала она, чувствуя, как правое плечо, отмеченное старым шрамом, привычно заныло от резкого перехода. – Браво, Лари. Великий маг времени, стратег двух континентов. Заблудилась в трёх рунах и поджариваешь пятки.

Лаурелин заставила себя успокоиться. Холодный, аналитический разум мгновенно отсёк вспышку раздражения, спрятав эмоции за непроницаемым ледяным щитом. Она сделала глубокий вдох, привычно потянувшись к эфиру вокруг себя.

И замерла.

Эфира не было.

Вообще. Ни крупицы. Ноль. Воздух звенел абсолютной пустотой, словно она рухнула на дно пересохшего колодца. Ни следа привычной магической энергии, которая пропитывала каждую травинку в королевстве Фиор. Однако мир не был мёртв. В нём пульсировало нечто иное — странное, более сырое, физическое, текущее ровными жилами сквозь почву, солнечный свет и раскалённый воздух. Внутренняя энергия. Дух.

«Энергия живых тел и стихий, но без эфирного каркаса, – быстро сделала вывод Лаурелин, слегка прищурив тёмные глаза. – Забавно. Мой собственный резерв полон, но подпитываться извне будет нечем, если не перестроить руны на поглощение этого… концентрата».

Она плавно взмахнула кистью руки. На ключицах вспыхнул мягкий золотистый свет, мгновенно пробежав по коже сложной вязью древних символов. Под её ступнями на долю секунды возник тончайший световой диск, отсекающий жар, и боль отступила. Лаурелин облегчённо выдохнула, расправила плечи и подняла взгляд.

Вот тут-то она и поняла, что в этом раскалённом пекле она не одна.

Прямо перед ней полукругом стояла группа подростков. Все они застыли в боевых стойках — нелепых, картинных, но безошибочно смертоносных, если судить по напряжению их тел. Похоже, вспышка её телепортации посреди пустынного плато застала их врасплох.

Лаурелин медленно оглядела каждого, и уголок её губ дрогнул в привычной саркастичной полуулыбке.

– Что ни день, так малолетки, – со вздохом великомученика произнесла она вслух. – Это какая-то карма семьи Драгнил? Меня преследуют дети с комплексом спасителей мира.

Она склонила голову к правому плечу, позволяя розовым прядям волос с чёрным градиентом на концах соскользнуть на грудь. Взгляд её чёрных глаз быстро и безжалостно препарировал каждого присутствующего.

Слева стоял смуглый парень с забавным хвостиком на макушке, сжимавший в руке бумеранг. Обычная сталь, простая физическая подготовка. Ни капли той самой странной энергии внутри, только упрямство и отчаянный, прикрытый бравадой страх.

Рядом с ним — темноволосая девчонка в синих одеждах. В её ладонях дрожала закрученная струя воды, вытянутая прямо из бурдюка на поясе. Вода переливалась на солнце, подчиняясь её пальцам. «Симпатично, – лениво подумала Лаурелин. – Но Джувия смыла бы эту лужицу одним чихом. Хотя техника интересная. Магия без кругов? Нет, манипуляция природной материей через внутренние каналы».

Чуть правее, в глубокой, приземистой стойке стояла маленькая девочка с чёрной челкой, закрывающей невидящие глаза. Слепая. Но её босые ноги упирались в песок с такой монолитной уверенностью, словно она держала на своих плечах всю планету. От неё исходили низкие вибрации — земля под ней пела.

Поодаль держала наготове веера девушка с боевым макияжем. Профессионал. Стойка выверенная, центр тяжести смещён идеально для защиты тех, кто слабее.

А вот парень рядом с ней заставил Лари на секунду задержать дыхание.

Худой, с бледным лицом и страшным ожогом вокруг левого глаза. Его кулаки были охвачены живым, яростным пламенем. Он дышал тяжело, сквозь зубы, готовый в любую секунду бросить этот огонь ей в лицо.

«Опять огонь. Снова подросток, изуродованный жизнью, пламенем и чужой жестокостью, – в груди кольнуло что-то горькое, отдающее пеплом четырехсотлетней давности, но Лаурелин даже бровью не повела. – У одного брата чешуя под кожей и вечный голод, у этого — шрам через пол-лица. Кажется, мальчики с пирокинезом рождаются исключительно для того, чтобы у меня болела голова».

И,