Ночной дозор

Джунгли Рук-Айленд не знали пощады. Они дышали влажным зноем, гнилью и кровью, смыкаясь вокруг Джейсона Броди плотной зеленой стеной. Каждый шорох заставлял его вздрагивать, каждый крик экзотической птицы казался предсмертным воплем кого-то из его друзей.

Он шел по узкой тропе, ведущей к лагерю пиратов, чувствуя, как подрагивают пальцы на рукояти мачете. Но он не собирался сражаться. Не сегодня. У него не осталось патронов, не осталось сил и, что самое страшное, не осталось надежды. Цитра требовала от него стать воином, но её «путь ракьят» казался лишь очередной формой рабства. Друзья томились в клетках, и время утекало сквозь пальцы, как прибрежный песок.

Джейсон остановился перед ржавыми воротами аванпоста. Охранники в красных повязках мгновенно вскинули автоматы, но он поднял руки вверх, показывая пустые ладони.

– Мне нужен Ваас! – крикнул он, сорвав голос. – Скажите ему, что Снежок пришел поговорить!

Пираты переглянулись, скалясь в издевательских ухмылках, но один из них прижал пальцы к рации. Спустя бесконечно долгие пять минут ворота со скрипом отворились.

Ваас Монтенегро ждал его на веранде обветшалого дома, закинув ноги на стол. В руке он вертел заряженный револьвер, а в глазах плясали те самые искры чистого, незамутненного безумия, которые Джейсон видел в ту ночь, когда Грант упал на землю с простреленным горлом.

– Ну надо же, – Ваас спрыгнул со стола и в два шага преодолел расстояние до Джейсона, обходя его по кругу, словно хищник. – Мой любимый маленький ягненок сам пришел на бойню. Ты потерялся, Джейсон? Или пришел попросить меня закончить начатое?

Джейсон стоял неподвижно, хотя всё его нутро кричало о том, что нужно бежать. Запах пота, пороха и дешевого одеколона, исходящий от Вааса, вызывал тошноту и странное, болезненное возбуждение.

– Мне нужна твоя помощь, – выдавил Джейсон, глядя прямо в расширенные зрачки психопата.

Ваас замер. Секунду царила тишина, а затем лес взорвался его хриплым, лающим смехом. Он смеялся так сильно, что согнулся пополам, хлопая себя по колену.

– Помощь? Помощь от меня? – Ваас резко перестал смеяться и приставил ствол револьвера к подбородку Джейсона, заставляя того задрать голову. – Я убил твоего брата, искромсал твою жизнь, а ты приходишь ко мне? Ты вообще понимаешь значение слова «безумие», Снежок?

– Хойт собирается их убить, – быстро проговорил Джейсон, игнорируя холод стали у кожи. – Ты ненавидишь его не меньше, чем я. Ты хочешь свободы от него. Помоги мне вытащить моих друзей и убраться с этого проклятого острова, и я... я сделаю всё, что захочешь.

Ваас прищурился. Он медленно убрал револьвер и провел грязным пальцем по шраму на щеке Броди. В его взгляде появилось нечто новое – не просто жажда убийства, а хищный, плотоядный интерес.

– Всё, что я захочу? – переспросил он, понизив голос до вкрадчивого шепота. – Ты понимаешь, на что подписываешься, мальчик из Калифорнии? Здесь нет правил. Здесь нет стоп-слов.

– У меня нет выбора, – Джейсон сглотнул, чувствуя, как по спине катится холодная капля пота. – Цитра хочет сделать из меня монстра, Хойт хочет сделать из моих друзей товар. Ты – единственный, кто делает то, что хочет сам.

Ваас схватил его за затылок, больно вплетая пальцы в отросшие волосы, и притянул к своему лицу.

– Ладно, Снежок. Мы заключим сделку. Я дам тебе людей, я дам тебе оружие, я лично прикрою твою задницу, когда мы будем штурмовать комплекс Хойта.

Он сделал паузу, и его губы растянулись в хищном оскале.

– Но цена будет высокой. Ты отдашь мне себя. Не как воин, не как союзник. А как вещь. Я буду делать с тобой всё, что мне вздумается, пока мне не надоест. И ты не посмеешь пикнуть. Согласен?

Джейсон закрыл глаза. Перед внутренним взором пронеслись лица Лизы, Дейзи, Оливера. Он вспомнил кровь Гранта на своих руках. Если это цена за их жизни, если это способ наконец-то закончить этот кошмар...

– Да, – прошептал он. – Я согласен.

Ваас резко оттолкнул его, довольно осклабившись.

– Хороший мальчик. Иди в дом. Нам нужно... скрепить договор, прежде чем мы перейдем к планированию.

Внутри дома пахло плесенью и старой кожей. Единственная комната была завалена ящиками с патронами и пустыми бутылками. Ваас вошел следом, с грохотом закрыв дверь на засов. Свет закатного солнца пробивался сквозь щели в досках, расчерчивая пространство золотистыми полосами.

– Раздевайся, – коротко бросил Ваас, усаживаясь на край обшарпанной кровати.

Джейсон замер. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица.

– Прямо сейчас?

– А ты думал, я дам тебе кредит доверия? – Ваас вытащил нож и начал лениво чистить ногти. – Одежду на пол. Живо.

Дрожащими руками Джейсон начал расстегивать пуговицы рубашки. Ткань, пропитанная грязью и солью, упала к его ногам. Затем последовали ботинки и брюки. Он остался стоять посреди комнаты, чувствуя себя невероятно уязвимым под тяжелым, оценивающим взглядом пирата. Ваас смотрел на татуировку-тату на его левой руке, на шрамы, которые Джейсон успел получить за эти несколько недель.

– Ты изменился, Снежок, – Ваас поднялся и подошел вплотную. – Остров тебя пожевал, но не проглотил. Пока что.

Он грубо схватил Джейсона за плечо и толкнул к кровати, заставляя лечь на живот. Холодный металл наручников щелкнул на запястьях Джейсона раньше, чем он успел осознать, что происходит.

– Эй! – вскрикнул Броди, дернувшись. – Ты не говорил про...

– Тсс, – Ваас наклонился к его уху, обжигая горячим дыханием. – Я говорю – ты слушаешь. Это и есть сделка. Помнишь?

Джейсон уткнулся лицом в пыльную подушку, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Он слышал, как Ваас расстегивает свой ремень, слышал звук падающей одежды. Каждое движение пирата было пропитано агрессией и властью.

Когда Ваас навалился на него сверху, Джейсон невольно вскрикнул от тяжести и резкого запаха чужого тела. Ваас не был нежным. Он не собирался быть ласковым. Он впился зубами в плечо Джейсона, оставляя болезненный след, и его руки, мозолистые и грубые, начали исследовать тело пленника с бесцеремонностью хозяина.

– Ты ведь ненавидишь меня, да? – прохрипел Ваас, прижимаясь всем телом. – Ненавидишь так сильно, что готов сдохнуть.

– Я... я тебя убью, – выдавил Джейсон сквозь зубы, когда Ваас начал двигаться против него, дразня и мучая.

– О-о-о, вот это мне нравится! – Ваас рассмеялся, и этот смех пробрал Джейсона до костей. – Дай мне эту злость. Вложи её в каждый свой стон.

Всё, что последовало за этим, превратилось для Джейсона в хаотичный вихрь боли и странного, постыдного удовольствия, которое он не хотел признавать. Ваас брал его жестко, напористо, словно стараясь вытравить из него остатки цивилизованного человека. Это не было актом любви или близости – это была инициация в мир безумия, где единственным законом была сила.

Джейсон кусал губы до крови, чтобы не кричать, но когда Ваас входил в него, резкие толчки вырывали из груди рваные вздохи. Он чувствовал, как пальцы Вааса впиваются в его бедра, оставляя синяки, которые будут напоминать о сегодняшнем дне еще долго.

– Смотри на меня, – приказал Ваас, хватая его за волосы и заставляя повернуть голову.

Джейсон открыл глаза. Мир плыл, но лицо Вааса было пугающе четким. В его глазах не было торжества победителя, там была пустота, которую он пытался заполнить этой яростью. В этот момент Джейсон понял: они оба сломаны. Остров сделал их такими.

– Ты мой, Снежок, – прошептал Ваас, и в его голосе на мгновение проскользнула почти человеческая тоска. – Теперь ты по-настоящему один из нас.

Когда всё закончилось, Ваас не ушел. Он откинулся на спину, тяжело дыша, и оставил одну руку на талии Джейсона, словно клеймо. Джейсон лежал неподвижно, глядя в потолок. Наручники все еще впивались в запястья, но он не просил их снять.

– Завтра на рассвете, – голос Вааса снова стал деловым и холодным, как будто последних тридцати минут не существовало. – Мы ударим по восточному лагерю Хойта. Мои ребята подготовят грузовик с пулеметом.

Джейсон медленно повернул голову.

– Ты сдержишь слово?

Ваас повернулся к нему, его глаза снова сверкнули безумием.

– Я всегда держу слово, когда дело касается хорошей резни. А ты, Снежок... ты теперь мой личный проект. И поверь, я еще не закончил с твоим обучением.

Джейсон закрыл глаза, чувствуя, как внутри него что-то окончательно умирает, уступая место холодному, расчетливому зверю. Он спасет друзей. Он выведет их отсюда. Но цена, которую он заплатил, навсегда оставит его на этом острове, даже если он когда-нибудь сможет его покинуть.

– Я буду готов, – тихо ответил он.

Ваас усмехнулся и, потянувшись к тумбочке, достал ключ от наручников.

– Конечно, будешь. У тебя просто нет другого выхода.

В ту ночь в джунглях Рук-Айленд двое врагов спали в одной комнате, разделенные ненавистью и связанные сделкой, скрепленной на крови и боли. И где-то в глубине леса Цитра чувствовала, как её избранный воин ускользает из её рук, выбирая путь гораздо более темный, чем она могла себе представить.