Странная любовь

Эмилия никогда не верила в городские легенды или триллеры, пока сама не стала главной героиней одного из них. Все началось десять дней назад, когда на ее телефон пришло первое сообщение с неизвестного номера. Короткое, сухое, бьющее наотмашь: «10 дней до твоей смерти».

Сначала она подумала, что это глупая шутка одноклассников. Затем — что это ошибка. Но когда она попыталась ответить дерзостью, требуя оставить ее в покое, счетчик сократился сразу на двое суток. Любое проявление неповиновения, любая попытка огрызнуться в переписке приводила к тому, что невидимый палач забирал у нее время.

Вчера ее едва не сбила черная машина с тонированными стеклами. Она чувствовала жар металла, пронесшегося в сантиметре от ее колен, видела свое отражение в лакированном боку автомобиля. А через минуту экран телефона вспыхнул: «Я мог быть чуть точнее, куколка. Следи за словами, иначе в следующий раз испугом ты не отделаешься».

Теперь время вышло.

Эмилия сидела на кухне, сжимая в дрожащих руках кружку с остывшим чаем. Мать ушла в ночную смену, брат уехал к друзьям. Она была одна. Ей казалось, что даже стены смотрят на нее. И она не ошибалась — в каждом углу, за решеткой вентиляции, в пожарном датчике были спрятаны крошечные объективы. Эдуард Нотт любил контроль. Он упивался им.

Тихий щелчок замка прозвучал как выстрел. Эмилия вскочила, опрокинув кружку. Темная жидкость потекла по столу, капая на пол, но она не обратила на это внимания. Дверь медленно отворилась.

Она не успела даже закричать. Чья-то мощная рука обхватила ее сзади, накрывая рот и нос пропитанной резким химическим запахом тканью. Эмилия дернулась, пытаясь ударить нападавшего локтем, послышался глухой хруст, острая боль прошила предплечье, и сознание милосердно погасло, погружая ее в вязкую черноту.

Пробуждение было тяжелым. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а тело казалось чужим и неповоротливым. Эмилия приоткрыла глаза и тут же зажмурилась от мягкого, но непривычного света. Она лежала на чем-то невероятно мягком. Проведя рукой по поверхности, она почувствовала холодный, скользкий шелк. Черный шелк.

Попытка приподняться на локтях закончилась вскриком боли. Левая рука была тяжелой и неподвижной — от кисти до самого плеча ее сковывал белоснежный гипс.

– Не делай резких движений, – раздался глубокий, ровный голос, от которого по спине пробежал мороз.

Эмилия резко повернула голову. В кресле у окна сидел мужчина. Он выглядел так, словно сошел с обложки журнала о высшем обществе, если бы это общество состояло из хищников. Высокий — даже сидя было понятно, что его рост далеко за сто девяносто, — широкоплечий, в идеально отглаженном темно-сером костюме. Его карие глаза смотрели на нее с таким пугающим спокойствием, что Эмилии захотелось забиться под кровать.

– Где я? – Ее голос прозвучал как хрип. – Кто вы?

– Ты дома, Эмилия, – ответил он, не меняя позы. – Мое имя Эдуард Нотт. И я твой будущий муж.

– Вы сумасшедший... – прошептала она, прижимая сломанную руку к груди. – Моя рука... это вы сделали?

Мужчина слегка наклонил голову набок.

– Досадная случайность. Ты слишком активно сопротивлялась Виктору, а у него тяжелая рука. Но не волнуйся, лучшие врачи уже позаботились о тебе. Однако у нас есть проблема посерьезнее перелома.

Эдуард поднялся. Его движения были грациозными и неспешными, как у пантеры. Каждое его приближение заставляло сердце Эмилии биться в горле. Он подошел к кровати и остановился, возвышаясь над ней темной скалой.

– Пока ты была в беспамятстве, тебе ввели препарат, – спокойно произнес он, глядя ей прямо в глаза. – Назовем это «проверкой на лояльность». Это яд, Эмилия. У тебя осталось около пятнадцати минут, прежде чем твои легкие откажутся работать.

Девушка замерла, ее зрачки расширились от ужаса. Она попыталась вдохнуть глубже, и ей показалось, что воздух действительно стал гуще, словно она вдыхала кисель.

– Зачем? – выдохнула она, чувствуя, как на глазах закипают слезы. – Зачем вы это делаете?

– Я не умею проигрывать, – просто ответил Нотт. – И я не умею просить. Мне нужна жена, которая будет принадлежать мне полностью. Твое согласие — это ключ к антидоту.

Он достал из кармана маленькую ампулу и шприц, демонстрируя их ей с тем же ледяным безразличием.

– Выбирай. Жизнь со мной, в достатке и безопасности, или смерть на этих шелковых простынях через четырнадцать минут.

Эмилия забилась в истерике. Слезы градом покатились по щекам, она начала хватать ртом воздух, который, казалось, перестал поступать в легкие. Паника захлестнула ее с головой.

– Пожалуйста! – закричала она, срываясь на визг. – Пожалуйста, не надо! Я согласна! Я на все согласна, только вколите это! Пожалуйста!

Эдуард ни на секунду не изменился в лице. Он присел на край кровати, и это движение было таким властным, что Эмилия невольно сжалась.

– Я хочу услышать это четко, – произнес он, протягивая руку и стирая слезу с ее щеки большим пальцем. Его кожа была холодной. – Скажи: «Я согласна стать твоей женой, Эдуард».

– Я согласна! – всхлипнула она, давясь рыданиями. – Я согласна стать твоей женой! Только спасите меня!

Нотт удовлетворенно кивнул. Он ловко набрал прозрачную жидкость в шприц и, перехватив ее здоровую руку, ввел иглу в вену. Эмилия зажмурилась, чувствуя, как по руке разливается холод. Через минуту ей действительно стало легче дышать — или это просто ушла паническая атака.

– Вот и умница, – тихо сказал он, убирая шприц. – Отдыхай. Виктор принесет тебе еду и лекарства.

Он поднялся и направился к выходу, но у самой двери остановился.

– И Эмилия? Не пытайся бежать. Камеры в твоей квартире были лишь началом. Теперь весь этот дом — твоя клетка. Но если будешь послушной, тебе в ней понравится.

Дверь закрылась, и щелчок замка ознаменовал начало ее новой жизни.

---

Прошло два часа. Эмилия лежала, уставившись в потолок, боясь даже пошевелиться. Боль в руке стала тупой и ноющей благодаря лекарствам, но душевная боль была невыносимой. Она думала о матери, о брате. Знают ли они, где она? Будут ли искать?

Тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. В комнату вошел мужчина постарше Нотта, с короткими светлыми волосами и шрамом над бровью. В руках он нес поднос.

– Меня зовут Виктор Тейлор, – произнес он ровным, лишенным эмоций голосом. – Я правая рука мистера Нотта. Принес ваш обед.

Он поставил поднос на прикроватную тумбочку. Запах свежего бульона и трав был приятным, но желудок Эмилии сжался от отвращения.

– Это вы мне руку сломали? – спросила она, глядя на него с ненавистью, смешанной с ужасом.

Виктор на мгновение задержал на ней взгляд своих серых глаз.

– Вы слишком активно дергались. Это была необходимость, чтобы ввести седативное. Мистер Нотт не любит, когда его вещи портятся, так что постарайтесь впредь не провоцировать подобные ситуации.

– Вещи? – Эмилия приподнялась на подушках. – Я для него вещь?

– Для него все — инструменты или ресурсы, – ответил Виктор, направляясь к выходу. – Но вам повезло. Вы — ресурс, который он решил оставить себе. Советую поесть. Завтра приедет портниха. Мистер Нотт хочет, чтобы свадьба состоялась как можно скорее.

– Свадьба? Со сломанной рукой?

Виктор остановился в дверях и впервые за все время слегка усмехнулся — холодно и неприятно.

– Гипс можно скрыть кружевом. А ваше согласие уже получено. В нашем мире слова имеют вес, Эмилия. Особенно те, что сказаны перед лицом смерти.

Когда он ушел, Эмилия осталась в тишине. Она посмотрела на свои пальцы, торчащие из гипса. Ей было семнадцать. Она должна была готовиться к выпускным экзаменам, а не к свадьбе с мафиозным боссом, который отравил ее, чтобы добиться согласия.

Она не знала, что «яд» в шприце был обычным физраствором с легким успокоительным. Эдуард Нотт не собирался убивать то, что так долго выслеживал. Ему просто нужно было сломать ее волю так же легко, как его помощник сломал ее кость. И он своего добился.

Вечером Эдуард снова зашел к ней. Он не спрашивал о самочувствии. Он просто сел рядом и открыл ноутбук, показывая ей эскизы платьев и списки гостей.

– Выбери то, что нравится, – приказал он.

– Мне все равно, – тихо ответила она, отворачиваясь к стене.

Эдуард медленно закрыл крышку ноутбука. В комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина. Эмилия чувствовала, как он смотрит на ее затылок.

– Эмилия, посмотри на меня.

Она не шевельнулась. Тогда он протянул руку и, схватив ее за подбородок, заставил повернуться. Его глаза были опасно спокойными, и это пугало больше, чем если бы он кричал.

– Я ценю твою скорбь по прошлой жизни, – негромко произнес он. – Но давай договоримся. Ты можешь плакать, можешь ненавидеть меня, но ты будешь выполнять то, что я говорю. Если я прошу выбрать платье — ты выбираешь платье. Если я прошу улыбаться гостям — ты будешь сиять.

– А если нет? – вызов в ее голосе был слабым, но он был.

Эдуард чуть сильнее сжал ее челюсть.

– Твой брат всё еще ходит в школу той же дорогой, Эмилия. Машина, которая чуть не сбила тебя, может оказаться менее маневренной рядом с ним. Ты этого хочешь?

Девушка замерла. Холодная волна ужаса окатила ее.

– Нет... – прошептала она. – Пожалуйста, не трогайте его.

– Тогда будь хорошей девочкой, – Нотт отпустил ее и поднялся. – Выбери платье до утра. Виктор придет за ответом.

Он вышел, не оглядываясь. Эмилия осталась одна в огромной кровати, окруженная роскошью, которая теперь казалась ей склепом. Она поняла, что отсчет не закончился. Он просто перешел в новую фазу. Десять дней до смерти старой Эмилии Уон закончились. Начался первый день ее жизни в качестве собственности Эдуарда Нотта.

Она потянулась к ноутбуку здоровой рукой. Экран светился, предлагая десятки вариантов белого шелка и кружева. Выбирая фасон, она чувствовала, как внутри нее что-то окончательно умирает, уступая место холодному, парализующему подчинению.

Где-то в глубине дома Эдуард Нотт стоял у окна своего кабинета, потягивая дорогой виски. Виктор стоял за его спиной.

– Она приняла условия? – спросил Тейлор.

– У нее не было выбора, – отозвался Эдуард, глядя на свое отражение в темном стекле. – Она еще слишком молода, чтобы понять: в этом мире безопасность стоит дороже свободы. Она привыкнет. А когда гипс снимут, она сама не захочет уходить.

– Вы уверены, сэр?

Нотт обернулся, и в его карих глазах блеснул стальной блеск.

– Я всегда получаю то, что хочу, Виктор. А Эмилию Уон я захотел в ту секунду, когда увидел, как она переходит улицу, не глядя по сторонам. Ей нужен тот, кто будет смотреть за нее. И это буду я.

Свадьба была назначена через неделю. Город еще не знал, что у его негласного короля появилась королева — маленькая, напуганная девочка со сломанной рукой и разбитым сердцем. Но Эдуарда Нотта это не заботило. Он любил тишину, порядок и свою новую игрушку, которая так красиво смотрелась на черном шелке его постели.