Непонятный бедлам

Шин Соён не уставала повторять себе простую и непреложную истину: её жизнь представляла собой непрекращающееся, абсурдное и совершенно не поддающееся логике форменное безобразие.

Если бы кто-нибудь когда-нибудь попросил её составить краткую автобиографию, это выглядело бы как бред сумасшедшего, перебравшего перебродившего сока ягод с горы Хакобе.

Судите сами.

Сначала были обычные восемнадцать лет в шумном, задыхающемся от смога и неоновых вывесок Сеуле. Серость, приютские стены после того, как в семь лет она лишилась родителей в автомобильной катастрофе, бесконечная зубрежка, хронический недосып и тяжелая поступь неизбежного взросления. Затем — ослепляющий свет фар, визг тормозов тяжелого грузовика, глухой удар и темнота. Конец? Как бы не так.

Смерть оказалась лишь антрактом. Её выдернуло из небытия и швырнуло в Ишгар — мир мечей, безумцев и волшебства. Оказалось, что четыре сотни лет назад она уже топтала эту землю под именем Син Леоры и была ни много ни мало богиней света. Девой Рассвета, черт бы её побрал. Она дружила с драконами, гладила по чешуйчатым носам Игнила и учила несмышленого мальчишку Нацу не совать пальцы в костер.

Но Соён ничего этого не помнила. Её сознание сохранило лишь скептицизм земной девчонки и посттравматический синдром от сеульской катастрофы.

В Ишгаре ее нашел Гелиос — древний дух света, когда-то созданный её прежней ипостасью. Белый лис чуть не сошел с ума от истощения и горя, пока возвращал её душу, а усмирять разбушевавшегося фамильяра прислали команду самых шумных разрушителей во всем королевстве Фиор. Так Соён оказалась в гильдии «Хвост Феи».

И начался цирк, которому позавидовал бы любой театр абсурда.

Она всего лишь хотела покоя, тишины и возможности вздремнуть где-нибудь на пыльном чердаке гильдии. Вместо этого судьба щедрой рукой отсыпала ей: войну с «Фантом Лорд», где пришлось спасать мастера Макарова и впервые зачерпнуть до дна собственную божественную мантру; спасение Эрзы из Райской Башни, пока Джерар примерял на себя лавры мирового зла; бунт самовлюбленного Лаксуса и его летающий Храм Молний; противостояние с «Орасион Сейс» и принятие маленькой перепуганной Венди...

Потом был Эдолас — мир с иссякшей магией, где летали острова, а местная копия Син Леоры оказалась настолько надменной особой, что Соён с превеликим удовольствием набила ей морду и прихватила в качестве трофея короткую белую накидку на левое плечо.

А дальше? Экзамен на звание мага S-класса на священном острове Тенрю, куда Макаров буквально выпихнул её, чтобы защитить от назойливых крыс из Совета. Казалось бы — посиди на пляже, сдай норматив, получи значок. Но нет. Приперся Зереф, следом за ним — «Сердце Гримуара», а вишенкой на этом проклятом торте стал Акнология. Один удар черного дракона — и семь лет жизни просто испарились в защитном стазисе Первого Мастера. Семь лет сна, которые даже не пошли в счет нормального отдыха, потому что проснулась она с той же тяжестью в костях!

Возвращение, Великие Магические Игры, разгром Врат Затмения, падающие с небес настоящие драконы, которых Соён рубила световыми рапирами сквозь зубовный скрежет... Потом демоны Тартароса, падение Совета, смерть Игнила, война с целым континентом Алакитасия, армия Спригганов, битва с бессмертным темным магом и финальный аккорд — истребление дракона апокалипсиса.

Они победили. Они, черт возьми, выжили.

Соён помнила, как стояла среди руин Магнолии, опираясь на сияющий клинок, пока вокруг орали, обнимались и рыдали согильдийцы. Нацу висел на ней с воплями о победе, Грей искал свои штаны, Люси плакала от облегчения, а Венди перевязывала ей плечо. Тогда Соён искренне подумала: «Все. Теперь я имею полное, законное, выстраданное право проспать ближайшие полгода. Пусть гильдию отстраивают те, у кого шило в одном месте».

Заслужила ведь? Заслужила. Любой разумный бог или демон на её месте запросил бы бессрочный отпуск с бесплатным пансионом.

Но Вселенная, очевидно, питала к Шин Соён особую, садистскую нежность.

Воспоминания о том, как она оказалась здесь, проносились перед внутренним взором рваными, обгоревшими обрывками киноленты. Рутинное, максимально скучное задание S-класса на дальних рубежах Фиора. Никаких апокалипсисов. Просто кучка недобитых культистов, откопавших древний реликт эпохи до Раскола. Она пошла одна, рассчитывая разобраться за пару часов, получить награду и завалиться спать в придорожной гостинице.

Культисты оказались глупее, чем она думала, а артефакт — нестабильнее. Когда лидер фанатиков в панике всадил кинжал в пульсирующее ядро реликвии, пространство не просто треснуло. Оно вывернулось наизнанку. Соён успела лишь выставить барьер божественного света и призвать Гелиоса, когда мир вокруг сжался в сингулярность, ослепил фиолетовой вспышкой и выплюнул её прочь.

---

И вот теперь она стояла здесь.

Соён распахнула черные, темнее ночного неба глаза настолько широко, насколько ей в принципе позволяла её врожденная лень, и медленно, с глубоким, вселенским фатализмом моргнула.

В воздухе пахло озоном, пылью и чем-то синтетическим, горьким. Но хуже всего было другое.

Здесь не было эфира.

Вообще. Абсолютный, стерильный ноль. Магический фон, к которому она привыкла в Ишгаре — густой, осязаемый, пронизывающий каждую былинку и камень — отсутствовал напрочь. Это ощущение давило на виски, словно она внезапно погрузилась на дно океана без акваланга. Спасало лишь то, что внутри неё горело собственное, автономное солнце — первородный спектр богини рассвета, замкнутый в ее хрупком человеческом теле, не зависел от окружающей среды. Но сам факт пустоты вызывал у нее стойкое раздражение.

– Я ничего не понимаю, – глухо произнесла Соён, не двигаясь с места.

Ее голос прозвучал тихо, растворяясь в странной, тягучей тишине. Черные волосы, подстриженные в причудливую прическу-медузу — аккуратное каре сверху и длинные, шелковистые пряди снизу, струящиеся вдоль спины до самых бедер, — слегка колыхнул прохладный, влажный ветер.

Трофейная эдоласская накидка на левом плече мягко шуршала. Белый жакет без рукавов с золотой каймой и перетянутая ремнями талия сидели идеально, словно она только что вышла из гильдии, а не пробила ткань реальности. На голени левой ноги привычно грела кожу желтая метка «Хвоста Феи». Единственное напоминание о доме.

Рядом с ней воздух зарябил золотистыми искрами, и из пустоты неслышно ступил четырехлапый спутник.

Белый лис с элегантными желтыми узорами на морде и кончиках хвоста был размером с крупную собаку. Его умные, глубокие глаза цвета расплавленного янтаря сканировали местность с достоинством древнего божества, коим он по сути и являлся.

– Гелиос, – Соён тяжело, со стоном вздохнула и уронила подбородок на грудь, уставившись на носки своих черных ботинок. – Будь так добр, скажи мне, что это просто дурной сон. Что я сейчас лежу в лазарете Полюшки, Нацу орет под окнами, требуя реванша, а старик Макаров пьет пиво на барной стойке. Пожалуйста. Я даже согласна выслушать лекцию Люси о распределении бюджета.

– Вынужден тебя разочаровать, Соён, – раздался в ее голове спокойный, бархатный и абсолютно невозмутимый голос духа. – Мы не в лазарете. И даже не в пределах известного тебе мироздания. Структура здешних пространственных колебаний... чужеродна. Тот взрыв разорвал не грань между континентами. Он пробил мембрану между мирами.

– Опять, – констатировала девушка с каменным лицом. – Просто великолепно. Первый раз был грузовик. Второй — проклятый чайник темных магов. Мой личный транспорт между вселенными становится все изощреннее.

Она наконец заставила себя поднять голову и осмотреться как следует.

Пейзаж вокруг категорически отказывался укладываться в рамки привычного. Они находились на краю полуразрушенной террасы из невероятно прочного, гладкого серого материала, похожего на укрепленный композит. Вдалеке вздымались гигантские конструкции — гибрид готической утонченности и высокотехнологичных шпилей, уходящих прямо в тяжелое, свинцовое небо. В этом небе застыли странные, висящие без всяких опор кольца и обломки, словно гравитация в какой-то момент споткнулась и забыла, как работать.

Но самым странным было не это.

Снизу, из каньона, доносился низкий, вибрирующий гул. Не шум ветра, не грохот механизмов. Это звучало как... частота. Монотонная, зацикленная мелодия распада, от которой вибрировали кости.

А чуть дальше по тракту, у подножия гигантского кристалла, переливающегося тусклым желто-черным блеском, разворачивалась сцена, достойная отдельного внимания ее ленивого взора.

Там находились люди. Точнее... Соён прищурилась, скептически разглядывая разношерстную компанию.

В центре стояла девушка с темными волосами, в коротком черном боевом костюме, отороченном белыми элементами. В ее руках мерцал клинок, а сама она излучала странную, пульсирующую ауру — глубокую, древнюю и совершенно лишенную памяти. Соён, прожившая две жизни с дырой вместо детских воспоминаний, узнала этот взгляд мгновенно. Девушка вела себя так, будто проснулась только вчера и мир для нее начался с чистого листа.

Рядом с ней суетились еще двое: девица с длинным голубым шарфом и птичьими повадками, говорившая мягко и настороженно, и рыжая девчонка с двумя пистолетами, чья гиперактивность до боли напоминала Соён смесь Нацу и Хэппи. Чуть поодаль стояли еще какие-то люди в форменной одежде, державшие наготове оружие, которое явно стреляло не порохом и не магией.

Соён прислушалась. Ее слух, усиленный божественной сутью, легко выхватывал обрывки фраз, которые доносил ветер.

«...частотные колебания в этой зоне нестабильны...»

«...Ламбент еще не достиг пика, но Безмолвные уже стягиваются...»

«...Ровер, держись ближе. Экспедиция в Риносциту не должна закончиться бойней в первый же день...»

– Риносцита, – тихо повторила Соён, пробуя слово на вкус. – Значит, континент зовется Риносцитой. Звучит как название дорогого итальянского ресторана, куда меня однажды водил куратор из приюта за хорошую учебу.

– Энергия, которую они используют... это не магия, – заметил Гелиос, подойдя к краю обрыва и сев на задние лапы. Его хвост мерно покачивался. – Они резонируют с миром. С его звуками, с его эхом. Вся эта реальность построена на вибрациях и частотах. И прямо сейчас эти частоты... фальшивят. Слишком много диссонанса.

– Мне плевать на их диссонанс, Гелиос, – Соён демонстративно зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони в белой перчатке. – Я хочу только одного. Найти сухое место, желательно с мягким матрасом, лечь, натянуть одеяло до подбородка и спать. Лет десять. Без перерыва на драконов, темных магов и спасение мира. Я уже спасла один мир! Даже два, если считать Эдолас. Лимит исчерпан. Пусть местные спасают свой ресторан-континент сами.

– Боюсь, твои планы снова под угрозой, моя создательница, – с легкой, едва уловимой иронией в голосе отозвался лис, навострив уши. – Взгляни вниз. Кажется, местная фауна не отличается гостеприимством.

Соён закатила глаза, но посмотрела.

Воздух в низине, прямо за спинами отряда странной темноволосой мечницы, пошел рябью. Словно звуковую дорожку зажевало в старом кассетнике. Пространство треснуло черными полигональными осколками, издавая мерзкий, царапающий барабанные перепонки скрежет. Из этой звуковой каверны начали вываливаться твари.

Они не были похожи ни на монстров из книг Зерефа, ни на обычных магических зверей. Это были жуткие, полупрозрачные порождения искаженной материи — черные тела, светящиеся золотом и багрянцем ядра, лица, замененные масками или динамиками, и конечности, двигающиеся с неестественной, ломаной грацией.

– Безмолвные! – донесся снизу звонкий, испуганный вскрик рыжей девчонки. Раздались частые, хлопающие выстрелы ее пистолетов, рассыпающие снопы огненных искр.

Девушка с мечом — та самая, которую назвали Ровер — среагировала мгновенно. Ее клинок описал полукруг, взрезая пространство гравитационной волной. Голубоволосая закружилась в потоках ветра, пытаясь сдержать натиск.

Но тварей было слишком много. Из трещины вылезло нечто массивное — четвероногое чудовище размером с хороший грузовик, увенчанное короной из вибрирующих черных кристаллов. Оно издало низкий, инфразвуковой рев, от которого каменная крошка под ногами Соён подпрыгнула. Ударная волна сбила с ног людей в форме, а рыжую отбросило на несколько метров назад.

– Как некультурно, – пробормотала Соён, поморщившись от звона в ушах. – У них тут явные проблемы с шумоизоляцией.

– Та массивная особь накопила критическую массу искаженной частоты, – спокойно прокомментировал Гелиос, даже не шелохнувшись. – Если она разрядит свое ядро, тех смертных внизу расщепит на атомы. Мечница сильна, ее резонанс глубок, но она еще не пробудила свою истинную природу. Она не успеет их закрыть.

Соён стояла неподвижно. Ее лицо оставалось абсолютно невозмутимым, почти сонным. Внутри нее боролись две сущности: ленивая, уставшая от бесконечных войн Шин Соён, которая хотела просто развернуться и уйти искать кровать, и богиня света Син Леора, чей фундаментальный инстинкт — защищать слабых — был выжжен в самой ткани ее бессмертной души.

– Ненавижу свою работу, – констатировала девушка.

– Ты никогда не получала за нее жалованья, – напомнил лис.

– Вот именно! Сплошная благотворительность.

Соён сделала шаг вперед. Ее правая рука легла на поясной ремень, пальцы в белой перчатке привычно нащупали рукоять пространственного якоря.

– Гелиос. Форма.

– С превеликим удовольствием, – отозвался дух.

Белый лис распался вихрем ослепительного, чистейшего золотого света. Этот свет не имел ничего общего с местными частотами, он не вибрировал, не искажался — он был абсолютным, ровным и нестерпимо ярким, как полуденное солнце над пустыней. Вихрь устремился в руку Соён, мгновенно сгущаясь и обретая форму изящной, смертоносной рапиры. Тонкое золотое лезвие, филигранная гарда в виде распахнутых лисьих хвостов и пульсирующий теплом кристалл в навершии.

Шин Соён даже не стала прыгать. Она просто шагнула с высоты сорока метров в пустоту.

Магия контроля клинка сработала на чистых рефлексах. Под ее ногами на долю секунды возникли светящиеся рунические круги, послужившие ступенями, гасящими инерцию, а затем Соён сорвалась вниз золотой молнией.

---

Внизу кипел хаос.

Ровер тяжело дышала, блокируя лезвием гигантскую когтистую лапу элитного Тэцета. Сила удара вдавила ее ботинки в крошащийся базальт. Ее Резонанс трещал под напором аномальной массы монстра. Краем глаза она видела, как Янъян пытается подняться, отбиваясь от мелких монстров потоками ветра, а Чися лихорадочно перезаряжает раскалившиеся пистолеты.

Костяная корона чудовища вспыхнула ядовитым алым светом. Воздух сгустился до плотности желе. Пространство вокруг чудовища запело на ультразвуке — предвестник неминуемого частотного взрыва. Ровер стиснула зубы, готовясь принять удар на клинок, понимая, что шансов пережить эту волну у ее спутников практически нет.

«Не успеваю...» — мелькнула холодная, отчаянная мысль.

И в этот момент небо раскололось.

Но не треском частотного разлома. Не скрежетом Ламбента.

Сверху хлынул первозданный, беспримесный свет. Он пах не озоном и гарью, а утренней росой, полевыми травами и нестерпимым, животворящим жаром.

ВЖУХ.

Тонкая, изящная фигура упала прямо между монстром и Ровер, словно сошедший с фрески ангел, одетый, впрочем, в весьма практичные шорты и жакет.

Шин Соён приземлилась на одно колено, даже не покачнувшись. Ее черные длинные пряди взметнулись веером, закрывая обзор. А в следующее мгновение ее рапира описала идеальную, математически выверенную дугу.

– Божественный свет: Рассветный полумесяц, – лениво, почти скучающе обронила девушка.

Никаких громогласных боевых кличей, к которым так привык Нацу. Просто констатация факта.

Волна плотного, материального золотого света сорвалась с кончика рапиры. Она не просто отбросила чудовище — она буквально срезала верхний слой реальности. Вибрирующая костяная корона твари лопнула, как дешевое стекло, а звуковая волна захлебнулась, не успев даже сформироваться. Монстра массой в несколько тонн снесло назад на добрых тридцать метров, пропахав им глубокую борозду в каменном грунте.

Тишина, наступившая после этого, была оглушительной.

Мелкие Безмолвные застыли, словно потеряв управляющий сигнал. Их искаженные тела рябили, не понимая, как реагировать на энергию, которой вообще не существовало в спектре частот их мира.

Соён медленно выпрямилась во весь свой невысокий рост. Она небрежно встряхнула кистью, и рапира описала ленивую восьмерку, рассекая воздух с мелодичным звоном. На левом плече мерно колыхалась белая эдоласская накидка. На открытой голени левой ноги ровным желтым светом тлела эмблема гильдии.

– Вы слишком шумите, – произнесла она, поворачивая голову вполоборота.

Ее черные глаза, глубокие и абсолютно нечитаемые, скользнули по ошарашенному лицу Ровер, затем по застывшей с открытым ртом рыжей стрелковой девице и, наконец, остановились на поднимающемся из пыли гигантском монстре.

– Кто... кто ты? – выдохнула Янъян, опуская веер. Ее глаза были расширены от шока. – Твой Резонанс... у тебя нет частотной метки! Откуда эта сила?!

– Меньше вопросов, пернатая, больше дела, – вздохнула Соён. – У меня сегодня был очень, очень длинный день. Он начался в другом измерении и должен был закончиться моей постелью. А вместо этого я здесь, слушаю этот ужасный скрип.

Монстр издал разъяренный хрип. Его ядро, треснувшее от удара света, начало пульсировать черной смолой. Он готовился к последнему, самоубийственному рывку.

– Не утруждайся, – бросила Соён.

Она не стала сближаться. Левая рука скользнула вперед, пальцы сложились в сложный жест управления клинками.

– Рассеивание. Тройной спектр.

Золотая рапира в ее правой руке распалась на три абсолютно идентичных световых клинка, зависших в воздухе вокруг ее плеч. Они подчинялись лишь ее мысли — древняя магия контроля оружия, отточенная в десятках боев плечом к плечу с Эрзой Скарлет.

– В ядро, – скомандовала Соён.

Три луча света сорвались с места с гиперзвуковой скоростью. Они не издавали звуков, они не резонировали с пространством. Они просто пронзили тушу монстра: один пригвоздил лапу к камню, второй пробил сочленение челюсти, а третий, налитый ослепительным божественным жаром, вошел точно в центр черного кристалла.

Чудовище даже не успело взвыть.

Свет внутри него расширился, превращая черную материю в золотистый пепел. Секунда — и от гигантского порождения Ламбента не осталось ничего, кроме легкого облачка оседающих искр и гладкого, оплавленного кратера в камне.

Оставшиеся мелкие твари, лишившись лидера, издали панические, сдавленные щелчки и растворились в воздухе, словно стертые ластиком.

Повисла мертвая тишина. Ветер кружил золотую пыль — остатки чистой ишгарской магии, медленно растворяющейся в безифирном пространстве нового мира.

Соён щелкнула пальцами. Три клинка слились воедино, золотой свет вспыхнул и вновь обратился в белого лиса. Гелиос чинно сел у ног своей хозяйки, обвив лапы пушистым хвостом, и с легким презрением оглядел местных воинов.

– Неплохо для разминки, – заметил дух вслух. На этот раз он не стал прятать голос, заставив рыжую девчонку Чися испуганно пискнуть и вскинуть пистолеты.

– Говорящий эхо-зверь?! – воскликнула она, пятясь. – Он... он разумен?! Ровер, ты это видишь?!

Ровер не ответила. Она медленно опустила свой меч, не сводя взгляда с черноволосой незнакомки. В ее серых, спокойных глазах читалась сложная гамма эмоций: глубокое изумление, настороженность и смутное, едва уловимое чувство узнавания чего-то бесконечно древнего.

– Твоя сила, – наконец произнесла Ровер. Ее голос был низким, приятным и удивительно собранным для человека, только что избежавшего гибели. – Это не Forte. Это не частота этого мира. Ты не из Риносциты. И даже не из Хуанлуна. Кто ты?

Соён окинула ее долгим, тяжелым взглядом. Взглядом человека, который пережил смерть, перерождение, столетнюю войну и теперь искренне не понимал, почему мироздание не может оставить ее в покое.

Она поправила ремень на левом бедре, проверила маленькую белую сумку сзади на поясе и тяжело вздохнула.

– Меня зовут Шин Соён, – представилась она, и в ее тоне сквозила вселенская усталость. – Я маг S-класса гильдии «Хвост Феи». Бывшая Дева Рассвета, действующая жертва пространственного кретинизма высших сил и человек, который прямо сейчас находится на грани нервного срыва из-за отсутствия кофе и нормальной кровати.

Янъян и Чися переглянулись с абсолютно ошарашенным видом.

– Маг?.. – переспросила Янъян, словно пробуя чужое, архаичное слово. – Гильдия? Ты говоришь о фракциях за пределами Черных Берегов? Но пространственные разломы такой природы...

– Гелиос, – перебила ее Соён, повернувшись к лису и начисто проигнорировав девушек. – Что за черт тут вообще происходит?

– Судя по структуре окружения и остаточным частотам тех созданий, мы находимся в мире, пережившем глобальный катаклизм, связанный со звуком и материей, – невозмутимо отозвался лис, прикрыв глаза. – Местные жители называют это место Риносцитой. Они борются с энтропией, используя собственный внутренний резонанс. Их реальность хрупка, нестабильна и... крайне шумна.

– Замечательно, – подытожила Соён с каменным лицом. – Просто сказочно. Постапокалипсис со звуковыми эффектами. То, о чем я мечтала всю сознательную жизнь.

Она снова повернулась к Ровер и ее спутницам. Те все еще стояли полукругом, не решаясь подойти ближе. Соён видела их напряжение, видела, как подрагивают пальцы Чиси на рукоятях оружия, как сканирует ее Янъян. Они видели в ней аномалию. Опасную, неизвестную переменную, упавшую с неба и распылившую элитного монстра за три секунды.

В прежние времена, сразу после попадания в Ишгар, Соён замкнулась бы в себе. Нагрубила бы, выставила барьер и ушла в леса, избегая любого контакта, терзаемая страхом перед чужим миром. Но за ее плечами были годы в «Хвосте Феи». Годы с Нацу, который лез обниматься к каждому встречному монстру; с Греем, готовым раздеться ради демонстрации дружелюбия; с Венди, учившей ее терпению; и с Макаровым, повторявшим, что семья — это те, кто готов разделить с тобой кружку эля в самый темный час.

Она изменилась. Она больше не была перепуганной школьницей из Сеула. Она была опорой гильдии. Магом, прошедшим через пламя Акрологии.

Поэтому Соён не стала обнажать клинок. Она просто скрестила руки на груди, оперевшись бедром о полуразрушенный парапет, и посмотрела на Ровер со смесью скептицизма и снисходительности.

– Слушай сюда, мечница, – сказала Соён ровным тоном. – Я не знаю, кто вы такие, что за Ламбент тут у вас протекает и почему здешние монстры выглядят как ожившие граммофоны. Я оказалась здесь по чистой случайности из-за кучки идиотов с нестабильным артефактом. Спасать ваш мир я не нанималась — у меня на родине свой такой же бардак, и там меня ждут друзья, которые, я уверена, уже разносят Магнолию в попытках найти способ вернуть меня обратно.

Ровер слушала молча, ловя каждое слово. Ее спокойное лицо выражало напряженную работу мысли.

– Но, – продолжила Соён, подняв указательный палец в белой перчатке, – пока мой фамильяр ищет способ открыть обратный разлом, мне придется где-то перекантоваться. Я только что спасла ваши шкуры. Бесплатно, заметьте, хотя за такую тушу мастер взял бы не меньше полумиллиона драгоценных. Поэтому у меня к вам всего одно, предельно простое, жизненно важное требование.

– Какое? – осторожно спросила Ровер, сделав шаг вперед.

Соён посмотрела ей прямо в глаза своими черными, глубокими, как космическая бездна, очами, в которых на долю секунды блеснуло древнее божественное золото.

– Скажи мне, Ровер из Риносциты... Здесь. Можно. Просто. ПОСПАТЬ? Без монстров, без частот, без взрывов и без того, чтобы кто-то орал мне в ухо про силу дружбы?

Чися нервно хихикнула, прикрыв рот ладонью. Янъян моргнула, явно не ожидавшая такого поворота после демонстрации богоподобной мощи.

На губах Ровер впервые за все это время промелькнуло подобие слабой, едва заметной полуулыбки. Она убрала меч за спину, подтверждая, что угрозы больше нет.

– В нашем лагере есть палатки, – ответила она спокойно. – И тишина. По крайней мере, до следующего приказа штаба.

Соён шумно, с наслаждением выдохнула, словно с ее плеч свалилась гора размером с остров Тенрю.

– Договорились, – она оттолкнулась от камня и зашагала к тропе, махнув рукой. – Веди, проводник. Гелиос, если меня кто-нибудь разбудит раньше, чем через четырнадцать часов — разрешаю сжечь их дотла.

– Будет исполнено, госпожа, – с вежливым поклоном отозвался белый лис, неторопливо труся следом за ней.

Шин Соён шла по чужой, истерзанной земле континента Риносцита. Ее золотая метка «Хвоста Феи» мягко грела ногу, эдоласская накидка трепетала на ветру, а впереди ее ждала новая, совершенно непонятная вселенная, полная чужих загадок, резонансов и опасностей.

Но это все было потом.

Сейчас ее ждал сон. А ради хорошего сна бывшая богиня рассвета была готова разнести этот мир ничуть не меньше, чем Акнология — свой собственный.