Сын

Солнечный свет лениво полз по паркету гостиной, вырисовывая причудливые узоры, но тепла он не приносил. Напротив, воздух в комнате казался пропитанным ледяным холодом, который исходил не от сквозняка, а из самой глубины пространства. Я чувствовал, как тьма сгущается по углам, становясь плотной, почти осязаемой.

Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, чье имя заставляло содрогаться миры, сейчас находился в самом нелепом положении за всю свою жизнь. Мой рост в сто девяносто два сантиметра, мои широкие плечи и сила, способная сокрушать горы, — всё это было заперто в теле огромного черного кота. Мои глаза, обычно серые, как грозовая туча перед бурей, теперь горели потусторонним алым светом из-под пушистых бровей.

Рядом со мной, свернувшись калачиком на мягком диване, лежала Ча Хаин. Моя невеста, сильнейшая женщина-охотник, превратилась в изящную белую кошку с мехом чище первого снега. Она сонно моргала, и в её взгляде читалась та же беспомощность, смешанная с раздражением, что и в моем. Мы попали под действие странных чар во время зачистки очередного разлома — древнее проклятие, которое лишило нас человеческого облика, но оставило при нас нашу гордость.

Вокруг дивана, словно верные стражи, колыхались тени. Мои солдаты, даже в этом состоянии, чувствовали угрозу. Игрит и Берилл, принявшие облик призрачных зверей с обнаженными клыками, яростно шипели, их глаза светились фиолетовым пламенем.

– Почему ты стоишь там и смотришь на неё так, словно хочешь умереть? – пророкотал мой голос, превратившийся в глубокое, вибрирующее мурлыканье, от которого задрожали стекла в окнах. – Ты хочешь, чтобы мои тени разорвали тебя на части, или ты уходишь прямо сейчас?

Я поднял тяжелую голову с лап и лениво зевнул, демонстрируя острые, как кинжалы, зубы. Передо мной стоял мой сын, Сон Юки.

В свои семнадцать лет Юки был моей точной копией, только в человеческом обличье. Рост сто восемьдесят восемь сантиметров, атлетическое телосложение, черные взъерошенные волосы и эта его фарфоровая кожа, которая делала его похожим на ожившую статую. Но больше всего поражали его глаза — небесно-голубые в обычном состоянии, они вспыхивали фиолетовым, стоило ему воззвать к силе. На его руке темнела татуировка, а в ушах поблескивали серьги — бунтарский дух, который он унаследовал явно не от меня.

Юки смотрел на нас сверху вниз, и в его взгляде не было ни капли страха. Напротив, я видел в нем растущее раздражение. Власть Монарха, которой он обладал по праву рождения, пульсировала в его венах. Его сила — теневые щупальца — уже начали непроизвольно пробиваться сквозь пол, извиваясь, как черные змеи.

– Отец, ты серьезно? – Юки скрестил руки на груди, и его глаза начали наливаться тем самым фиолетовым светом. – Ты угрожаешь мне своими тенями, будучи в теле домашнего питомца? Мама едва соображает, что происходит, а ты продолжаешь строить из себя владыку преисподней.

– Знай свое место, Юки, – прорычал я, чувствуя, как шерсть на загривке встает дыбом. – Даже в этом облике я остаюсь твоим отцом и Монархом.

Терпение Юки лопнуло. Я увидел, как его челюсти сжались. Он не просто был злым — он был в ярости от того, что мы, величайшие защитники человечества, превратились в обузу, требующую ухода.

– Хватит, – коротко бросил он.

Юки щелкнул пальцами. Это был не просто звук — это был приказ реальности. Левая рука парня окуталась темной дымкой. Прежде чем я успел среагировать, из пола вырвались мощные теневые щупальца. Они были быстрее моих рефлексов в кошачьем теле.

– Что ты... – начала было Хаин, издав короткий «мяук», но щупальца уже обвили её и меня, поднимая в воздух.

– Вы оба ведете себя как капризные дети, – голос Юки стал холодным, как лед Антарктиды. – Если вы хотите быть котами, то и обращаться я с вами буду соответственно.

Он потащил нас по воздуху в сторону дальней комнаты. Я пытался призвать Игрита, но тени Юки подавляли мою связь с легионом. Его власть Монарха в этот момент оказалась чище и стабильнее моей, искаженной проклятием.

Юки распахнул дверь в комнату, которую мы обычно использовали для хранения вещей, но сейчас она была полна странного, дурманящего запаха. Там уже находились другие коты — обычные, дворовые, которых Юки, видимо, собрал со всей округи. Но они вели себя странно. Их глаза были затуманены, они метались по комнате в каком-то неистовом возбуждении.

– Афродизиак для животных, – сухо пояснил Юки, закидывая нас внутрь. – Посмотрим, как ваша гордость справится с инстинктами.

Он бесцеремонно прижал меня и Хаин к полу с помощью своей силы. Мы не могли даже пошевелиться. Мои мышцы словно окаменели под давлением его воли.

– Юки, остановись! – попытался я приказать, но из моего горла вырвался лишь хриплый вой.

– Наслаждайтесь обществом, – бросил сын, прежде чем закрыть дверь.

Обычные коты, подстегиваемые действием паров афродизиака, тут же обратили на нас внимание. Для них мы не были Монархами или героями S-ранга. Мы были просто чужаками на их территории.

Первый кот, крупный рыжий оборванец с порванным ухом, кинулся на Хаин. Она зашипела, пытаясь выпустить когти, но сила Юки держала её лапы прижатыми к ковру. Рыжий начал яростно драть её белоснежный мех, кусая за шею. Хаин издала жалобный, полный боли звук, который разорвал мне сердце.

– Нет! – взревел я внутри своего разума.

Другой кот, серый и костлявый, набросился на меня. Его когти впились мне в бок, разрывая кожу. Я чувствовал вкус собственной крови, но не мог даже ударить в ответ. Теневые щупальца Юки надежно фиксировали каждое мое движение.

Мы были беспомощны. Великий Сон Джинву и блистательная Ча Хаин стали игрушками для уличных животных в руках собственного сына.

– Юки... почему? – пронеслось у меня в голове, когда очередной удар когтистой лапы пришелся мне по морде.

Через щель под дверью я видел тень сына. Он стоял там, не уходя. Я чувствовал его ауру — она была спокойной, но в ней сквозила какая-то пугающая решимость. Он не просто наказывал нас. Он ломал нас, заставляя почувствовать ту самую уязвимость, от которой мы так долго пытались его оградить.

– Ты должен был защищать нас, а не предавать, – подумал я, закрывая глаза, когда боль стала невыносимой.

Но Юки лишь молчал. Его власть над тенями в этой комнате была абсолютной. Мы были заперты в этом кошмаре, где гордость Монарха смешивалась с грязью и кошачьей шерстью, а солнечный свет за окном казался издевкой над нашей павшей славой.

– Помни этот урок, отец, – донесся до меня его тихий голос сквозь запертую дверь. – Даже у богов есть предел. И сегодня этот предел — я.

Я почувствовал, как сознание начинает ускользать под тяжестью боли и унижения. Последнее, что я видел перед тем, как тьма окончательно поглотила меня — это фиолетовые глаза моего сына, в которых не было ни капли жалости. Только холодный расчет нового правителя теней.