Космос. Прелестно.

Лаурелин Драгнил чертовски устала.

Если бы четыреста лет назад, когда небо над их родной деревней полыхало драконьим пламенем, а ее сердце разрывалось от вида мертвого маленького Нацу, кто-то подошел к ней и сказал, чем закончится ее попытка спасти семью, она бы, вероятно, рассмеялась. Горько, отчаянно и с легким оттенком безумия, свойственного каждому носителю их фамилии.

Она выжила. Запечатала себя в промозглом, мертвом кармане пространства без времени, проспала там века, выгрызла себе дорогу наружу во время Великих магических игр и долго, терпеливо копила силы в тени, наблюдая, как растет ее возрожденный, ничего не помнящий младший брат. Она вправила мозги обоим: и упрямому, вечно несущемуся в пекло Нацу, и потерявшему остатки рассудка Зерефу, чьи фаталистичные слезы и проклятия грозили сжечь мир дотла. Она разорвала удушающую связь книги Э.Н.Д., помогла утихомирить полоумного черного ящера Акнологию и даже умудрилась не умереть в процессе, хотя физическая боль каждый раз напоминала ей, насколько хрупко человеческое тело.

А затем совершила, возможно, самый опрометчивый поступок в своей жизни — позволила втянуть себя в «Хвост Феи».

В гильдию, где уровень децибелов в обычный вторник превышал рев драконьей канонады, а ремонт здания был внесен в постоянную графу гильдейских расходов как неизбежное природное бедствие.

– Лари-и-и! – надрывный вопль Нацу прорезал гул общего зала, и через мгновение мимо ее столика на бреющем полете пронесся деревянный табурет.

Лаурелин даже не моргнула. Не поворачивая головы, она слегка повела пальцем, и в воздухе на долю секунды вспыхнул золотистый рунический глиф. Табурет замер на лету, мгновенно утратив импульс, и с сухим стуком упал точно на пол, не задев чашку с ее травяным чаем.

– Нацу, – произнесла она обманчиво мягким, бархатным голосом, в котором, однако, звенела чистая сталь. – Если твоя задница приземлится на этот стол, я привяжу тебя за ноги к шпилю ратуши на три дня. С замедлением метаболизма. Ты даже поголодать толком не сможешь, просто будешь болтаться и думать о своем поведении.

– Он первый начал! – огрызнулся парень, уже сцепившись с Греем. Драгонслеер пылал, Созидатель льда сверкал оголенным торсом и искрами магии, вокруг них традиционно летали столы, тарелки и вопящие согильдийцы.

– Слышь, огнедышащий, отойди от старших, пока тебе опять лед за шиворот не насыпали! – оскалился Грей, ловко уворачиваясь от огненного хука.

– Да я тебя в ледышку спеку, сосулька недоделанная!

– Идиоты, – резюмировала Люси, плюхаясь на скамью напротив Лари и со страдальческим вздохом роняя голову на руки. – Лари, скажи честно, ты уверена, что они не приемные? Ты же абсолютно нормальная. Ну... относительно.

Лаурелин криво усмехнулась, пригубив остывший напиток.

– Поверь, Люси, безумие у Драгнилов просто проявляется в разных формах. Нацу орет и крушит стены, Зереф веками строил империи и выдумывал способы суицида через конец света, а я... – она постучала длинным тонким ногтем по фарфору, – я просто слишком ленива, чтобы разрушать города. Это требует неоправданно много бумажной работы.

В другом конце зала раздался жуткий металлический скрежет, от которого у большинства магов волосы встали дыбом. Драка мгновенно стихла. Даже Нацу с Греем застыли в нелепой позе, один с занесенным кулаком, другой с ногой у челюсти соперника.

– Мой... клубничный... торт... – загробным шепотом произнесла Эрза Скарлет, глядя на смятое кремовое месиво у своих ног. Ее доспехи звякнули с инфернальным предвестием бойни.

– Спасайся кто может! – взвизгнул Макао, рыбкой ныряя под ближайшую барную стойку.

Лари вздохнула, наблюдая, как начинается локальный апокалипсис без разбора виновных и невиновных. Она вроде бы привыкла. К этому хаосу. К орущему брату, к вечно полуголому Грею, к безумной Титании, готовой расчленить любого за кусок бисквита. Она научилась терпеть холод здешних зим — хотя ненавидела его всеми фибрами души, находя странное, парадоксальное успокоение лишь тогда, когда стояла босыми ногами в проточной ледяной реке за городом. Вода смывала навязчивый фантомный жар драконьего пламени, выжигавший ее легкие четыреста лет назад.

Но к чему она так и не смогла привыкнуть — так это к боли.

Острая, раскаленная игла внезапно вонзилась прямо под ключицы.

Лаурелин замерла. Чашка в ее руке мелко дрогнула. Воздух с шипением втянулся сквозь сжатые зубы, а черные глаза на долю секунды вспыхнули расплавленным золотом.

– Лари? – Люси, сидевшая напротив, мгновенно подобралась, заметив, как побелели костяшки пальцев девушки. – Ты в порядке?

– Исключительно, дорогая, – с безупречной, ядовито-вежливой улыбкой отозвалась Лаурелин, хотя под кожей в области груди словно разлили жидкий свинец. – Просто вспомнила, что забыла выключить утюг. Четыреста лет назад.

– Чего?..

– Не обращай внимания. Семейный юмор.

Она плавно поднялась из-за стола, скрывая, чего ей стоило это плавное движение. Высокая, тонкая, с мягкими розовыми прядями, плавно переходящими на концах в чернильную тьму, она выглядела воплощением невозмутимого величия. Только шрам на правом плече слегка заныл, отвечая на внутреннюю агонию, а витиеватый золотистый узор на ключицах — древний рунический конструкт, державший ее душу и тело целыми вне временных линий — пульсировал так яростно, что ткань рубашки казалась тлеющим углем.

– Передай Нацу, что если он спалит гильдию до моего возвращения, я заставлю его учить древнеруническую грамматику наизусть, – бросила она через плечо и, не дожидаясь ответа, шагнула к выходу.

Едва тяжелые дубовые двери за ее спиной захлопнулись, отсекая вопли умирающих под мечом Эрзы бедолаг, Лаурелин прислонилась спиной к каменной кладке гильдейского фасада.

Холодный пот катился по виску.

«Черт бы побрал эти руны...»

Она закрыла глаза, пытаясь сфокусироваться, но мысль ускользнула. Что она только что собиралась сделать? Куда шла? Две минуты назад... о чем она говорила с Люси?

Память сбоила. Временной якорь расшатался.

Лаурелин криво усмехнулась собственному отражению в оконном стекле. Когда ты запираешь себя в месте, где секунды не имеют значения, а потом выныриваешь в линейный поток бытия, вселенная рано или поздно выставляет счет. Ее руническая вязь, призванная стабилизировать ее биологический возраст на отметке двадцати четырех лет и удерживать чудовищный магический конструкт магии времени и света, начала сбоить. Она слишком щедро раздавала хроно-заклинания на войне. Слишком долго держала барьеры против Акнологии.

Если она не откалибрует контуры прямо сейчас, руны просто разорвут ее изнутри. Или выбросят ее сознание в бесконечный цикл амнезии. Сдохнуть посреди мирного города от собственного заклинания было бы верхом идиотизма, а Лаурелин Драгнил слишком гордилась своим холодным умом, чтобы позволить себе столь нелепый финал.

Телепортация отозвалась резким уколом в висках, но сработала безотказно.

Секунда — и шум Магнолии сменился мерным шелестом листвы и тихим журчанием реки в паре миль к северу от города. Ее излюбленное глухое место: скалистый берег, густые тени вековых дубов и глубокий, быстрый поток, несущий чистейшую талую воду с гор.

Не теряя времени, Лари сбросила сапоги. Ледяная вода обожгла ступни, когда она зашла по щиколотку в поток. Боль от холода была острой, но правильной — она помогала сосредоточиться, отрезвляла, якорила расплывающееся сознание.

– Так, – пробормотала она, стягивая ворот рубашки, обнажая ключицы.

Золотой узор мерцал лихорадочно, неровно, с неприятным багровым отливом. Геометрия рун поплыла: прямые линии времени искривлялись, образуя хаотичные петли.

– Замечательно. Контур дестабилизирован на семьдесят процентов. Браво, Лаурелин, гений теоретической магии, создатель пространственных карманов... не смогла вовремя провести профилактику. Зереф бы надо мной смеялся до второго пришествия.

Она подняла руки. Ее пальцы задвигались в воздухе с грацией арфистки, вычерчивая в пустоте светящиеся золотые символы.

Глаза девушки сменили цвет: черная глубина уступила место чистому, ослепительному золоту. Магия света мягко отозвалась на зов, сплетаясь с руническими нитями, пытаясь стянуть разорванные узлы времени обратно в стройную систему.

«Отрезать прошлое. Зафиксировать настоящее. Изолировать бесконечность...»

Она наложила печать на центральную руну над яремной впадиной.

Боль была такой, будто ей в грудь вогнали раскаленный добела клинок.

– Твою... мать... – прошипела Лаурелин сквозь зубы, рухнув на колени прямо в ледяную воду. Брызги взлетели веером, намочив подол плаща. – Как же я... ненавижу... это дерьмо!

Она попыталась стабилизировать дыхание, но в следующий миг что-то внутри щелкнуло.

Это был не звук. Это было ощущение разрыва самой ткани реальности.

Словно натянутая струна, державшая ее хронологический якорь, лопнула от перенапряжения. Вместо того чтобы замкнуться в спасительное кольцо, руны на ее ключицах вспыхнули сверхновой. Пространство без времени, долгие века спавшее внутри ее магии, взбунтовалось, выворачиваясь наизнанку.

Вода вокруг нее застыла. Не замерзла во льду — именно застыла. Брызги повисли в воздухе сверкающими хрустальными каплями. Лист, падавший с дуба, замер в паре дюймов от поверхности. Ветер затих. Звук исчез, оставив после себя оглушительную, мертвую тишину.

– О нет, – только и успела выдохнуть Лари. – Только не это...

Мир вокруг нее пошел трещинами. Буквально. Воздух, деревья, застывшая река раскололись на миллионы стеклянных осколков, сквозь которые проглядывала абсолютная, непроглядная пустота.

А затем гравитация просто перестала существовать.

Ее швырнуло вперед, назад и во все стороны одновременно. Временной вихрь закрутил ее с такой силой, что внутренности скрутило узлом, а свет перед глазами распался на спектры, которых не существовало в природе. Руны на ключицах жгли кожу немилосердным огнем, золотой свет вырывался из-под ее пальцев, но хвататься было не за что.

«Если я выживу, – мелькнула яростная, отчетливая мысль сквозь болевой шок, – я больше никогда, слышите, никогда в жизни не прикоснусь к магии высшего порядка без чашки рома!»

Резкий, глухой удар выбил из легких остатки воздуха.

Она приземлилась. Не на траву. Не в воду.

Под ее ладонями был гладкий, идеально ровный и невероятно чистый... ковер?

Лаурелин тяжело закашлялась, упираясь руками в пол. Руны на ее ключицах постепенно остывали, переходя из агрессивно-багрового в тусклое, пульсирующее золото. Боль отступала медленно, неохотно, оставляя после себя мерзкое ощущение вывернутых суставов и металлического привкуса на языке.

– Прекрасно... – прохрипела она в пустоту, утирая тыльной стороной ладони уголок губ. – Приземление на твердую поверхность оцениваю на два балла из десяти. Исключительно за то, что шея осталась цела.

Она медленно подняла голову, откинув со лба растрепавшиеся розово-черные пряди.

Золото в ее глазах еще не угасло, позволяя видеть потоки энергий, и то, что она увидела, заставило ее застыть на месте.

Это не было Фиором. Это вообще не было похоже ни на одно место в ее мире.

Она находилась в просторном, роскошно обставленном помещении, напоминающем кают-компанию или салон первого класса. Мягкие диваны с бордовой обивкой, полированное дерево, изящные светильники, источающие теплый янтарный свет, начищенные до блеска металлические поручни. Под ногами ощущалась едва заметная, ровная вибрация — мерный, ритмичный стук, знакомый каждому, кто хоть раз путешествовал по железной дороге.

Тук-тук. Тук-тук.

– Поезд? – вслух произнесла Лаурелин. Ее бровь медленно поползла вверх.

Она перевела взгляд в сторону. Стену справа почти целиком занимало гигантское панорамное окно. И то, что находилось за ним, начисто лишило ее дара речи на добрых несколько секунд.

Там не было рельсов. Не было горных пейзажей, лугов или тоннелей.

За стеклом простиралась бесконечная, чернильно-синяя бездна, усыпанная миллиардами холодных, немигающих звезд. Мимо окна плавно проплывала грандиозная туманность, переливающаяся всеми оттенками бирюзы, пурпура и золота, словно пролитая на бархат краска неведомого титана. Поезд летел прямо сквозь космос, скользя по сияющим, призрачным рельсам из чистого света.

– Поезд. Определенно, – Лаурелин медленно поднялась на ноги, отряхивая брюки и стараясь не обращать внимания на дрожь в коленях. Чувство равновесия вопило о катастрофе. – Но почему он в невесомости?

– Я бы скорее спросил, юная леди, как именно вы попали на борт состава, идущего на субсветовой скорости в глубоком вакууме, – раздался спокойный, глубокий и пугающе собранный мужской голос.

Лаурелин мгновенно подобралась. Холодный ум мгновенно вытеснил растерянность. В долю секунды она оценила обстановку, развернувшись на каблуках.

Перед ней полукругом стояла группа существ, и уровень опасности, исходивший от них, заставил руны на ее ключицах предупреждающе кольнуть.

– И что за сила от вас исходит, мои дорогие новые непонятные незнакомцы? – с ленивой усмешкой протянула Лари, наклонив голову набок. Золотой блеск в ее глазах вспыхнул ярче, сканируя чужаков.

Их было пятеро. Точнее... четыре с половиной человека и... нечто.

В центре стоял зрелый мужчина в строгом темном пальто и очках, опирающийся на изящную трость с черным навершием. От него не веяло эфиронано — силой магов ее мира. От него исходило нечто другое, чудовищно плотное, гравитационное, способное сминать само пространство в черные дыры. Он выглядел как ученый, но Лаурелин слишком хорошо знала этот взгляд: так смотрят люди, которые однажды держали судьбу мира на кончиках пальцев и выжили, чтобы рассказать об этом.

Справа от него замерла высокая, потрясающе красивая женщина с пышными рыжими волосами, одетая в элегантное белоснежное платье с золотыми узорами. В одной руке она невозмутимо держала тонкую фарфоровую чашку с дымящимся кофе, но ее вторая рука незаметно покоилась возле бедра, где Лари уловила скрытый спусковой механизм чего-то разрушительного и высокотехнологичного.

Рядом с ними ощетинилась молодежь.

Темноволосый юноша в бирюзово-черных одеждах держал наготове длинное, смертоносно выглядящее копье с изумрудным лезвием. Его взгляд был ледяным, расчетливым и готовым пронзить ее насквозь за долю секунды при малейшем резком движении.

Рядом переминалась с ноги на ногу девушка с короткой стрижкой пепельно-розовых волос. В ее руках мгновенно материализовался причудливый лук из какого-то сияющего розового кристалла, на тетиве которого уже дрожала стрела.

Чуть позади стоял сероволосый парень с золотыми глазами — он выглядел слегка заторможенным, но сжимал в руках тяжелую металлическую биту так естественно, словно это было продолжение его руки, а внутри него бурлила сила столь дикая и разрушительная, что Лаурелин невольно вспомнила ядро демонических врат Тартароса.

А вот внизу...

У ног мужчины в очках стояло нечто ростом едва ли ей по колено. Существо в форменном красно-золотом кителе проводника, с огромными ушами, круглыми блестящими глазами и выражением абсолютного, праведного негодования на пушистой мордочке.

Лаурелин моргнула. Еще раз.

«Так. Это не иксид. Это точно не кот с крыльями. Это... карликовый прямоходящий кролик-переросток в генеральском мундире?» – мысль пронеслась в голове, но вслух она, разумеется, сохранила невозмутимость.

– Вы нарушили протокол безопасности Звездного экспресса, пом-пом! – существо сердито топнуло лапой в начищенном сапожке, взмахнув длинными ушами. Голос у него был тонкий, но командный до комичности. – Несанкционированное проникновение в общий вагон прямо во время гиперпрыжка! Кто вам разрешил портить ковер проводника своей грязной мокрой обувью?!

Лаурелин медленно опустила взгляд на свои мокрые босые ноги, затем на темные влажные пятна на роскошном ворсе ковра, оставшиеся после ее речного купания в Магнолии.

– Прошу прощения за интерьер, пушистый сэр, – совершенно серьезно ответила она, хотя в уголках ее губ заиграла привычная саркастичная улыбка. – Видите ли, служба телепортации в моем измерении работает с переменным успехом, а жалобную книгу я, увы, забыла дома.

– Не двигайся! – крикнула девушка с луком, натягивая хрустальную тетиву. Розовая стрела опасно сверкнула. – Дан Хэн, ты видишь это? Она появилась из ниоткуда, без маяка, прямо сквозь обшивку! Это что, какой-то новый тип Недосягаемых? Или эманатор Небытия?

– Ее энергия не похожа на Стелларон, – тихо, но отчетливо отозвался юноша с копьем, не сводя глаз с ключиц Лаурелин. – Но эти знаки на ее теле... они искажают локальный поток мнимой энергии. Будь осторожна, Март.

– Успокойтесь, друзья, – мягкий, бархатный голос рыжеволосой женщины подействовал на экипаж как ушат прохладной воды. Она сделала аккуратный глоток из чашки и с вежливым любопытством посмотрела на незваную гостью. – Стрелять в вагонную обшивку прямо посреди прыжка — не самая лучшая идея, Март. К тому же, наша гостья, кажется, ранена.

Лаурелин слегка поморщилась. Женщина была права: ключицы все еще горели, а шрам на плече пульсировал глухой болью. Физическое тело с запозданием реагировало на пространственный разрыв.

– Ранена? О, бросьте, сударыня, – протянула Лари, небрежно пожав здоровым плечом. – Это всего лишь легкое несварение пространственно-временного континуума. Обычный вторник в моей семье. Если меня сейчас стошнит золотым светом прямо на этот великолепный столик, просто отойдите в сторону. Он тяжело отстирывается.

Мужчина с тростью — тот, в ком Лари интуитивно признала лидера или, по крайней мере, самого опытного стратега этой компании — сделал шаг вперед. Он поднял руку, жестом приказывая молодежи опустить оружие.

– Я Вельт Янг, – представился он спокойно. – Это Химеко, штурман Звездного экспресса. Молодые люди — Дан Хэн, Март 7 и Первопроходец. А наш строгий командир — Пом-Пом, проводник состава.

– Проводник! И главный хранитель чистоты на борту, пом-пом! – гордо надуло щеки существо, хотя его уши все еще нервно подергивались.

– Лаурелин, – ответила она, решив пока опустить фамилию. Имя «Драгнил» вряд ли что-то значило среди этих холодных звезд, хотя кто знает, куда простиралась слава ее безумной родни. – Лари для тех, кто не пытается проткнуть меня копьями в первые тридцать секунд знакомства.

– Итак, госпожа Лаурелин, – Вельт чуть поправил очки, и за стеклами блеснул острый, изучающий взгляд исследователя. – Вы осознаете, где находитесь?

Лаурелин бросила еще один выразительный взгляд за панорамное окно, где в пустоте немого космоса медленно вращалась далекая планета, окутанная кольцами ледяных астероидов.

– Ну, если исключить вариант, что я перебрала фирменного эля в гильдейском баре или что мастер Макаров решил обновить декорации в подвале... смею предположить, что я очень, очень далеко от Фиора. И, возможно, от своего мира в целом.

– Фиор? – переспросила Март 7, все же опуская лук, хотя ее любопытные глаза буквально пожирали незнакомку. – Никогда не слышала о такой планете. Это где-то в пределах Системы Сигуния? Или это изолированный мир за пределами влияния Корпорации Межзвездного Мира?

– Мы называли это Земным Краем. Или просто Землей, – спокойно отозвалась Лари. – Планета, полная магии, летающих котов, полоумных драконоборцев и магов, крушащих города во имя дружбы. Судя по вашим лицам, мы с вами читаем совершенно разные книги по географии.

Сероволосый парень с битой вдруг оживился:

– Летающие коты? Они съедобные?

– Первопроходец, фу! – Март возмущенно пихнула его локтем в бок. – Не позорь Экспресс перед гостями из параллельных вселенных!

– Хэппи бы оценил эту гастрономическую угрозу и немедленно спрятался за спину моего брата, – фыркнула Лаурелин, и в ее голосе на мгновение проскользнула неожиданно теплая, почти ностальгическая нотка. Она тут же спрятала ее за привычной маской иронии. – Впрочем, Нацу бы сначала подрался с твоей битой, потом с тобой, а потом предложил бы вместе пойти жрать огонь.

Химеко мягко улыбнулась, отставляя чашку на маленький круглый столик. Атмосфера в вагоне заметно разрядилась, хотя Дан Хэн все еще держал копье наготове, внимательно следя за каждым вздохом незнакомки.

– Похоже, мы имеем дело с редким феноменом квантового смещения сквозь мембрану воображаемого древа, – заключил Вельт. Он подошел чуть ближе, внимательно разглядывая узор на ключицах Лари. Золотые линии теперь тускло тлели, восстанавливая привычный ритм. – Ваши руны. Это не технология. И это не благословение какого-либо из известных нам Эонов. Это законсервированная хроно-магия. Крайне древняя и... нестабильная.

– Вы на удивление проницательны для человека без магического источника, господин Янг, – Лаурелин скрестила руки на груди, поморщившись, когда ткань задела ноющее плечо. – Я пыталась починить треснувшую печать. Но мой внутренний временной якорь решил, что линейное время — это слишком скучно, и вышвырнул меня наружу. Полагаю, ваш летающий поезд просто оказался ближайшей твердой точкой в радиусе... скольких-то световых лет?

– Звездный экспресс следует путями Освоения, оставленными Эоном Акивили, – пояснила Химеко. В ее янтарных глазах светилось искреннее гостеприимство, столь редкое для космических скитальцев. – Рельсы связывают множество миров. Порой гравитационный след Экспресса притягивает тех, кто потерялся между измерениями. Так что вы не первая заблудшая душа на нашем борту, Лаурелин. Но, признаться, первая, кто прибыл босиком и с мокрыми штанинами прямо из реки.

– Эй! Попрошу без критики моего боевого гардероба, – парировала Лари, демонстративно вздернув подбородок. – Между прочим, ледяная вода отлично стимулирует рунические каналы. Хотя признаю, сквозняк в вашей... летающей железной коробке оставляет желать лучшего.

– Это не коробка, пом-пом! – снова вскинулся проводник, грозно шевеля усами. – Это легендарный Звездный экспресс! И здесь соблюдаются строгие правила! Правило номер один: никакой магии, способной повредить ковровое покрытие! Правило номер два: каждый пассажир обязан зарегистрироваться! И правило номер три... чай подается строго по расписанию!

Лаурелин посмотрела на крошечного командира сверху вниз. Ее черные глаза озорно блеснули.

– Знаешь, малыш, в моей гильдии есть старик размером с тебя. Он обычно сидит на барной стойке, пьет пиво и орет на всех, когда они ломают мебель. Вы бы с ним определенно спелись. Только он превращается в гиганта размером с гору, когда злится. Ты тоже так умеешь?

Пом-Пом поперхнулся воздухом, его уши встали торчком от возмущения:

– Я... я не малыш! Я кондуктор Пом-Пом! И если вы будете дерзить, я заставлю вас драить этот вагон до самого Пенаконии!

– Пенакония? Звучит как дешевое лекарство от мигрени, – хмыкнула девушка.

Вельт тихо кашлянул в кулак, скрывая мимолетную усмешку. Было очевидно, что появление этой странной, гордой и острой на язык волшебницы выбило экипаж из привычной колеи, но в ней не чувствовалось злобы. Холодный расчет — да. Чудовищная, дремавшая под кожей мощь — безусловно. Но не тьма.

– Что ж, госпожа Драгнил... или просто Лаурелин, – произнес Вельт, оперевшись на трость. – Прыжок завершится через пару минут, и мы выйдем в открытый космос возле узловой станции. Вернуть вас домой прямо сейчас мы не сможем при всем желании: пересечение межвселенских границ требует колоссальных расчетов и, возможно, поиска источника вашей собственной хроно-магии.

Лари медленно выдохнула. Ее взгляд снова скользнул к звездам за окном.

Где-то там, бесконечно далеко, за гранью чужих галактик и неведомых законов физики, осталась Магнолия. Остался Нацу, который, скорее всего, уже разнес половину улицы в поисках сестры. Остался Зереф, где-то мирно бредущий по полям с Мавис, пытаясь искупить века грехов. Осталась шумная, безумная, родная гильдия.

Она провела в изоляции четыреста лет. Ждать она умела как никто другой.

Боль под ключицами окончательно стихла, сменившись ровным, мерным теплом. Руны стабилизировались — парадоксально, но космический вакуум и энергия этого странного поезда словно запечатали брешь лучше любых заклинаний.

Она повернулась к экипажу, заправив розово-черную прядь за ухо. На ее лице снова сияла та самая невыносимо уверенная, снисходительная улыбка, от которой у врагов империи Арболес когда-то сводило челюсти от ярости, а у Нацу опускались руки.

– Что ж, господа космические первопроходцы, – произнесла Лаурелин, элегантно склонив голову. – Похоже, вам чертовски повезло. В вашем экипаже временно появилась дипломированный маг высшей категории, специалист по контролю за проблемными родственниками и единственная женщина, способная объяснить вашему пушистому генералу, почему чай с травами из Фиора лучше любого звездного топлива.

Март 7 прыснула в кулак:

– А она мне нравится! Химеко, можно мы ее оставим? Она хотя бы выглядит нормальнее, чем Первопроходец, когда тот лезет в мусорные баки!

– Эй! – обиженно буркнул сероволосый. – В баках скрыты сокровища вселенной.

– Боги, куда я попала... – Лаурелин с наигранным мученичеством закатила глаза, но в глубине души, там, где веками спал холодный лед одиночества, шевельнулось странное, щемящее тепло.

Она сменила одну сумасшедшую гильдию на другую. Только эта летела сквозь звезды на железных колесах.

– Ладно, – вздохнула она, подходя ближе к мягким диванам и без тени смущения опускаясь на один из них. – Наливайте ваш кофе, штурман. И рассказывайте, кто в этой вашей вселенной самый главный злодей, которого нужно хорошенько стукнуть по голове, чтобы он не мешал людям жить. У меня в этом деле, знаете ли, богатый семейный опыт.