Интрига

Завод по изготовлению картона — место, казалось бы, напрочь лишенное романтики. Гул станков, бесконечные ряды бурых коробок, специфический запах клея и бумаги. Но именно здесь, среди серого бетона и грохота механизмов, моя жизнь сделала крутой разворот на сто восемьдесят градусов.

Я пришла сюда обычной «серой мышкой». Лишний вес, отсутствие макияжа, вечный пучок на голове — мне было всё равно, как я выгляжу, лишь бы смена прошла быстрее. Но потом наш бригадир ушел в отпуск, и к нам поставили Юру. Высокий, уверенный, с той самой ехидной ухмылкой, от которой внутри всё сжимается в тугой узел. Сначала я ничего не чувствовала, но две недели его подмены растянулись на месяцы, и я пропала.

Ради него я начала меняться. Реснички, маникюр, жесткая диета — килограммы уходили, а желание видеть его росло как на дрожжах. Я даже начала выходить на подработки в свои выходные, лишь бы просто дышать с ним одним воздухом. И вот теперь, спустя год этого безумного марафона взглядов и случайных касаний, мы стоим на пороге чего-то, что пугает и манит одновременно.

Сентябрьский воздух был прохладным, но в цеху, как обычно, стояла духота. Я работала на обвязке, стараясь не смотреть в сторону Юрия, который копался в соседнем станке. После моего недавнего признания на улице — того самого, когда я, переступив через себя, честно сказала: «Я хочу тебя», — между нами повисло странное напряжение.

Юра подошел неслышно. Я почувствовала его присутствие по запаху — смесь хорошего парфюма и заводской пыли.

– Опять в двух наушниках? – раздался его голос совсем рядом. – Снимай давай.

Я увернулась, прижимая ладони к ушам.

– Нет, мне так удобнее.

– А если я кричать начну, что меня на станок намотало, а ты не услышишь? – Он прищурился, и в уголках его глаз пролегли лукавые морщинки.

– Я тебя везде услышу, Юра, – ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Он не выдержал взгляда, усмехнулся и быстрым, ловким движением сорвал один наушник, пряча его в карман своих рабочих брюк.

– Вот так-то лучше, Анатольевна. Иди-ка, принеси у начальника ручку и фломастер, нужно заказ отметить.

Я покорно пошла, чувствуя, как горят щеки. Он любил называть меня по отчеству, и в его устах это звучало не официально, а как-то интимно, по-особенному.

Через час, когда выдался перерыв, он кивнул мне в сторону выхода.

– Пошли покурим.

Мы стояли на крыльце. Юра курил медленно, задумчиво глядя на пустой двор. Я крутила в руках электронку, не зная, с чего начать.

– Чего ты такой грустный сегодня? – спросила я наконец. – Две недели сам не свой ходишь.

– Да дома проблемы были, – он неопределенно махнул рукой. – Чуть с женой не развелся.

Внутри что-то екнуло. Радость? Сочувствие? Я сама не знала.

– Треш, – выдохнула я, пытаясь скрыть улыбку. – Из-за этого хмурый был?

– Ага. Тяжелые недели. Эмоциональные качели, понимаешь? Не люблю я это всё.

– Зато не скучно, – парировала я. – Остринка в отношениях.

Юра повернулся ко мне, облокотившись о перила. Его взгляд стал тяжелым, изучающим.

– Лучше другая остринка, чем эта, – он сделал паузу, понизив голос. – Чего ты так смотришь? Опять хочешь что-то сказать?

– Да нет... просто смотрю.

– Да я же вижу, Даш. У тебя всё на лице написано. Ты же не просто так сверлишь меня глазами, хочешь ведь что-то высказать. Ну, говори, я же не буду смеяться.

Я отвела глаза.

– Сейчас не подходящий момент.

– На смене никогда не будет подходящего момента, – отрезал он. – Но ты же сама понимаешь: всему свое время. Я тебе всё скажу, когда придет срок. Возможно, скоро, а может, придется подождать.

– Плохая отговорка, – прошептала я.

– Нет, я серьезно.

Он подошел ближе. Я чувствовала жар, исходящий от его тела. Его рука скользнула по моему плечу, едва ощутимо погладив кожу.

– Ты ведь из-за меня на подработки выходишь? – вдруг спросил он с той самой ехидной улыбкой. – Признавайся.

– Я работаю, Юра, – попыталась я защититься. – Деньги лишними не бывают.

– И сейчас «работаешь»? – Он кивнул на мои губы, которые я непроизвольно облизнула. – Я же вижу, как ты на меня подвешена. Тебе нравится эта неопределенность, нравится, что я непредсказуемый.

– Ты просто тешишь свое самолюбие, – буркнула я, чувствуя, как в животе начинают порхать те самые «бабочки», которые больше похожи на стаю встревоженных птиц.

– Мне не пятнадцать лет, чтобы его тешить, – серьезно ответил он. – Я просто констатирую факт. Тебя тянет к запретному, Даша. Как и меня.

Он замолчал, теребя обручальное кольцо на пальце. Я смотрела на этот металл, который должен был быть преградой, но почему-то казался лишь формальностью.

– А если у меня жених появится? – вдруг вырвалось у меня. – Ты всё равно захочешь, чтобы я с тобой... ну, ты понял?

Юра замер. Его глаза потемнели.

– А у тебя появится жених? – спросил он с вызовом.

– Нет, – честно призналась я.

– Ну вот и всё. А если через год появится — я ждать не буду. Наш «долг» по спору нужно отдавать вовремя.

Я вспомнила тот дурацкий спор на сорок тысяч коробок, который сама же и предложила. Я проиграла, и ценой проигрыша стал интим. Юра тогда сказал: «По-другому отдашь». И мы оба поняли, о чем речь.

– Я боюсь, Юр, – тихо сказала я, глядя на свои кроссовки. – Я очень боюсь, что я тебе не понравлюсь. Одно дело — в одежде, другое — без. У меня самооценка ниже плинтуса, я же вижу других девчонок... подтянутых, красивых. А я?

Юра резко сократил расстояние между нами. Он взял меня за подбородок, заставляя поднять голову.

– Странно с такой внешностью иметь такую низкую самооценку, – произнес он, и в его голосе не было ни капли издевки. – Я когда тебя впервые увидел, еще тогда, в начале, подумал: «Нифига себе, какая сучка дерзкая». Я думал, ты себе цену знаешь. А ты, оказывается, маленькая девочка, которая прячется за масками.

– Я не маленькая девочка, – попыталась я возразить, но голос дрогнул.

– Маленькая, – он улыбнулся, и эта улыбка была самой доброй за весь день. – Ты красивая, Даш. И тело твое мне нравится. В сексе важен не опыт и не отсутствие животика, а эмоции. А их у нас будет через край, поверь. Я хочу тебя, и уже давно. Ты думаешь, я просто так за тобой по цеху хожу?

Я затаила дыхание.

– Но ты женат...

– Неправильно, – согласился он. – Всё это в корне неправильно. Но остановиться я уже не могу. И ты не можешь.

Он отстранился, когда в дверях показался кто-то из коллег. Снова маска безразличия, снова рабочий ритм.

Весь остаток смены я летала. Мы перекидывались короткими фразами, он подходил «помочь» со станком, хотя я справлялась сама, и каждый раз его рука как бы случайно касалась моей талии или бедра.

– Ты сегодня духи поменяла? – спросил он, проходя мимо.

– Да. Заметно?

– Очень. Приятный запах.

Ближе к вечеру, когда мы остались вдвоем у паллетообмотчика, я решилась спросить:

– А когда? Ну... то, о чем мы говорили.

Юра посмотрел на часы, потом на меня.

– Всему свое время, Даш. Я сам назначу место и час. Не переживай, я не передумал. Наоборот, сегодняшний вечер мне понравился больше, чем мой день рождения.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что ты открылась. Душевно. Это ценнее, чем просто слова по пьяни.

Я стояла, прислонившись к стопке картона, и смотрела, как он уходит в сторону раздевалок. Мой Юра. Сложный, женатый, ехидный, но такой необходимый.

Когда я уже выходила с проходной, я увидела его у ворот. Он стоял со своей женой и маленьким ребенком. Сердце пропустило удар. Его жена — симпатичная, стройная — посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, когда я проходила мимо. Мне стало не по себе, я ускорила шаг, чувствуя спиной её холодное внимание.

«Она всё чувствует», – пронеслось в голове.

Но через десять минут мой телефон пискнул. Сообщение от Юры:

«Даш, посмотри завтра, вписали ли тебя в последнее задание на поддон. Я подписал не глядя. Если нет, сфоткай и скинь мне, впишем».

Я улыбнулась. Он заботится. Он думает обо мне даже тогда, когда рядом семья.

Дома я долго не могла уснуть. Перебирала в голове каждое его слово, каждое касание. «Цени этот момент», – сказал он. И я ценила. Я знала, что впереди будет сложно, что будут слезы и новые приступы паники, но этот «картонный лабиринт» стал для меня самым важным местом на земле.

Я подошла к зеркалу, рассматривая свое отражение. Может, он прав? Может, я действительно выиграла «генетическую лотерею», как он сказал, а мой страх — лишь тень прошлого?

Второго ноября у меня день рождения. Юра намекнул, что это идеальная дата. И я жду. Жду с ужасом и восторгом одновременно. Потому что знаю: после этого «первого раза» моя жизнь уже никогда не будет прежней.

– Ты сучка, Дашка, – прошептала я своему отражению, копируя его интонацию. – Но ты его сучка.

И, закрыв глаза, я снова почувствовала его руку на своем плече и услышал тихий шепот: «Всё будет. Обязательно будет».