Младшая сестра

Утро в верхнем городе пахло дорогим черным чаем, свежей полиграфической краской утренней газеты и почему-то машинным маслом с нотками жженого сахара. Последние два аромата, разумеется, появились в просторной гостиной особняка Кирраман исключительно благодаря младшей из присутствующих.

Солнечный свет лениво пробивался сквозь высокие арочные окна, расчерчивая паркет золотистыми полосами. На мягком диване, поджав под себя одну ногу, сидела Кейтлин. В одной руке она держала тонкую фарфоровую чашку, а другой рассеянно листала отчеты Совета, хотя на самом деле за последние сорок минут не продвинулась дальше второй страницы. Рядом с ней, развалившись с привычной заунской небрежностью, устроилась Вай. Ее рука тяжелой, но нежной полуобнимающей линией покоилась на спинке дивана прямо за плечами Кейтлин, а пальцы то и дело слегка перебирали темно-синие локоны миротворца.

Однако взгляды обеих девушек были прикованы не к бумагам и не друг к другу. Их общее внимание было сосредоточено на эпицентре контролируемого – пока еще – хаоса прямо на ковре.

Там, скрестив тонкие ноги в полосатых чулках, сидела Джинкс. Вокруг нее живописным полукругом лежали шестеренки, медные трубки, обрезки проводов, три вида паяльников, банка с засахаренными леденцами и полуразобранный заводной механизм, отдаленно напоминавший механическую белку с явными признаками маниакальных наклонностей. Длинные синие косы змеились по ворсу ковра, периодически рискуя попасть под жало раскаленного инструмента.

Вай и Кейтлин сидели как на иголках. Для них это утро превратилось в молчаливую операцию по предотвращению катастрофы.

Джинкс сегодня была не просто активной. Она была заряжена, словно нестабильный хекстековый кристалл, по которому только что от души врезали молотом. Ее худые плечи подергивались, пальцы порхали над металлическими деталями с пугающей скоростью, а губы непрерывно шевелились, нашептывая скороговорку из технических терминов, заунских ругательств и споров с невидимыми собеседниками.

– Если я поставлю пружину на левый клапан, она просто плюнет шестеренкой в стену, – бормотала Джинкс, щуря один глаз и вглядываясь в крошечное латунное колесико. – Нет, стена ни при чем. Стена хорошая, на ней красивые трещины. А вот если натянуть фиксатор… где он? Где эта маленькая кусачая дрянь?!

Она резко замерла. Ее тонкие брови сошлись на переносице, пальцы зарылись в кучу запчастей, поднимая металлический перезвон.

– Я брала его. Точно брала! – воскликнула она в пустоту, сердито сверкнув розовыми искрами в глазах. – Он лежал прямо на верстаке, рядом с той штукой, которая делает «вжжж», а потом ломается!

Не успела Кейтлин даже опустить чашку на блюдце, как Джинкс подорвалась с пола. Будто подброшенная невидимой пружиной, она сорвалась с места, задев край низкого столика, и вихрем вылетела из гостиной в сторону коридора, ведущего в обустроенную для нее в подвальном этаже мастерскую. Дверь протяжно скрипнула, хлопнула, а по коридору эхом прокатился топот ее тяжелых ботинок.

Вай медленно выдохнула, расслабляя плечи, которые бессознательно окаменели.

– И часто она так? – шепотом спросила Кейтлин, покосившись на оставленный паяльник, от которого поднималась тонкая сизая струйка дыма.

– Когда вбивает себе в голову новую идею? Постоянно, – хмыкнула Вай, но в ее голосе сквозило беспокойство. – Только обычно она хотя бы делает паузы, чтобы швырнуть во что-нибудь гаечным ключом. Сегодня она какая-то… дерганая. Ты заметила, сколько она спала за последние два дня?

– Судя по тому, что я слышала удары молотка в три часа ночи, – Кейтлин слегка нахмурилась, – нисколько.

Они не успели договорить. В коридоре снова раздался грохот, быстро приближающийся дробный топот, и Джинкс влетела обратно в гостиную, едва вписавшись в поворот и скользнув подошвами по паркету. В руке она победно сжимала кривую металлическую скобу.

– Нашла! – радостно и как-то лихорадочно выкрикнула она, плюхаясь обратно на ковер с такой силой, что взметнулись синие пряди. – Думала, спрятался? От меня не спрячешься, глупый кусок железа!

Она тут же снова включилась в работу, будто и не отлучалась. Паяльник снова зашипел, коснувшись олова, запахло канифолью. Джинкс замурлыкала себе под нос какую-то жутковатую заунскую уличную считалку, ритмично покачивая головой.

Вай переглянулась с Кейтлин. Миротворец осторожно поставила чай и тихо вздохнула, прижавшись плечом к груди Вай. Та рассеянно поцеловала Кейтлин в висок, но взгляд ее серых глаз не отрывался от младшей сестры. Вай слишком хорошо знала эту фазу. Это было обманчивое пламя: яркое, ослепляющее, но выжигающее топливо до самого донышка за считанные часы.

Прошло около получаса.

В комнате стояла относительная тишина, нарушаемая лишь металлическим щелканьем да мерным дыханием за окном просыпающегося Пилтовера. Механическая белка на ковре уже обзавелась пружинным хвостом и пугающего вида челюстью. Джинкс закручивала крошечный болт, ее пальцы двигались все быстрее, движения становились резкими, почти судорожными.

Внезапно отвертка сорвалась с резьбы, глухо звякнув о металл.

Джинкс застыла. Ее плечи резко опустились, затем снова вздернулись вверх. Она медленно перевела взгляд на свои пустые ладони, потом оглядела весь ковер вокруг себя.

– Калибратор… – прошептала она с нарастающим раздражением. – Где трехмиллиметровый калибратор с синей ручкой? Я же не могла его оставить внизу. Не могла! Я же не дура!

– Мелочь, – мягко позвала Вай, подавшись вперед. – Может, посмотришь в ящике рядом с…

– Нет! – перебила Джинкс, вскидывая голову. Глаза ее были широко распахнуты, под ними залегли темные, почти лиловые тени, резко контрастировавшие с бледной кожей. – Он там. Точно там. Он лежит под прессом, потому что пресс тяжелый, а калибратор пытается от него убежать!

Она снова вскочила. На этот раз ее слегка качнуло в сторону, но она упрямо выровнялась, оттолкнулась ногой от пола и вновь пулей умчалась во тьму коридора.

– Так, это уже не смешно, – пробормотала Кейтлин, выпрямляясь на диване. Ее идеальная выправка вернулась, выдавая привычку оценивать угрозу и брать ситуацию под контроль. – Она на пределе, Вай. Организм человека не способен выдерживать подобное нервное возбуждение без отдыха. У нее начнется тремор, а с ее инструментами это просто опасно.

– Я знаю, Кекс, знаю, – Вай потерла переносицу, чувствуя знакомую тупую боль в затылке. – Попробуй сказать ей «приляг», и она воспримет это как личное оскорбление. Подумает, что мы считаем ее слабой. Или сумасшедшей. Или и то, и другое.

– Мы ее семья, – твердо, но с бесконечной нежностью возразила Кейтлин, накрыв ладонь Вай своей узкой теплой рукой. – Мы заботимся о ней. Она должна это понять.

– Поймет. Только сначала огрызнется раз десять, – вздохнула Вай, но уголки ее губ все же дрогнули в благодарной полуулыбке.

Топот повторился. Джинкс вернулась так же стремительно, тяжело дыша. Ее грудь вздымалась, синяя челка прилипла ко лбу от пота. В руках она действительно держала злополучный калибратор с облупившейся синей краской.

Она рухнула на колени, едва не раздавив собственное недоделанное творение, и тут же потянулась к пружине.

– Эй, Порошинка, – окликнула ее Вай, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно и миролюбиво. – Сделай перерыв. Чай еще теплый. Кейт может намазать тебе тот тост с джемом, который ты вчера слопала за секунду.

– Не хочу чай, – скороговоркой выпалила Джинкс, даже не повернув головы. Ее пальцы лихорадочно крутили инструмент. – Некогда пить чай. Если я остановлюсь, шестеренки остынут. Они должны встать на место, пока в них есть импульс, понимаешь? Импульс! Пыщ-пыщ – и готово!

– Джинкс, – мягко, но настойчиво вмешалась Кейтлин, слегка склонив голову набок, как делала всегда, пытаясь достучаться до разума приемной сестры. – Вай права. Твои руки устали. Ты работаешь с самого рассвета, а до этого…

– Я в порядке! – огрызнулась Джинкс, взмахнув калибратором в воздухе так резко, что с него сорвалась крошечная масляная капля. – Я абсолютно, совершенно, кристально в порядке! Видите? Руки не дрожат! Глаза смотрят! Мозги варят! Все отлично, прекрасно, великолепно! Отстаньте от меня обе!

Она снова уткнулась в детали, демонстративно повернувшись к ним спиной. Вай только покачала головой, встретившись взглядом с Кейтлин. Спор был бесполезен. Оставалось только ждать, когда этот бешеный завод кончится сам.

И ждать пришлось недолго.

Минут через пятнадцать лихорадочная возня на полу начала заметно замедляться. Щелчки механизмов стали раздаваться реже. Металлическая белка замерла, наполовину собранная, с торчащими во все стороны усиками из тонкой проволоки.

Джинкс неподвижно сидела перед ней, сгорбившись. Ее плечи больше не подергивались в такт безумным мыслям – они тяжело опустились, будто на них навалилась непосильная гравитация.

– И где… – ее голос прозвучал глухо, смазано, потеряв всю прежнюю звонкую остроту. – Где… провод… изоляция…

Она медленно, словно преодолевая сопротивление толщи воды, начала подниматься на ноги. В ее движениях не осталось и следа той молниеносной легкости, с которой она бегала в мастерскую еще двадцать минут назад. Она выпрямилась во весь свой немалый рост, шатаясь на негнущихся ногах.

Вай и Кейтлин мгновенно напряглись. Вай подалась всем корпусом вперед, ее мускулы под жилеткой натянулись, как канаты.

Джинкс подняла тонкие руки к лицу. Она с силой потерла кулаками глаза, издав тихий, жалобный звук – нечто среднее между стоном раздражения и детским всхлипом. Косы тяжело свисали вдоль ее тела, казалось, утягивая вниз.

– Я только… схожу… за лентой… – невнятно пробормотала она.

Ее веки опустились. Руки бессильно упали вдоль туловища.

Она не просто собралась сделать шаг – ее тело отключилось прямо в вертикальном положении. Словно кто-то щелкнул невидимым рубильником, перерубив питание. Ноги Джинкс подкосились в коленях, голова запрокинулась, и она начала заваливаться вперед и вбок, прямо на россыпь острых инструментов, паяльник и твердый паркет.

– Держу! – среагировала Вай быстрее, чем Кейтлин успела вскрикнуть.

Бойцовские рефлексы Зауна, отточенные годами уличных драк, сработали безупречно. Вай не стала пытаться поймать сестру руками – траектория падения была слишком неудобной, они обе могли полететь на верстачный мусор. Вместо этого Вай одним мощным, выверенным движением схватила с дивана огромную, пухлую бархатную подушку и буквально в падении метнула ее под падающее тело Джинкс, одновременно сметя ногой горячий паяльник подальше в сторону.

Глухой, мягкий «плюх».

Джинкс приземлилась лицом прямо в середину мягкого шелка. Ее длинные худые ноги неловко подогнулись, рука вяло соскользнула на пол, а тяжелая коса легла поперек спины. Она даже не вздрогнула. Ее дыхание мгновенно выровнялось, став глубоким, мерным и свистящим.

В комнате повисла абсолютная, оглушительная тишина.

Вай замерла на одном колене рядом с ней, тяжело переводя дух. Кейтлин, успевшая вскочить с дивана с побелевшим лицом, медленно прижала ладонь к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Святые угодники… – выдохнула миротворец, опуская плечи. – Она… она в порядке?

– Спит, – тихо ответила Вай, не веря собственным глазам. Напряжение медленно покидало ее тело, сменяясь усталой, но безгранично теплой улыбкой. – Выключилась. Будто ей по затылку треснули.

– Она чуть не разбила себе нос об этот свой механизм, – Кейтлин подошла ближе, осторожно обходя разбросанные гайки, и встала рядом с Вай, глядя вниз на умиротворенное лицо спящей девушки. Без безумного блеска в глазах и вечной настороженности Джинкс снова выглядела пугающе юной, хрупкой и беззащитной – той самой Паудер, которую они обе пытались уберечь от всего мира.

– Не разбила же, – хмыкнула Вай, осторожно убирая выбившуюся синюю прядь с лица сестры. – Подушка Кирраманов спасает жизни. Запиши это в отчет Совета.

Кейтлин слабо улыбнулась, покачав головой.

– Нужно отнести ее наверх, в кровать. На полу сквозняк, да и ковер… не самое удобное место для сна. Помочь тебе ее поднять?

Вай посмотрела на сестру. Джинкс во сне слабо посапывала, уткнувшись носом в бархат, и ее тонкие пальцы машинально сжались в складках подушки, ища опору и тепло. Любая попытка пошевелить ее сейчас могла либо разбудить ее – и тогда истерика от переутомления была бы неизбежна, – либо просто разрушить этот редкий, драгоценный покой.

– Не, брось, Кекс, – Вай мягко покачала головой. – Если мы ее сейчас потащим, она проснется и решит, что на нее напали. Начнет кусаться, потом вспомнит про свою белку и опять побежит в мастерскую.

– И что ты предлагаешь? Оставить ее здесь посреди гостиной?

Вместо ответа Вай просто опустилась на пол всем телом. Она с легким стоном удовольствия вытянулась на ковре рядом с сестрой, подложив одну согнутую руку себе под голову, а вторую небрежно, но собственнически закинув Джинкс на спину, притягивая ее чуть ближе к своему боку.

– Здесь тепло, – пробормотала Вай, прикрывая глаза. – Ковер мягкий. И все под контролем. Идеально же.

Кейтлин застыла, глядя на них сверху вниз. Несколько секунд строгое воспитание дочери советницы боролось в ней с чем-то куда более глубоким, теплым и не поддающимся никаким правилам этикета. Конечно, благородные дамы Пилтовера не спят на полу в гостиных вповалку, окруженные шестеренками и банками из-под сладостей.

Но Кейтлин уже давно перестала быть просто «благородной дамой».

Она тихо вздохнула – в этом вздохе не было раздражения, лишь капитуляция перед неизбежным. Отойдя к креслу, Кейтлин сняла с его спинки широкий, плотный плед из тонкой шерсти. Вернувшись, она осторожно, стараясь не шуршать тканью, опустилась на колени рядом с девушками.

Она расправила плед и аккуратно накрыла им Джинкс, подоткнув край под ее худые плечи, чтобы защитить от сквозняка из приоткрытого окна. Затем натянула вторую половину одеяла на Вай, которая довольно хмыкнула сквозь дремоту и потерлась щекой о плечо сестры.

– Ты неисправима, – шепотом произнесла Кейтлин, хотя ее губы тронула мягкая, любящая улыбка.

– Ага. И за это ты меня любишь, – не открывая глаз, отозвалась Вай, сонно сжав пальцы Кейтлин, прежде чем отпустить их.

Кейтлин не стала спорить. Она поднялась с ковра, бесшумно ступая босыми ногами, и вернулась на диван. Пододвинув к себе остывшую чашку, она отставила ее в сторону и взяла свою книгу, но так и не открыла ее.

Вместо этого она устроилась поудобнее, подперев подбородок ладонью, и посмотрела вниз.

Солнечный луч медленно полз по комнате, теперь согревая шерстяной плед, под которым мерно вздымались спины двух сестер. Розовая искра в глазах Джинкс наконец погасла, уступив место тяжелому, исцеляющему сну. Вай рядом с ней дышала глубоко и ровно, ее лицо, обычно напряженное даже в моменты затишья, наконец полностью разгладилось.

Они обе были здесь. В безопасности. Целые.

Кейтлин тихо выдохнула, чувствуя, как внутри разливается незнакомое, щемящее чувство абсолютного покоя. Весь остальной мир – с его Советом, политическими интригами, хрупким перемирием и тенями прошлого – остался где-то далеко за массивными дубовыми дверями.

А здесь, на освещенном солнцем ковре, царила их собственная, выстраданная идиллия. И Кейтлин Кирраман была готова защищать ее до последнего вздоха, даже если для этого требовалось всего лишь сидеть на диване и охранять безмятежный сон двух заунских девчонок.