Очередной вторник.

Говорят, что если прожить четыреста лет, мир потеряет способность удивлять.

Лаурелин Драгнил готова была швырнуть увесистый рунический фолиант в лицо любому, кто осмелился бы повторить эту чушь в ее присутствии.

Четыре века в карманном измерении без времени, где ни один атом не сдвигался с места, пока снаружи рождались и гибли империи, научили ее многому. Например, ценить горячий чай, ненавидеть холод и с философским смирением принимать тот факт, что ее младшие братья были ходячими катастрофами континентального масштаба. Зереф столетиями страдал манией величия и жаждой смерти, окружив себя армией верных марионеток. Нацу крушил горы кулаками, закусывал чистым огнем и вообще соображал исключительно тогда, когда дело касалось хорошей драки за друзей.

Она остановила их войну. Она собственноручно вытащила Нацу из книги Э.Н.Д., переписала его судьбу тонкими нитями рун, вправила мозги Зерефу и помогла стереть в порошок Акнологию — тварь, от одного рыка которой дрожали небеса.

Она честно заслужила покой. Она даже позволила нацепить на себя метку «Хвоста Феи», покорно выслушав пьяные тосты Макарова и саркастично парировав каждую вторую шутку Грея про одежду. Казалось бы, живи, заходи в гильдию за свежими сплетнями, изредка воспитывай непутевого драгонслэера и наслаждайся тем, что никто больше не пытается уничтожить реальность.

Но Лаурелин была исследователем до мозга костей. И, что еще хуже, ее собственное тело упорно отказывалось забывать четыреста лет летаргии.

Рунические метки, сплетающиеся в замысловатый узор на тонких ключицах, жгло. Не то чтобы это была невыносимая боль — Лаурелин органически презирала физические страдания и любую боль встречала ядовитой усмешкой, словно издеваясь над собственными нервными окончаниями. Но это раздражало. Временная ткань вокруг ее физической оболочки оставалась нестабильной, слегка мерцая золотом и грозя в любой момент схлопнуться обратно в нулевую точку.

Ей просто нужно было откалибровать якорь. Найти стабильную частоту Ишгара. Зафиксировать себя здесь и сейчас.

Она сидела на берегу реки в миле от Магнолии, опустив босые ступни в ледяную воду. Парадокс: холод она ненавидела всеми фибрами души, но покалывание проточной речной воды странным образом помогало сосредоточиться. Вокруг нее в воздухе зависли десятки золотых рун, тихо звенящих, словно хрусталь. На правом плече слабо ныл старый шрам. Черные волосы на кончиках ее мягко-розовых прядей слегка подрагивали от малейшего дуновения ветра.

Лаурелин закрыла глаза, ее зрачки под веками вспыхнули расплавленным золотом, и она протянула тонкую ладонь вперед, направляя поток света сквозь пространственную руну.

– Всего лишь микрокоррекция, – пробормотала она себе под нос, кривя губы в самодовольной ухмылке. – Закрепить вектор, завязать узел, и можно идти пить сок за счет Макао...

Руна в центре круга неожиданно дернулась.

Звук не был похож на взрыв. Это был щелчок — тонкий, сухой, будто лопнула туго натянутая струна арфы. А затем ткань реальности вокруг Лаурелин вывернулась наизнанку.

Вместо мягкого течения времени ее ударило чудовищной волной энтропии. Пространство без времени, долгие годы служившее ей тюрьмой и щитом, не открылось — оно сорвалось с петель, словно подхваченное ураганом чужой, неведомой гравитации. Руны на ключицах вспыхнули так ярко, что обожгли кожу.

– Да вы издеваетесь, – успела процедить Лаурелин сквозь зубы.

Мир схлопнулся.

Падение было недолгим, но исключительно отвратительным.

Лаурелин приземлилась на одно колено, содрав кожу на ладони о жесткую, незнакомую поверхность, похожую на сплав черного камня и оплавленного стекла. Резкая боль обожгла руку, заставив девушку зашипеть сквозь зубы, но она тут же заставила себя расслабить плечи, привычно пряча гримасу за холодной, отстраненной маской.

– Великолепно. Просто потрясающе. Минус пять баллов за приземление, плюс десять за сохранение целостности черепа, – пробормотала она хрипло, вытирая ладонь о темную ткань своих походных брюк.

Она поднялась на ноги, отряхивая одежду и привычно расправляя длинные пряди розовых волос с темным градиентом. Первое, что бросилось в глаза — окружение. Никаких деревьев Фиора. Никакого мягкого солнца.

Перед ней высились циклопические, странные постройки. Угловатые, полуразрушенные, но несущие на себе следы архитектуры, которой она не видела ни четыреста лет назад, ни в современной эпохе. Небо над головой казалось тусклым, тяжелым, словно затянутым странным серовато-фиолетовым маревом, а в воздухе...

Воздух был мертв.

Лаурелин замерла, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Ее аналитический, холодный ум мгновенно начал сканировать окружение.

Эфирнонано. Их не было. Ноль. Абсолютный вакуум привычной магии.

В атмосфере не ощущалось того живого, дышащего потока первородной силы, которым дышал весь ее мир. Вместо эфира пространство вибрировало. В ушах стоял непрекращающийся тонкий гул, похожий на звучание гигантского камертона. Это была чужая, странная энергия — ритмичная, волновая, тяжелая, пульсирующая на границе слышимости.

– Если это загробный мир, то у богов явно проблемы со вкусом, – вслух заметила она, скрестив руки на груди.

– Стой где стоишь! Кто ты такая?! – раздался резкий, звонкий окрик откуда-то справа.

Лаурелин даже не вздрогнула. Ее глаза, в обычный момент глубокие и черные, как ночное небо, лениво скользнули в сторону источника звука. Эмоции оставались под полным, идеальным контролем — ее не пугали ни драконы, ни демоны Зерефа, и уж тем более не могли испугать незнакомцы с палками.

Хотя... палки оказались довольно технологичным оружием.

Перед ней стояла целая делегация. Разношерстная компания, численностью явно переваливавшая за пять человек. Они выглядели так, будто только что вылезли из эпицентра масштабных боевых действий: футуристическая броня вперемешку с традиционными элементами одежд, причудливые клинки, огнестрел непонятной конструкции и странные устройства, закрепленные на телах.

Но внимание Лаурелин мгновенно приковала центральная фигура.

Девушка. Высокая, стройная, с черными, как смоль, волосами и абсолютно невероятными, пронзительными золотыми глазами. От нее исходила странная аура — смесь колоссальной внутренней мощи и какой-то трагической, почти осязаемой пустоты. Лаурелин слишком хорошо знала этот взгляд: так смотрели люди, вычеркнувшие из своей памяти целые пласты жизни, изменившие ход истории, но не помнящие даже собственного первого шага.

А прямо над плечом черноволосой болталось нечто совершенно нелепое. Мелкое, парящее в воздухе существо с комично серьезной мордочкой, вертикальной светящейся штукой прямо на лбу и длинными, торчащими в стороны ушами.

Существо уставилось на Лаурелин огромными глазами и издало удивленный писк, прячась за голову девушки:

– Ровер! Осторожно! У нее... у нее нет волнового маяка! И частота... я никогда не слышал такой частоты! Она звучит так, будто упала с неба!

– Тихо, Эбби, – негромко, но властно отозвалась черноволосая девушка, которую назвали Ровер. Ее рука лежала на рукояти одноручного меча. – Не делай резких движений, незнакомка. Это земли Риносциты. Как ты обошла пространственный барьер?

Остальные члены группы немедленно взяли Лаурелин в полукольцо. Кто-то вскинул винтовку со светящимся дулом, кто-то перехватил парные кинжалы, вокруг которых затрещали синие искры резонанса. Все они были напряжены до предела.

Лаурелин медленно вздохнула.

Шрам на плече слегка зудел от влажного, чужого ветра. Палец на содранной ладони пульсировал тупой болью. Ей было четыреста с лишним лет. Она запечатывала себя вне времени. Она выбивала дурь из сильнейших магов эпохи.

И вот опять.

– Прибейте меня, ребята, – протянула она нараспев, смотря прямо в золотые глаза черноволосой. Голос Лаурелин звучал спокойно, почти лениво, с едва уловимыми нотками убийственного сарказма. – Я ненавижу боль, но... Больше всего я ненавижу находиться непонятно где. Потому что меня обязательно затянут в авантюру, в которую я не хочу лезть. Знаем. Проходили. Кучу раз.

В рядах чужаков возникло легкое замешательство.

– Что она несет? – нахмурилась высокая женщина с длинной косой, держащая в руках массивный клинок. – Она говорит о Риносците так, будто впервые слышит это название. Беженка из зоны искажения? Пострадавшая от Плача?

– У нее странные отметины на теле, – заметил молодой парень с короткими светлыми волосами, целясь из винтовки. – Похоже на стигматы Резонатора, но спектр свечения не фиксируется терминалом. Она не человек?

– Человек, к моему великому сожалению, – отозвалась Лаурелин, слегка склонив голову набок. Розово-черные пряди скользнули по ее плечу. – И если вы опустите эти занятные железки, разговор пойдет куда продуктивнее. Я ценю драматизм, поверьте, в моей семье все страдают любовью к пафосным позам, но на сегодня мой лимит терпения исчерпан.

Ровер не убрала руку с меча, но ее золотые глаза сузились, изучая гостью с пугающей цепкостью.

– Ты не принадлежишь этому миру, – произнесла Ровер. Это был не вопрос, а констатация факта. – Твое присутствие искажает окружающие частоты. Твое тело излучает волну, которой нет в записях Черных Берегов или Академии.

– Какая проницательная девочка, – хмыкнула Лаурелин, и в ее глазах на долю секунды мелькнула золотая искра. – Твоего мира? Чудесно. Значит, я не просто ошиблась континентом, я вылетела за пределы собственной вселенной. Нацу, клянусь, если это последствия того, что ты вчера спалил мою лабораторию в подвале гильдии, я заставлю тебя сожрать кусок замерзшего льда Грея.

– Хватит зубоскалить! – рявкнул стрелок. – Идентифицируй себя! Твое имя, частотная принадлежность и цель проникновения в сектор Риносциты! Иначе мы откроем огонь на поражение!

Лаурелин плавно выпрямилась. Вся ее расслабленность, вся напускная лень мгновенно испарились, сменившись леденящей, хищной грацией существа, пережившего гибель цивилизаций. Воздух вокруг нее словно остыл на десяток градусов — хотя сама она ненавидела холод, ее аура в моменты угрозы всегда становилась арктически-неподвижной.

– Мое имя — Лаурелин Драгнил, – произнесла она, и ее голос разнесся над руинами с абсолютной четкостью, перекрывая гул чуждого мира. – И я настоятельно советую тебе не направлять на меня эту трубку, мальчик. Я терпеть не могу, когда меня царапают. А когда мне причиняют боль, я становлюсь невероятно раздражительной.

– Она угрожает нам! – пискнул ушастый Эбби, судорожно дергая Ровер за прядь волос. – Ровер, ее частота меняется! Она разворачивает... разворачивает что-то огромное!

Прежде чем стрелок успел нажать на спуск, земля под ногами содрогнулась.

Но источником толчка была не Лаурелин.

Воздух в сотне метров от них разорвался чудовищным, скрежещущим визгом, от которого уши Лаурелин мгновенно заложило. Пространство дрогнуло, чернея и покрываясь рябью, словно испорченная голограмма. Из черных разломов, сочащихся багровыми и серыми искрами, на разбитые плиты посыпались существа.

Они не были похожи на демонов Зерефа. У них не было плоти в привычном понимании: это были жуткие сплетения застывшего звука, масок, осколков стекла и вибрирующих пустот. Они двигались с ломаной, противоестественной грацией, издавая звуки, напоминающие помехи на радиоволнах.

– Тэсет Дисхорды! – крикнула женщина с мечом. – Класс Бедствия! Откуда они здесь?!

– Сигнал Искажения пробил глушители! – отозвался парень с винтовкой, мгновенно разворачиваясь к новой угрозе. – Занять позиции! Защищать терминал!

– Эбби, назад, – коротко бросила Ровер.

Ее меч с шелестом покинул ножны. По лезвию пробежала полоса яркого, вибрирующего света, от которого воздух задрожал. Она не стала тратить время на Лаурелин — приоритет угроз у черноволосой был расставлен идеально. Девушка бросилась вперед, ее движения были быстрыми, выверенными и смертоносными, словно танец на грани абсолютного хаоса.

Остальные бойцы слаженно вступили в бой, поливая чудовищ огнем и рубя их резонирующими лезвиями.

Лаурелин осталась стоять на месте, скрестив руки на груди и с профессиональным интересом наблюдая за побоищем.

– Звуковые аномалии с материальным телом? – пробормотала она себе под нос, игнорируя грохот выстрелов. – Занятно. Очень занятно. Ни капли эфира, чистая физика колебаний, возведенная в абсолют...

Один из монстров — гигантская тварь с тремя суставчатыми лапами и плоской маской вместо морды — прорвался сквозь заградительный огонь. Заметив стоящую в одиночестве незнакомку, чудовище издало ультразвуковой вопль и метнулось прямо к ней, занося массивное серповидное лезвие из черного кристалла.

– Эй, розовая, пригнись! – донесся сквозь грохот отчаянный крик стрелка.

Лаурелин даже бровью не повела.

– «Пригнись»? Серьезно? – хмыкнула она. – Я на каблуках вдвое выше этого криво слепленного недоразумения.

Черный серп просвистел в воздухе, целясь ей прямо в шею. Траектория была идеальной. Удар должен был снести голову за долю секунды.

Но лезвие замерло в трех дюймах от ее нежной кожи.

Воздух вокруг Лаурелин вспыхнул ослепительным золотом. На ее ключицах, на тонких запястьях и прямо в воздухе перед лицом проступили древние, сияющие руны. Они не издавали звука. Они не вибрировали. Они отрицали само понятие движения.

Черные глаза Лаурелин сменились сияющим, расплавленным золотом магии света и рун.

– Локальное пространство без времени. Сектор: один кубический метр, – произнесла она тихо и четко.

Монстр завис в воздухе. Буквально. Капли черной слизи, летевшие с его когтей, застыли в невесомости, превратившись в неподвижные бусины. Звуковая волна его рева оборвалась на полуноте, сжатая золотистым сиянием рунического круга.

Лаурелин шагнула в сторону, плавно обойдя застывшую тварь. Она подняла правую руку, на кончиках ее пальцев заплясали белые, ослепительные искры чистейшей магии света, которую она генерировала из собственного неисчерпаемого резерва.

– Ты слишком громкий, – доверительно сообщила она чудовищу. – А у меня и без тебя мигрень.

Она щелкнула пальцами.

Золотая вспышка не издала взрыва. Луч концентрированного света прошил застывшую в безвременье тварь насквозь, выжигая ее изнутри, словно лазер. Секунду спустя рунический контур распался, время вернулось в отпущенную зону — и монстр просто осыпался на землю мелкой серой пылью, даже не успев осознать собственную смерть.

Бой вокруг на мгновение затих.

Парень с винтовкой застыл с открытым ртом, едва не выронив оружие. Женщина с мечом сбилась с шага, чудом парировав выпад очередного врага. Даже ушастый Эбби высунулся из-за спины Ровер, и его вертикальная отметина на лбу замигала с бешеной частотой.

– Она... она не использовала Эхо! – завопил зверек. – Она не резонировала! Она просто... остановила время?! Ровер, это невозможно! Такого атрибута не существует в спектре!

Ровер, впрочем, не потеряла самообладания. Ее клинок описал смертоносную дугу, срезая голову последнему монстру, после чего она развернулась к Лаурелин. На ее красивом, бледном лице не было страха — только бездонное, жгучее любопытство.

– Кто ты? – снова спросила Ровер, медленно опуская меч острием к земле.

Остальные члены отряда медленно подошли ближе, с явной опаской поглядывая на Лаурелин. Никто больше не пытался наставлять на нее оружие. Люди, способные щелчком пальцев расщеплять чудовищ класса Бедствия и останавливать ход вещей, заслуживали как минимум осторожности.

Лаурелин позволила рунам на ключицах угаснуть. Золото в ее глазах медленно растаяло, уступая место глубокой, привычной черноте. Она демонстративно потерла правое плечо, поморщившись от фантомного укола боли в старом шраме.

– Я же сказала. Лаурелин Драгнил, – вздохнула она, оглядывая заваленную пеплом поляну. – Старшая сестра двух самых невыносимых идиотов в моем родном мире. Хранитель времени в отставке. И крайне недовольная путешественница.

Она подошла ближе, бесстрашно сокращая дистанцию с вооруженными незнакомцами, и остановилась в паре шагов от черноволосой мечницы.

– Итак, золотко, – Лаурелин окинула Ровер оценивающим, слегка насмешливым взглядом с ног до головы. – Судя по твоему выражению лица, ты здесь за главную. И судя по тому, как на тебя смотрят эти ребята, ты тоже любишь влезать во все мыслимые неприятности ради всеобщего блага. Скажи мне честно: насколько все плохо?

Ровер моргнула, явно не ожидавшая подобного тона.

– Этот мир пережил Плач, – ответила черноволосая ровным голосом. – Мы восстанавливаем цивилизацию, сражаясь с монстрами частот и пытаясь разгадать тайны прошлого. Риносцита — континент, где прошлое сплелось с настоящим теснее всего.

– Плач, значит... монстры частот... – Лаурелин закатила глаза к серому небу. – Ну разумеется. Никаких курортов с горячими источниками. Никаких тихих библиотек с древними свитками. Обязательно апокалипсис, обязательно борьба за выживание и обязательно загадочное прошлое, которое нужно расхлебывать.

– Ты помогла нам, – осторожно подала голос женщина-воин, спрятав клинок за спину. – Без твоей... способности этот Дисхорд нанес бы удар в спину. Я — капитан передового отряда Черных Берегов. Мы обязаны доставить тебя к исследователям.

Лаурелин холодно усмехнулась, одарив женщину взглядом истинной аристократки древнего мира.

– Доставить меня? Милочка, меня не доставляли даже драконы, когда пытались стереть наш дом с лица земли. Если я куда-то пойду, то исключительно на своих двоих и только потому, что мне это интересно.

Она снова повернулась к Ровер. Их взгляды встретились — черные омуты сорока веков памяти против золотого сияния амнезии. Две константы, две аномалии, оказавшиеся лицом к лицу посреди чужих руин.

– Ты ищешь свои воспоминания, верно? – тихо спросила Лаурелин, и в ее голосе впервые прорезалась несвойственная ей мягкость. – Я видела таких, как ты. Пустота внутри жжет сильнее любого огня.

Ровер слегка вздрогнула, но взгляд не отвела.

– Я ищу ответы. И, возможно, ты — один из них. Твоя сила... она чужда этому миру, но ты смогла повлиять на материю без волнового резонанса.

– Магия, золотко. Старая, добрая, не завязанная на ваши пищащие железки и звуковые колебания, – Лаурелин развела руками, демонстрируя тонкие пальцы. – И у меня сейчас две проблемы. Первая: у меня нет обратного билета в мой родной Фиор. Вторая: мне чертовски холодно в этом вашем разрушенном раю, а я терпеть не могу низкие температуры.

Маленький Эбби осторожно подлетел ближе, зависнув прямо перед носом Лаурелин:

– Но... если ты не можешь вернуться, что ты будешь делать?

Лаурелин посмотрела на странное летающее существо, затем на суровых бойцов и, наконец, снова на Ровер. На ее губах медленно расплылась ее фирменная, игривая и немного надменная улыбка — улыбка женщины, которая победила смерть, переиграла бога Анкселама и поставила на колени Короля Драконов.

– А у меня есть выбор? – хмыкнула она, поправляя выбившуюся розовую прядь. – Вы меня сейчас потащите на свою базу. Будете сканировать своими непонятными штуками, задавать кучу дурацких вопросов и охать каждый раз, когда я сделаю что-то, что не укладывается в ваши книжки. Потом на вас нападет очередной супер-монстр, и мне придется его прикончить, чтобы мне не помяли прическу.

Она протянула ладонь черноволосой девушке:

– Веди, амнезийная героиня. Только учти: если ваш повар не умеет заваривать нормальный чай без вкуса машинного масла, я запру вашу базу во временной петле на пару столетий. Я саркастична, я ненавижу боль, но больше всего на свете я не люблю плохой сервис.

Ровер на мгновение замерла, а затем уголки ее губ дрогнули в едва заметной, первой за долгое время настоящей полуулыбке. Она крепко пожала протянутую тонкую руку:

– Договорились, Лаурелин. Добро пожаловать на Риносциту.

– Пристрелите меня кто-нибудь, – с глубоким вздохом пробормотала Лаурелин, шагая вслед за отрядом вглубь чужого, расколотого мира. – Нацу, Зереф... вы обязаны мне ящиком лучшего вина. Если я когда-нибудь вернусь.