Стукач

Воздух в глубине убежища Поджигателей всегда пах свежей зеленью гигантского древа, влажной корой и резким, въедливым духом машинного масла. Для Джинкс этот коктейль запахов был лучшим на свете парфюмом, особенно когда рядом крутился Экко, вечно перепачканный сажей, с неизменной белой краской на лице и сосредоточенной морщинкой между бровей.

Они сидели на широком деревянном настиле мастерской, склонившись над очередным безумным механизмом. Это была помесь пневматической ловушки и портативного гранатомёта — совместное творение, в котором гениальная хаотичность Джинкс сталкивалась с выверенной точностью Экко.

– Говорю тебе, пружина слишком тугая, – бормотал Экко, придерживая медную пластину тонкими, мозолистыми пальцами. – Если мы сейчас отпустим фиксатор, отдачей снесёт половину верстака.

– Не снесёт! Я всё рассчитала! Ну, почти всё. Примерно процентов на… сорок, – Джинкс весело фыркнула, поправляя длинную синюю косу, норовившую упасть прямо в шестерёнки. – Держи крепче, Мальчик-Часики. Сейчас затяну последний болт, и будет ба-бах! В хорошем смысле.

– Джинкс, подожди, давай я перехвачу…

Она не подождала. Металлический рычаг, сорвавшись с упора из-за чрезмерного давления, щёлкнул с оглушительной силой. Острый зазубренный край пластины молниеносно взметнулся вверх, полоснув по воздуху и по предплечью Джинкс.

Раздался короткий лязг, звон упавшего гаечного ключа и глухой, придушенный вскрик.

– Ай, кусачая дрянь! – Джинкс отдёрнула руку, инстинктивно прижимая её к груди.

Экко среагировал быстрее, чем успел подумать. В долю секунды он отбросил инструмент, перехватил её запястье и нахмурился. Между бледными пальцами Джинкс уже проступала яркая, алая кровь, быстро пачкая рукав майки.

– Так, сиди смирно, – голос Экко моментально стал жёстким, командирским — тем самым тоном, которым он раздавал приказы своим бойцам.

– Да ерунда, просто царапина! – попыталась отмахнуться Джинкс, хотя лицо её заметно побледнело, а губы нервно дрогнули. – Пара капель, подумаешь! Я на такие штуки даже внимания не…

– Джинкс, это не царапина, там глубокий порез. Поднимайся. Живо.

Не слушая её возмущённого шипения, Экко подхватил её под локоть и потащил через мостики к лекарю базы. Старик-травник, привыкший к переломам и рваным ранам от столкновений с силовиками или химбаронами, осмотрел повреждение без лишних слов. Джинкс всю процедуру отчаянно кривилась, дёргалась и сыпала проклятиями в адрес непокорных железяк, но сидела на месте — тяжёлая ладонь Экко на её плече действовала странно успокаивающе.

Рану промыли жгучим антисептиком, щедро смазали заживляющей мазью с резким ментоловым запахом и туго забинтовали свежей белой тканью от запястья почти до самого локтя.

– Пару дней никаких тяжёлых инструментов, милочка, – строго предупредил лекарь, пряча ножницы.

– Ага, конечно, разбежалась, – буркнула Джинкс, разглядывая повязку.

Когда они покинули убежище и направились к подъёмнику, ведущему наверх, в Пилтовер, солнце уже клонилось к закату, заливая золотом стеклянные башни верхнего города. Чем ближе они подходили к особняку Киррамман, тем заметнее напрягался Экко.

– Надо сразу сказать Вай, – нарушил он тишину, искоса поглядывая на девушку. – И Кейтлин. Рану нужно будет перевязать завтра утром и следить, чтобы не началось воспаление.

Джинкс резко затормозила посреди тротуара, едва не наступив ему на ногу.

– Ты с ума сошёл?! – её розовые глаза округлились от искреннего ужаса. – Сказать им? Ни за что! Ни за какие шестерёнки в мире!

– Джинкс, это просто порез. Они должны знать.

– «Просто порез»? – передразнила она его, активно жестикулируя здоровой рукой. – Ты вообще слышал мою сестру, когда она начинает читать нотации? А эту её распрекрасную Кекс? Они же не просто обработают руку! Они устроят допрос с пристрастием! Вай начнёт своё вечное: «Джинкс, ты опять не смотрела по сторонам! Ты вообще думаешь головой, когда лезешь в механизмы?!» А Кейтлин встанет рядом, сложит руки на груди, сделает это своё высокомерное лицо шерифа и скажет: «Согласно правилам безопасности, неосторожное обращение с металлоконструкциями недопустимо в пределах жилого сектора… бла-бла-бла!»

Экко с трудом сдержал улыбку, хотя пародия вышла пугающе точной.

– Они просто беспокоятся о тебе. И они правы. Ты была неосторожна.

– Я была гениальна, просто физика подвела! – заупрямилась Джинкс, скрестив руки на груди и тут же зашипев от боли в пораненном предплечье. – Короче, Экко. Застегни рот на замок. Мы приходим, ты молчишь, я иду к себе, надеваю огромную кофту, и никто ничего не знает. Ясно?

Экко тяжело вздохнул, глядя на её упрямое, взъерошенное лицо.

– Ладно, – соврал он, решив не спорить прямо на улице.

У массивных дверей поместья Киррамман Джинкс облегчённо выдохнула. Она повернулась к парню, быстро приподнялась на цыпочки и коротко чмокнула его в тёплую щёку.

– Спасибо за спасение от потери крови, мой доблестный рыцарь на ховерборде, – прошептала она с озорной ухмылкой. – А теперь я исчезаю. Помни: ты нем как рыба.

– Как рыба, – повторил Экко с абсолютно нечитаемым выражением лица.

Джинкс скользнула внутрь дома, бесшумно, словно тень, устремившись вверх по лестнице в свою комнату.

Экко остался стоять в холле. Дверь гостиной была приоткрыта, оттуда доносились негромкие голоса и звон чайных чашек. Парень помялся на месте ровно три секунды. Чувство долга и искренняя тревога за эту сумасшедшую девчонку перевесили любые обещания молчать. Он решительно толкнул дверь.

Вай сидела на диване, закинув ноги на низкий столик, и жевала печенье. Кейтлин, сидевшая напротив с папкой каких-то отчётов, как раз собиралась сделать ей замечание по поводу манер, но появление Экко заставило обеих поднять головы.

– О, Экко! – Вай широко улыбнулась, стряхивая крошки с майки. – А где мелкая? Опять убежала к себе варить очередную бомбу из мыла и сахара?

– Она у себя, – Экко потёр затылок, чувствуя себя последним предателем, но отступать было поздно. – Слушайте… Джинкс просила ничего не говорить, но я так не могу. Мы возились с деталями на базе, и она сильно распорола руку. Рану зашили и перевязали у нашего травника, но за ней надо присматривать. Она спрятала бинты под рукавами и будет делать вид, что ничего не произошло.

Улыбка моментально сползла с лица Вай. Взгляд её потемнел, плечи напряглись. Кейтлин аккуратно закрыла папку, в её глазах мелькнула собранность профессионала.

– Насколько глубокий порез? – деловито уточнила Кейтлин.

– Глубокий, но сухожилия целы. Главное — менять повязки и не давать ей таскать тяжести.

– Спасибо, что сказал, Экко, – мягко, но твёрдо произнесла Кейтлин, поднимаясь с кресла. – Мы позаботимся о ней.

– Да, малец, спасибо. Ты всё правильно сделал, – добавила Вай, уже хрустнув костяшками пальцев с весьма выразительным видом. – Иди спокойно, я сама с ней разберусь.

Экко виновато кивнул, попрощался и поспешил ретироваться обратно в Заун, прекрасно понимая, какую бурю он только что оставил позади себя.

Спустя десять минут Джинкс спустилась на первый этаж. Она сменила грязную майку на огромную, бесформенную домашнюю кофту с длинными, свисающими рукавами, в которых полностью утонули её кисти. Настроение у неё было великолепное: тайная операция прошла успешно, никто ничего не заметил, а на кухне наверняка остался вишнёвый пирог.

Напевая под нос дурацкую песенку, она зашла в гостиную с широкой самодовольной улыбкой:

– Эй, семейка надзирателей, кто сожрал весь…

Слова застряли у неё в горле. Улыбка сползла с лица медленно, словно тающий снег.

Вай стояла посреди комнаты, скрестив мощные руки на груди, и буравила сестру тяжёлым взглядом. Рядом с ней стояла Кейтлин. На журнальном столике перед ними уже красовалась аптечка: ножницы, чистые бинты, склянки с пилтоверскими мазями и спиртом.

Воздух в комнате можно было резать ножом.

– Чего это вы так смотрите? – подозрительно прищурилась Джинкс, пряча руки ещё глубже в рукава кофты. – У меня что, лицо в саже?

– Руку покажи, – коротко и безапелляционно скомандовала Вай.

– Какую ещё руку? У меня их две, обе при мне, функционируют отлично…

– Джинкс, – вмешалась Кейтлин голосом, не терпящим возражений. – Правую руку. Закатай рукав. Сейчас же.

Джинкс замерла. Её мозг лихорадочно перебирал варианты. Она ведь только что пришла! Она никому ничего не говорила! Она прошла мимо них на цыпочках! Единственный человек, который знал…

Осознание ударило её, как разряд хекстека.

– Ах он… мелкий… шестерёночный… стукач! – прошипела Джинкс, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк.

– Садись на диван, – вздохнула Вай, подходя ближе и мягко, но неотвратимо беря сестру за плечо.

– Я сама могу о себе позаботиться! – огрызнулась Джинкс, но сопротивляться не стала. Слишком хорошо она знала эту хватку.

Она плюхнулась на диван, демонстративно задрав нос к потолку, пока Кейтлин осторожно закатывала рукав её кофты, обнажая свежие заунские бинты.

И началось именно то, чего Джинкс так боялась.

– Ну вот о чём ты думала? – начала Вай, пока Кейтлин разрезала повязку. – Ты вообще технику безопасности помнишь? Я тебе сколько раз говорила: работаешь с натяжными механизмами — надевай плотные перчатки! Тебе мало шрамов? Обязательно надо добавить ещё один во всю руку?

– Рана действительно глубокая, – тихо добавила Кейтлин, осматривая швы и нанося прохладную прозрачную мазь. – Экко поступил абсолютно правильно. Заунские травы хороши, но наши антисептики предотвратят заражение лучше. Ты вела себя крайне безответственно, Джинкс. Если бы сорвалась другая деталь, ты могла бы остаться без пальцев.

– Бу-бу-бу, безответственно, бу-бу-бу, перчатки, – злобно бурчала Джинкс, отворачиваясь к спинке дивана и сжимая здоровую руку в кулак так, что побелели костяшки. – Я была права! Я знала, что вы начнёте зудеть! Вы как две гигантские мухи над ухом!

– Мы зудим, потому что любим тебя, дурёха, – фыркнула Вай, слегка щёлкнув её по кончику носа. – И потому что не хотим однажды собирать тебя по кусочкам.

Кейтлин ловко и аккуратно завязала новый, идеальный бинт.

– Всё. Три дня покоя. И никаких мастерских.

Джинкс вскочила с дивана, дёрнув рукав вниз. Она не злилась на Вай. Не злилась на Кейтлин — к их занудству она давно привыкла, пусть и ненавидела признавать их правоту. Но Экко…

– Он труп, – зловеще прошептала Джинкс, глядя в окно, в сторону Зауна. – Он ходячий, дышащий мертвец. Я прибью его. Я разберу его ховерборд на винтики, а его часы скормлю зубастикам в реке. Стукач несчастный!

Вай только громко расхохоталась, откидываясь на спинку дивана:

– Удачи ему завтра. Я запасусь попкорном.

---

Следующее утро в Верхнем городе выдалось на редкость ясным и солнечным. Внутренний двор поместья Киррамман, вымощенный белым камнем и окружённый цветущими кустами, был залит мягким светом.

Вай и Кейтлин сидели на открытой террасе второго этажа. На кованом столике стоял кофейник, источающий густой аромат, и тарелка со свежей выпечкой. Вай лениво потягивалась, положив локти на перила, а Кейтлин не спеша перелистывала утреннюю газету.

Скрипнула тяжёлая кованая калитка.

Во двор, осторожно оглядываясь по сторонам, вошёл Экко. Он сменил вчерашнюю рабочую куртку на чистую жилетку, а в руке держал небольшой бумажный пакет из заунской пекарни — явно принёс те самые хрустящие сладкие лепешки, которые Джинкс могла поглощать килограммами. Это была его попытка купить себе индульгенцию.

Вай сверху тихо присвистнула, привлекая внимание Кейтлин:

– Смотри, Кейт. Смертник прибыл.

Экко поднял голову, помахал девушкам рукой и сделал ещё пару шагов по мощёной дорожке.

В этот момент парадные двери дома распахнулись с таким грохотом, будто их выбили тараном.

На пороге стояла Джинкс. В своих обычных полосатых штанах, в коротком топе, с перебинтованной рукой и с волосами, заплетёнными в боевые тугие косы.

Заметив Экко, она на мгновение замерла. Затем её лицо озарила широкая, ослепительная улыбка, и она со всех ног бросилась к нему через газон.

Экко выдохнул. Плечи его расслабились. Он широко улыбнулся в ответ, бросил пакет на траву и раскинул руки в стороны, готовясь поймать её в объятия:

– Эй! Я думал, ты на меня…

Джинкс подбежала ближе, и только тут Экко разглядел её глаза.

Они не просто сияли радостью встречи. Они пылали первобытным, яростным, концентрированным безумием. Зубы были стиснуты в хищном оскале, а в здоровой руке у неё материализовался увесистый гаечный ключ на тридцать два, который она до этого ловко прятала за спиной.

– …злишься, – тихо закончил Экко, и улыбка моментально сползла с его лица.

Инстинкт выживания, отточенный годами уличных драк в подземном городе, сработал безупречно. Экко даже не стал пытаться что-то объяснить. Он резко развернулся на пятках и дал дёру.

– СТОЯТЬ, ПРЕДАТЕЛЬ! – взвизгнула Джинкс, переходя на ультразвук. – Я ИЗ ТЕБЯ ВСЕ ШЕСТЕРЁНКИ ВЫБЬЮ!

– Джинкс, подожди! – заорал Экко, петляя вокруг мраморного фонтана в центре двора. – Солнышко, я же из лучших побуждений!

– Я ТЕБЕ ПОКАЖУ «СОЛНЫШКО»! – Джинкс срезала угол по клумбе, вздымая комья земли и безжалостно топча редкие сорта пилтоверских роз. – ТЫ МНЕ ЧТО ОБЕЩАЛ?! «НЕМ КАК РЫБА»?! ДА РЫБЫ В РЕКЕ МЕНЬШЕ БОЛТАЮТ, ЧЕМ ТЫ, ДРЕДАСТЫЙ СТУКАЧ!

– Малышка, ну прости! – Экко чудом увернулся от брошенного в него камешка, перепрыгнул через кованую скамейку и припустил к противоположному концу сада. – Рана была опасная! Я всё осознал! Честно! Я виноват!

– ТЫ НЕ ПРОСТО ВИНОВАТ, ТЫ ТРУП! ОСТАНОВИСЬ И ПОЛУЧИ СВОЁ НАКАЗАНИЕ, КАК МУЖЧИНА!

– Я похож на идиота?! Ты с гаечным ключом бегаешь!

Наверху, на балконе, Вай уже не просто улыбалась — она согнулась пополам от гомерического хохота, стуча кулаком по перилам так, что звенели кофейные чашки.

– Давай, малец, прибавь газу! – кричала она вниз, явно болея за зрелище. – У неё шаг шире, она тебя сейчас в угол загонит!

– Вай, прекрати подстрекать, – с укоризной, но едва сдерживая смех, произнесла Кейтлин, грациозно отпивая кофе. – Она же действительно может его покалечить. Хотя… физическая активность ей сейчас не рекомендуется. Джинкс! Береги руку!

– ЗАТКНИСЬ, КЕКС, Я ЗАНЯТА КАЗНЬЮ! – донеслось снизу задыхающееся рычание.

Джинкс настигала Экко возле живой изгороди. Парень резко затормозил, попытался уйти финтом влево, но зацепился ногой за поливочный шланг и кубарем покатился по стриженому газону.

– Попался! – торжествующе взвизгнула Джинкс, бросаясь на него сверху, словно дикая кошка.

Ключ она, впрочем, благоразумно выронила в траву за секунду до падения. Они покатились по траве, поднимая зелёную пыль. Экко ловко перехватил её здоровую руку за запястье, а пораненную осторожно прижал к своей груди, чтобы она снова не повредила швы, оказавшись в итоге снизу и удерживая брыкающуюся, шипящую Джинкс всем весом.

– Пусти! Пусти, я тебе ухо откушу! – верещала она, пытаясь дотянуться до него лбом.

– Не пущу, пока не пообещаешь, что не будешь драться, – тяжело дыша, выпалил Экко, глядя прямо в её сверкающие, дикие глаза. На его лице сияла широкая, обезоруживающая улыбка, от которой у неё внутри всё предательски таяло. – Ты слишком быстрая, солнце. Даже с одной рукой.

– Не называй меня так, предатель родины, – уже тише буркнула Джинкс, хотя пыл её явно угас. Она перестала вырываться, только тяжело дышала, уткнувшись носом в его плечо. – Они читали мне нотации целых сорок минут. Сорок! Минут! Я чуть не умерла от скуки!

– Зато рука заживёт нормально, – Экко осторожно коснулся губами её виска, вдыхая знакомый запах пороха и машинного масла. – Прости. Но я бы всё равно сделал это снова.

Джинкс сердито надула губы, но вместо удара лишь слабо ткнула его здоровым кулаком в ребро:

– Ненавижу тебя, Мальчик-Часики.

– Знаю. Я тебя тоже люблю.

На террасе Вай утерла слезу от смеха и повернулась к Кейтлин:

– Говорила же, сил у неё не хватит его побить. Девчонка выдохлась за три круга по двору.

– Она и не собиралась его бить, – мягко улыбнулась Кейтлин, глядя вниз, где двое заунцев уже просто сидели на траве, о чём-то тихо переругиваясь, пока Экко протягивал Джинкс помятый бумажный пакет с лепешками. – Они просто… такие.

– Сумасшедшие? – уточнила Вай, приобнимая шерифа за талию.

– Идеально подходящие друг другу, – поправила Кейтлин, сделав ещё один глоток остывающего кофе.