душа дракона

Холодный осенний ветер хлестал по щекам, но Лонг Хао Чень не чувствовал стужи. Гораздо сильнее морозило внутри — там, где прежде ровным, согревающим пламенем горела вера.

Один год. Ровно год прошёл с той ночи, когда его мир обратился в пепел.

Он до сих пор помнил тихий скрип деревянных половиц в родовом поместье храма. Помнил, как спешил обратно с передовой, сжимая в нагрудном кармане редкий лазурный кристалл, добытый в жестокой схватке с высшими демонами. Он хотел сделать ей сюрприз. Хотел увидеть, как на бледном, утончённом лице Цай’эр расцветёт редкая, предназначенная только для него улыбка.

Вместо этого за полуоткрытой дверью спальни его встретили звуки, от которых кровь застыла в жилах: прерывистое дыхание, тихий, сдавленный стон и чужой, низкий мужской шепот. Лонг Хао Чень тогда словно ослеп. Образ двух переплетённых на шёлковых простынях тел — его наречённой, его непорочной богини Убийства, делившей ложе с одним из знатных офицеров Рыцарского Храма, — выжег в его душе бездонную пропасть. Ни криков, ни сцен ревности не последовало. Хао Чень просто разжал онемевшие пальцы. Кристалл с глухим стуком упал на ковёр, и паладин Света неслышно растворился в предрассветном тумане.

Его пытались искать. Совет Альянса отправлял вестников, старейшины требовали объяснений, сама Цай’эр пыталась слать отчаянные магические послания, полные раскаяния и мольбы. Но Хао Чень уничтожал каждое письмо, не вскрывая. Человек, посвятивший жизнь справедливости, состраданию и защите слабых, внезапно осознал, сколь хрупка и лицемерна была та святыня, ради которой он проливал кровь.

Целый год он скитался по нейтральным землям на границе пустошей, скрывая своё лицо под глубоким капюшоном серого плаща. И всё это время за ним неотступно следовали тени.

– Ты всё так же любишь смотреть на угасающий закат, Хао Чень.

Голос прозвучал без предупреждения, низкий, вибрирующий скрытой мощью, от которой задрожали сухие ветви придорожных дубов.

Хао Чень не вздрогнул. Он медленно опустил руки и обернулся.

Из вечернего сумрака выступил исполин. Ростом почти в два метра, он казался высеченным из цельного куска чёрного обсидиана. Длинные смоляные волосы водопадом падали на широкие плечи, затянутые в тёмный боевой доспех с золотой гравировкой имперского рода. В его бездонных чёрных глазах не было высокомерия или жажды убийства — лишь бесконечная, тлеющая глубина.

Ах Бао. Наследный принц клана Дьявольских Драконов.

– Ты выслеживал меня, – тихо произнёс Хао Чень, глядя прямо в лицо своему давнему врагу.

– Я не выслеживал тебя. Я оберегал твоё уединение, – ответил Ах Бао, сделав неспешный шаг вперёд. Земля под его тяжёлыми сапогами словно слегка проседала от чудовищной плотности духовной энергии, клубившейся вокруг его фигуры. Внутренняя сила Ах Бао вплотную подобралась к ста тысячам единиц, границе между смертным воителем и воплощённым бедствием. – Ты был слишком неосторожен. Охотники Альянса рыщут повсюду. Они называют тебя предателем лишь за то, что ты посмел уйти от них и сломать их идеальный образ Святого Рыцаря.

– Какое тебе дело до того, кем меня считает Альянс? – Хао Чень горько усмехнулся, хотя в его ясных, чистых глазах мелькнула тень прежней теплоты. Даже сейчас, будучи сломленным, он не мог ненавидеть стоящего перед ним демона. Их редкие столкновения в прошлом никогда не были бессмысленной бойней. Ах Бао боролся за силу упорным, кровавым трудом, не полагаясь лишь на милость императорской крови, и Хао Чень всегда уважал в нём эту несокрушимую волю.

Ах Бао остановился в трёх шагах. Его могучая фигура почти полностью заслонила от рыцаря остатки заходящего солнца.

– Мне есть до этого дело, потому что ты слеп, Лонг Хао Чень, – глухо произнёс наследник драконов. – Ты отдавал всего себя тем, кто никогда этого не заслуживал. Ты искал справедливости среди предателей.

– А ты? – Хао Чень вскинул подбородок. – Ты разве свободен? Твой брак с принцессой Юэ Е давно предрешён. Ты скован узами своего трона не меньше, чем я был скован обетами рыцарства.

Тёмные брови Ах Бао сдвинулись к переносице, но на его строгом лице не появилось гнева. Лишь холодная, мрачная решимость.

– Этот союз мёртв, – отрезал принц. – Мой отец желал объединения двух великих кланов, но Юэ Е никогда не принадлежала мне сердцем. Я разорвал помолвку несколько месяцев назад, швырнув брачный договор к подножию трона Лунного Бога. Мне плевать на политику старейшин.

Хао Чень удивлённо приоткрыл губы:

– Ты... пошёл против воли Дьявольского Императора? Ради чего?

– Ради тебя, – Ах Бао сократил разделявшее их расстояние в один шаг. Его рука в тяжёлой перчатке поднялась и, помедлив секунду, осторожно коснулась щеки Хао Ченя. Прикосновение было неожиданно тёплым и бережным, лишённым всякой грубости. – Я наблюдал за тобой годами. На поле брани, сквозь лезвия мечей, в мимолётных передышках между битвами наших народов. Ты был светом, который я желал сокрушить, пока не понял, что этот свет — единственное, перед чем моё сердце готово склониться. Целый год я ждал, пока утихнет твоя боль. Целый год сдерживал себя, чтобы не вырвать тебя из этих жалких человеческих земель силой.

Дыхание Хао Ченя перехватило. В глазах Ах Бао он не увидел лжи. Там не было похоти или корысти — только первобытная, нерушимая клятва существа, для которого слово стоит дороже собственной жизни.

– Мы на разных сторонах, Ах Бао, – прошептал Хао Чень, чувствуя, как предательски дрогнуло его собственное сердце. Одиночество, терзавшее его все эти месяцы, вдруг отступило перед всепоглощающим жаром драконьего принца. – Моя сила — Свет. Твоя — вечная Тьма. Если я пойду с тобой, пути назад уже не будет.

– А тебе есть куда возвращаться? – Ах Бао наклонился ближе, его горячее дыхание коснулось губ рыцаря. – К той, что осквернила твою верность? К людям, которые возвели тебя на пьедестал лишь для того, чтобы связать по рукам и ногам? Идём со мной, Хао Чень. В сердце Империи Демонов никто не посмеет поднять на тебя взгляд без моего дозволения. Я дам тебе покой, силу и власть, которой ты достоин.

Хао Чень закрыл глаза. Перед внутренним взором пронеслись воспоминания: холодный шёлк чужой постели, насмешливые взгляды соратников, лицемерные проповеди жрецов. И рядом с этим — чёрный дракон, готовый бросить вызов собственному отцу ради того, чтобы просто стоять рядом.

– Забери меня, – тихо выдохнул рыцарь.

Ах Бао не сдержал низкого, торжествующего рыка. В ту же секунду за его спиной с глухим свистом рассекли воздух огромные угольно-чёрные драконьи крылья, отливающие матовым фиолетовым глянцем. Кожа на его запястьях покрылась тончайшей чешуёй, а пальцы удлинились, превращаясь в смертоносные когти, но его объятия вокруг талии Хао Ченя оставались нежнее шёлка.

Мощный взмах крыльев взметнул дорожную пыль, и две фигуры взмыли в ночное небо, оставляя разорённый мир людей далеко внизу.

---

Сердце демонических пустошей встретило их вечной мглой.

Колонна Дьявольских Драконов возвышалась над столицей исполинским обелиском из чёрного камня, пронзающим свинцовые тучи. От неё исходили пульсирующие волны первобытного давления, заставлявшие трепетать любого, в чьих жилах текла хоть капля духовной энергии. Обычный человек здесь задохнулся бы за считанные минуты, отравленный чистейшей эманацией тьмы.

Даже духовная защита Хао Ченя, обладавшего Божественным Телом Света, начала трещать по швам. Его дыхание стало прерывистым, а золотистая аура мерцала, сопротивляясь чудовищному весу драконьего обелиска.

– Потерпи, – Ах Бао крепче прижал его к своей груди, укрывая правым крылом от давящих потоков скверны. – Мы почти на месте.

Они опустились на широкую террасу тронного зала Колонны, высеченную из багрово-чёрного базальта. Однако в зале их ждал не повелитель драконов Фэн Сю.

В глубине галереи, опершись на резные перила из лунного камня, стоял мужчина неземной, завораживающей красоты. Его длинные серебристые волосы ниспадали до самого пола, отражая тусклый свет факелов, а в миндалевидных фиолетовых глазах читалась древняя, бездонная печаль и безграничный интеллект.

Второй Демонический Бог. Владыка Клана Луны. Агаресс.

– Ты всё-таки привёл его, Ваше Высочество, – негромко произнёс Агаресс. Его голос журчал, словно горный ручей под звёздным небом, мгновенно снимая напряжение с уставших нервов. – Сын Света в святилище первородной Тьмы. Воистину, любовь драконов не знает преград разума.

– Следи за языком, Агаресс, – холодно бросил Ах Бао, делая шаг вперёд и закрывая Хао Ченя широкой спиной. Чешуя на его предплечьях тускло блеснула, а аура вспыхнула девятым рангом четвёртой ступени, заставив воздух вокруг него завибрировать. – Ты здесь не для насмешек. Ты дал слово.

Агаресс лишь мягко улыбнулся, не выказывая ни малейшего страха перед чудовищной силой принца:

– Я держу своё слово, Ах Бао. Особенно теперь, когда моя дочь освобождена от тягот помолвки, к которой никогда не лежала её душа. Но посмотри на него сам.

Лунный Бог указал тонким, изящным пальцем на Хао Ченя. Тот тяжело опирался о каменную колонну. Свет внутри его духовных каналов бился в агонии, не в силах долго сосуществовать с чистой энергией Колонны Дьявольских Драконов. Лицо рыцаря было бледным, как полотно, а по виску стекала капля холодного пота.

– Человеческое тело не выдержит долгого пребывания здесь, – продолжил Агаресс, подходя ближе. От него исходил слабый, успокаивающий аромат ночных цветов. – Свет Хао Ченя безупречен, но этот абсолют делает его уязвимым. Он отвергает наш мир, а наш мир пытается разорвать его изнутри. Если ничего не изменить, его каналы просто сгорят.

– Каково решение? – в голосе Ах Бао прорезались звериные нотки неприкрытой тревоги. Он повернулся к Хао Ченю, бережно поддерживая его за плечи. – Ты говорил о ритуале.

– Ритуал Двойного Покрова, – Агаресс остановился в шаге от них, внимательно изучая черты лица юноши. – Луна светит ночью, но её природа — не первозданный мрак драконов. Луна — это мост между днём и ночью, серебряное сияние во тьме. Я предлагаю Лонг Хао Ченю принять сущность Лунного Демона.

Хао Чень с трудом поднял голову, вглядываясь в безмятежный лик второго повелителя демонов:

– Стать... демоном?

– Не полностью, – мягко поправил Агаресс. – Семьдесят процентов. Ровно столько, чтобы твоё тело обрело устойчивость к демонической энергии и крови ночи, но тридцать процентов твоей человеческой души и твоей связи со светом останутся нетронутыми. Твоя духовная энергия Света не исчезнет — она трансформируется в Первородный Лунный Свет. Ты больше не будешь человеком Альянса, но и бездушным чудовищем не станешь. Ты станешь моим наречённым родичем, высшим лордом Луны. И тогда ни один демон в этой империи, включая самого Дьявольского Императора, не сможет оспорить твоего права стоять рядом с Наследным Принцем.

Хао Чень замолчал, чувствуя, как тяжело бьётся его сердце.

Семьдесят процентов крови Лунного Демона. Это означало окончательный, бесповоротный разрыв с прошлым. Никакого возвращения к рыцарям. Никаких священных храмов. Он навсегда покинет ряды защитников человечества.

Но что держало его там? Память о предательстве Цай’эр? Лицемерные похвалы магистров, готовых отправить его на смерть ради политической выгоды?

Хао Чень посмотрел на Ах Бао.

Грозный, могущественный дракон, перед которым трепетали генералы, сейчас смотрел на него с немой мольбой. В глазах Ах Бао не было принуждения. Только готовность принять любой его выбор.

– Если ты откажешься, – тихо произнёс принц, крепче сжимая его ладонь, – я найду способ защитить тебя иначе. Я увезу тебя на край континента, спрячу от всего мира, перебью любого, кто посмеет явиться за тобой. Но я никогда не заставлю тебя переродиться против воли.

Эти слова стали последней каплей, разрушившей плотину сомнений. В мире людей Хао Ченя любили за его статус — за то, что он был символом надежды, безупречным рыцарем, непобедимым воином. И только этот черноволосый демон полюбил его самого — израненного, отвергнутого и потерянного.

Хао Чень расправил плечи, превозмогая слабость. В его взгляде вновь вспыхнула та несгибаемая воля, за которую его когда-то нарекли Избранником Богов.

– Я согласен, – произнёс он твёрдо. – Начинай, владыка Агаресс.

Агаресс довольно кивнул и вскинул руки.

Пространство террасы мгновенно заполнилось мерцающим серебряным маревом. По мановению руки Лунного Бога базальтовые плиты озарились сложнейшим магическим узором. В воздухе материализовалась капля густой, переливающейся фиолетово-серебряной жидкости — эссенция первородной крови рода Агаресса.

– Этот процесс будет болезненным, Хао Чень, – предупредил Лунный Бог, его голос стал строгим и торжественным. – Твои кости, твои каналы, сама твоя плоть будут переписаны на семь десятых. Войди в круг.

Хао Чень шагнул в центр печати.

В ту же секунду серебряное пламя взметнулось до самого неба, скрывая его фигуру. Ах Бао инстинктивно рванулся вперёд, но удержал себя, вонзив когти в собственные ладони до тёмной драконьей крови. Он должен был позволить этому случиться.

Внутри светового столба раздался сдавленный стон. Хао Чень упал на колени. Он чувствовал, как чужая, древняя сила вливается в его вены, словно раскалённый металл. Свет внутри него яростно взбунтовался, пытаясь выжечь вторжение, но эссенция Луны не уничтожала его — она обволакивала золотые потоки, мягко сплавляясь с ними, остужая их ярость до зеркального лунного блеска.

Золотые пряди его волос начали стремительно темнеть у корней, приобретая пепельно-серебристый, призрачный оттенок. Кожа, и без того бледная, стала похожа на тончайший белый нефрит, сквозь который проступали едва заметные серебристые узоры лунных рун. На лбу вспыхнул и медленно угас знак полумесяца, обрамлённого звёздной пылью.

– Держись, Хао Чень... держись за меня! – эхом доносился сквозь пелену боли голос Ах Бао.

И Хао Чень держался. Не за воспоминания о прошлом, не за идеалы рыцарства, а за образ черноволосаго дракона, стоявшего на страже его перерождения.

Внезапно боль утихла, сменившись неописуемым чувством полноты и лёгкости. Тяжесть Колонны Дьявольских Драконов больше не давила на грудь — напротив, тёмная энергия вокруг стала казаться родной, естественной, ласкающей кожу, словно прохладный ночной ветерок. Свет внутри него больше не пылал обжигающим полуденным солнцем; теперь он струился тихим, мистическим лунным сиянием, способным как исцелять, так и разить без пощады.

Серебряный вихрь рассеялся.

Хао Чень медленно поднялся на ноги. Его фигура стала ещё более грациозной и неземной. Длинные серебристые волосы мягко покачивались на ветру, а когда он поднял веки, Ах Бао затаил дыхание: его чистые глаза больше не были золотыми. Теперь они сияли глубоким, завораживающим аметистовым цветом с серебряным ободком вокруг зрачка.

Семьдесят процентов сущности Лунного Демона пробудились в нём окончательно.

– Совершенство, – прошептал Агаресс, и в его голосе прозвучало искреннее благоговение создателя перед шедевром. – Ты превзошёл все мои ожидания, дитя. Теперь ты истинный принц ночи.

Хао Чень не ответил Лунному Богу. Его взгляд был прикован лишь к одному существу.

Он медленно сделал шаг из угасающего круга печати. Ноги слегка дрожали от пережитого шока, но упасть ему не дали.

Ах Бао в одно мгновение оказался рядом, подхватывая его на руки и прижимая к своей закованной в броню груди. Драконьи крылья принца распахнулись и сомкнулись вокруг них двоих плотным коконом, отгораживая от Агаресса, от ночного неба и от всего остального мира.

– Ты справился, – хрипло выдохнул Ах Бао, зарываясь лицом в прохладные серебристые волосы Хао Ченя. Его могучие плечи мелко подрагивали. – Ты здесь. Ты со мной.

Хао Чень поднял тонкие руки, оглаживая пальцами холодную чешую на предплечьях принца. Чудовищная сила Ах Бао, его звериная сущность, его тёмная природа — ничто из этого больше не пугало бывшего паладина. Внутри этого страшного воина билось самое преданное сердце из всех, что он когда-либо встречал.

– Я с тобой, – ответил Хао Чень, и в его новом, мелодичном голосе прозвучала тихая, несокрушимая нежность. – Больше нет рыцаря Лонг Хао Ченя. Человек, которого предали, остался в прошлом.

Ах Бао поднял голову, вглядываясь в прекрасное аметистовое сияние его глаз. Его когти осторожно коснулись подбородка юноши, приподнимая его лицо навстречу своему.

– Тогда позволь мне быть твоим единственным повелителем, твоим щитом и твоим мечом, – низко пророкотал дракон. – До самого конца этого мира.

– Позволяю, – прошептал Хао Чень и сам подался вперёд, сокращая последние крохи расстояния.

Их губы встретились.

Поцелуй был жадным, глубоким, вобравшим в себя год тоски, боли и сдерживаемой страсти. Тьма Дьявольского Дракона и серебряное сияние новой Луны сплелись воедино, рождая гармонию, которой никогда прежде не видел этот континент. Хао Чень обвил шею Ах Бао руками, чувствуя, как внутри него окончательно затягивается кровоточащая рана от старого предательства.

Внизу, подножие Колонны Дьявольских Драконов огласилось глухим, благоговейным гулом тысяч демонических воинов, почуявших рождение нового владыки. Но там, на вершине башни, закрытые чёрными крыльями от чужих глаз, существовали только двое.

Принц Тьмы нашёл свою вечную Луну. И свет её больше никогда не угаснет.