Я просто хотела спать!

Шин Соён за свои восемнадцать лет — которым на самом деле было перевалило за четыре чертовых столетия — пережила столько дерьма, что от одной мысли о пройденном пути ее начинало подташнивать.

Ее сбила машина. Обычный, серый, мокрый асфальт Сеула, визг тормозов, глухой удар бампера и темнота. В тот короткий миг агонии она искренне полагала, что это финал. Всё. Конец сиротской, унылой, беспросветной жизни, в которой не осталось ничего, кроме вечной усталости и приюта.

Ага. Разбежалась.

Как выяснилось позже, это был даже не кончик гребаного айсберга — так, случайная снежинка на его вершине.

Сначала дух выдернул ее душу прямо из лап костлявой и швырнул в Ишгар. В мир, до краев залитый магией, полный монстров, древних проклятий и самых невыносимо шумных идиотов во всей обозримой вселенной. В «Хвост Феи».

А дальше реальность сорвалась с петель и понеслась под откос с грацией взбесившегося паровоза.

Они воевали с другими гильдиями, разнося попутно половину королевства. Они вытаскивали друзей из зубов их собственного кошмарного детства и безумных культистов. Они останавливали «Нирвану», распутывали паутину заговоров, проваливались в гребаный параллельный Эдолас, где магии не было вовсе, а люди летали на механических птицах. Потом их заморозили — они проспали семь лет в золотом янтаре защитного барьера Первого Мастера на острове Тенрю, пока мир снаружи оплакивал их и хоронил. Проснулись? Отлично, распишитесь за участие в турнире! Но не успели они перевести дух, как с небес посыпались драконы из прошлого. Затем полезли демоны Тартароса из книги Зерефа, превращая Магнолию в руины. Затем пришла великая война с целой империей, бессмертным темным магом и армией спятивших монстров.

И вишенка на этом многослойном торте из боли, пота и сожженных нервов — Акнология. Дракон апокалипсиса.

Они разнесли его в щепки. Каким-то чудом, собирая последние остатки магии, зубами вырывая победу, они уничтожили даже его.

И всё, чего хотела Соён после того, как осела вековая пыль войны, — это спать.

Просто. Чертовски. Спать.

Сутками. Желательно неделями. Забиться под теплое одеяло на втором этаже гильдейского общежития, закрыть шторы, наложить на дверь дюжину заглушающих чар и не слышать ничего. Ни рева Нацу, от которого у нее неделями раскалывался череп. Ни звона кружек с элем. Ни звуков очередной драки между Греем и огневиком. Ни божественных сил, дремавших в ее крови с Первой Эпохи и напоминавших о себе тяжелым, ноющим гулом в костях. Ничего. Только тишина, мягкая подушка и абсолютный, блаженный покой.

Покой продлился ровно тринадцать дней. Неполные две недели!

А на четырнадцатый Макаров — да чтоб ему вовек не видать нормального коллекционного алкоголя! — с виноватым видом подозвал ее к барной стойке. Мол, задание пустяковое, детка. Недобитки культа Зерефа засели в древних руинах на границе Фиора. Местные власти паникуют, Совет трясется, а у тебя же свет, очищающая магия, уникальный контроль пространства... «Соён-чан, прогуляйся на пару часиков, разомни косточки, и гильдия получит приличную награду!»

Она пошла. Потому что была упрямой дурой, не умевшей отказывать старику.

Она нашла этих недобитков. Разнесла их жалкий лагерь за пять минут. А потом какой-то полоумный фанатик в рваной мантии швырнул в нее разбитым древним артефактом — тусклым шаром из неизвестного черного минерала, пульсирующим нестабильной пространственной трещиной.

Шар раскололся прямо у ее ног. Пространство со звоном лопнуло, словно тонкое стекло под сапогом великана, и реальность просто... свернулась внутрь себя.

---

Теперь Соён стояла посреди чудовищного, сюрреалистичного кошмара.

Здесь была гравитация, но какая-то неестественная, вязкая. Ее мутило так, будто она выпила ведро испорченного зелья Полюшки и сразу после этого прокатилась на американских горках спиной вперед. Голову сдавило тупым обручем. Самое отвратительное — тошнота в транспорте всегда была эксклюзивной привилегией этих проклятых убийц драконов! Соён никогда в жизни не укачивало! А сейчас внутренности скручивало в тугой, пульсирующий узел.

Она сделала судорожный вдох и едва не закашлялась.

Воздух был стерильным. Ни запаха сырой земли, ни гари от пламени Нацу, ни соленого бриза залива Магнолии.

Но хуже всего было другое. Вокруг не было эфира.

Вообще. Абсолютный, мертвенный, звенящий ноль.

Магический фон, который в Ишгаре пронизывал каждую травинку, каждый камень и само небо, здесь отсутствовал как явление. Внутри нее плескался лишь собственный крошечный резерв — искра божественного света Син Леоры, запечатанная глубоко в душе, да тонкая духовная нить, связывающая ее с Гелиосом. Окружающее пространство было пустым, словно выжженная ледяная пустыня.

Соён проморгалась, пытаясь сфокусировать зрение.

Она находилась не в руинах. Она стояла на безупречно чистом, мягком ковре насыщенного бордового цвета. Вокруг нее тянулся просторный, невероятно роскошный зал, отделанный полированным деревом и золотистым металлом. Вдоль стен стояли мягкие диваны, столы из темного дуба, на которых лежали журналы и стояли фарфоровые чашки.

А прямо перед ней, за гигантскими, от пола до потолка, панорамными стеклами...

Там были звезды.

Мириады звезд, раскинувшихся в чернильной бездне. Космическая пыль, переливающаяся лазурью и багрянцем, туманности, похожие на хвосты сказочных комет. И всё это двигалось за стеклом с мерным, убаюкивающим перестуком, поразительно напоминавшим звук колес поезда.

Поезд. В открытом космосе.

Соён медленно опустила взгляд.

На нее в упор пялились.

Прямо перед ней стояла странная, пестрая компания из пяти человек и одного... существа.

Справа замер высокий мужчина с тростью, в строгом пальто и очках, с проседью в волосах и выражением лица профессора, который только что стал свидетелем нарушения всех мыслимых законов физики. Рядом с ним застыла потрясающе красивая женщина с пышными рыжими волосами, одетая в белое вечернее платье; в ее тонких пальцах дымилась белая фарфоровая чашка с темным кофе. Чуть позади них переминался с ноги на ногу темноволосый парень с нефритовым копьем в руках — его поза была идеальной боевой стойкой, мышцы натянуты, как тетива, а холодные зеленоватые глаза сверлили непрошеную гостью с безжалостной настороженностью. Возле него испуганно пискнула девушка с розовыми волосами, прижимая к груди странный прямоугольный аппарат — фотоаппарат? — и растерянно моргая ярко-голубыми глазами. Рядом с розововолосой стоял серый юноша с золотыми глазами и бейсбольной битой наперевес, вид у которого был такой, словно появление людей из воздуха для него было делом вполне обыденным, но все же требующим биты.

И, наконец, впереди всех, на коротких лапках, в нелепом красном мундире кондуктора с золотыми эполетами и огромной фуражке, стояло существо, похожее на прямоходящего круглого кролика с длинными ушами.

Существо уставилось на нее огромными черными бусинами глаз, и его крошечный носик нервно задергался.

Цирк. Непроходимый, первостатейный, гребаный цирк.

Соён медленно выпрямилась. Ее белый жакет без рукавов был слегка помят после битвы в руинах, золотые вставки тускло блеснули в мягком электрическом свете вагона. Ремни-фиксаторы на правом бедре и левом плече привычно врезались в ткань шорт, темная накидка — ее трофей из Эдоласа — тяжело свисала с левого плеча, скрывая левую руку. Черные волосы, остриженные в дерзкую «медузу» — короткое каре сверху и длинные пряди, струящиеся до самых бедер, — растрепались и падали на лицо. Желтая метка «Хвоста Феи» на ее обнаженной левой голени казалась единственным знакомым пятном в этой абсолютной бессмыслице.

Она стояла, покачиваясь от фантомной дурноты. Взгляд ее черных, бездонных глаз, которые были на тон темнее самых густых теней, скользнул по нацеленному на нее копью парня, по дымящейся чашке рыжей женщины, по идиотской бите сероволосого и, наконец, уперся в потолок, отделанный декоративными балками.

Силы покинули ее окончательно. Моральные силы.

Плечи Соён бессильно опустились. Она даже не стала призывать магический свет, не стала тянуться к пространственному карману за мечом.

– Я просто хотела спать, – чуть ли не плача выдавила она, смотря в резной потолок хриплым, надтреснутым голосом. Ее нижняя губа дрогнула от чудовищной, вселенской несправедливости. – Просто спать. Гелиос. Ну почему я не родилась листом на вековом дереве?! Ну просто... За что?!...

Из воздуха за ее спиной соткалось мягкое золотистое сияние.

Оно не было взрывным или агрессивным, но темноволосый парень с копьем тут же сделал шаг вперед, перехватив древко обеими руками, а сероволосый пахнул битой, словно готовясь отбивать мяч. Женщина с кофе плавно отвела чашку в сторону, и в ее янтарных глазах вспыхнул острый аналитический интерес. Мужчина с тростью слегка нахмурился, его рука сжалась на набалдашнике.

– Не двигаться! – выпалило ушастое существо в мундире, воинственно топнув крошечной лапкой. – Безбилетникам запрещено применять силу на борту Звездного экспресса, пом-пом! Кто вы такие и как пробили пространственный барьер Первопроходчества?!

Сияние сгустилось. Из него грациозно ступил крупный белый лис.

Его шерсть была безупречно белой, словно свежевыпавший снег на вершинах гор Хакобе, а по бокам и кончикам девяти пушистых хвостов струились мягкие золотистые узоры. Лис был размером с крупную охотничью собаку, но его осанка, манера держать вытянутую морду и древние, янтарно-мудрые глаза не оставляли сомнений: это было создание совершенно иного порядка.

Дух света. Гелиос.

Он окинул роскошный вагон холодным, пренебрежительным взглядом, задержался на кондукторе-кролике, слегка дернул тонким ухом и сел прямо на ковер рядом с Соён, обернув хвосты вокруг своих лап.

– Потому что деревья не спасают миры, дитя мое, – прозвучал в тишине вагона глубокий, бархатистый, телепатический голос, отдающийся прямо в головах присутствующих. – И деревья не запечатывают пространственные разломы собственной грудью. Хотя я разделяю твою печаль. Местные вибрации... чрезвычайно утомительны.

– А-а-а! Он говорящий! – взвизгнула розововолосая девушка, отступая на шаг и прячась за спину парня с копьем. – Дань Хэн, ты это слышишь?! Это что, лисий дух с Лофу Сяньчжоу? Но у него девять хвостов! И он светится! И как они вообще сюда попали? Мы же совершали гиперпрыжок!

– Март, успокойся, – негромко произнес мужчина в очках. Голос его звучал на удивление спокойно и глубоко, внушая странное чувство безопасности. Он мягко положил ладонь на плечо Дань Хэна, и тот, поколебавшись секунду, неохотно опустил острие копья к полу, хотя взгляда с Соён не спустил. – Никакой скверны Стелларона. Никаких следов Пустоты или Изобилия. Дань Хэн, Келус, опустите оружие. Она истощена.

– Истощена? – переспросила рыжеволосая женщина, сделав маленький глоток кофе и с легкой улыбкой посмотрев на Соён. – Мне кажется, слово «истощена» слабо описывает это состояние. Судя по выражению ее лица, она готова прямо сейчас убить любого, кто предложит ей пробежаться.

– Я готова убить любого, кто не даст мне подушку, – глухо отозвалась Соён, не опуская взгляда от потолка. Ее голос звучал так, будто она говорила со дна глубокого колодца. – Или хотя бы чистый пол. Ковер у вас приличный. Можно я просто лягу здесь и умру? Часов на двенадцать. Нет, на двадцать четыре. А потом вы выкинете меня обратно в Фиор. Или куда там ведет эта чертова железная дорога.

– Позвольте заметить, пом-пом! – существо-кролик сердито надуло щеки и замахало короткими лапками. – Экспресс — это не приют для бродяг и не спальный вагон третьего класса! Вы нарушили целостность пространственного щита Поезда! Кондуктор Пом-Пом требует объяснений! Как вы обошли навигационные маяки Акивили?! Кто ваш Эон?!

Соён наконец соизволила опустить подбородок. Ее черные, утомленные до предела глаза уставились на маленького сердитого кондуктора.

– Что за Эон? – медленно, по слогам спросила она. – Какой еще Акивили? Мужик, ты кролик. Почему ты одет как швейцар из дорогого отеля в Крокусе и кричишь на меня?

– Я не швейцар, пом-пом! – Кондуктор буквально задрожал от праведного негодования, его уши встали торчком. – Я Кондуктор Пом-Пом! Великий хранитель Экспресса!

– Пом-Пом, милый, дай гостье вздохнуть, – мягко вмешалась рыжеволосая женщина. Она сделала шаг вперед, шурша юбкой, и грациозно опустилась на одно колено перед Соён, оказавшись с ней на одном уровне. Ее янтарные глаза светились неподдельной теплотой и мягким любопытством. – Меня зовут Химеко. Это Звездный экспресс. А то, что ты видишь за окном — это открытый космос.

Соён моргнула. Раз. Другой.

Она посмотрела на Химеко. Затем скосила глаза на звездное полотно за стеклом, где вдалеке медленно вращалась гигантская туманность из фиолетового газа. Затем посмотрела на белого лиса у своих ног.

– Гелиос, – тихо позвала она.

– Да, моя госпожа?

– Скажи мне, что это очередная иллюзия мастера Макарова, чтобы не платить мне гонорар.

– Увы, Леора... кхм, Соён, – лис прикрыл глаза, исправившись в последний момент, – ткань пространства здесь совершенно иная. В этом мире нет эфира. Те тонкие потоки, которые пронизывают это судно, чужды нашему миру. Мы очень далеко от Ишгара. Непостижимо далеко.

Соён шумно, прерывисто выдохнула. Ее пальцы в белых перчатках судорожно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

– Четыреста лет, – прошептала она в пустоту, чувствуя, как внутри нарастает истерический хохот. – Я пережила войну драконов. Я сдохла под колесами грузовика в Сеуле. Я воскресла в чертовом фэнтези-мире. Я била морды богоподобным демонам, терпела крики Нацу, чинила разнесенные гильдейские столы, пережила семь лет летаргического сна, победила самого черного мага в истории... И ради чего? Чтобы меня выкинуло в космос на поезде с говорящим кроликом?!

Розововолосая девушка — Март 7 — осторожно подошла ближе, с опаской разглядывая Соён.

– Эм... простите? Вы сказали «Сеул»? Это какая-то планета в Корпорации Межзвездного Мира? А «драконы»... вы имеете в виду последователей Постоянства? Или вы из Альянса Сяньчжоу? Но у вас нет чешуи... и уши обычные. И откуда на вас эта странная одежда? Шорты с ремнями? Это какая-то мода отдаленных секторов?

– Это боевое снаряжение мага Фиора, – процедила Соён, смерив девушку убийственным взглядом. – А «Сеул» — это город, в котором хотя бы существовал кофе навынос и не было летающих синих котов с крыльями. Хотя сейчас я бы отдала всё на свете, лишь бы Хэппи притащил мне вонючую рыбину, а Нацу спалил этот диван. Потому что это значило бы, что я дома.

– Она говорит о магии, – задумчиво произнес мужчина с тростью. Он подошел ближе, поправил очки и внимательно осмотрел Соён. – Я чувствую внутри нее концентрацию чистой Мнимой энергии, но ее структура... архаична. Словно законы ее родного мира были выстроены совершенно иначе. Она не использует пути Света или Памяти в привычном понимании. Ее энергия замкнута сама на себе. Как микрокосм.

– Господин Вельт, вы думаете, она из изолированного мира? – негромко спросил Дань Хэн, так и не убравший копье полностью, но держащий его теперь за спиной.

– Более чем вероятно, – кивнул Вельт. – Из мира, не включенного в звездную карту, отрезанного от путей Эонов плотной пространственной завесой. А нестабильный артефакт, о котором она упомянула, видимо, разорвал ткань пространства-времени именно в тот момент, когда Экспресс совершал гиперпространственный переход вдоль пути Освоения. Случайность один на триллион.

– Замечательно, – безжизненным тоном подытожила Соён. – Просто восхитительно. Случайность один на триллион. Моя удача как всегда на высоте.

Ее колени окончательно подогнулись, и она просто плюхнулась прямо на мягкий ковер, скрестив ноги. Черная ткань эдоласской накидки мазнула по полу. Белая сумка на поясе шорт глухо звякнула склянками с целебными зельями. Гелиос немедленно положил свою тяжелую, пушистую морду ей на колени, тихо заурчав, пытаясь передать остатки своего тепла и успокоить бушующую внутри нее панику.

Соён опустила пальцы в белой перчатке в густую шерсть духа, машинально перебирая мягкие волоски за его ушами. Это было единственным якорем, удерживавшим ее рассудок на плаву.

– Так, – произнес сероволосый парень с битой, сделав шаг вперед и с детским любопытством наклонившись к Соён. – Если ты упала с неба, значит, ты теперь в нашей команде? У нас есть комната с мусором... то есть, свободная каюта. И еще у нас есть кофе Химеко.

– Келус, прекрати пугать девушку, – укоризненно покачала головой Химеко, поднимаясь на ноги. Она оглянулась на кухонный уголок вагона. – Кофе я ей предлагать не стану — судя по всему, ее нервная система и без того на пределе. А вот чашка горячего травяного чая с успокаивающими сборами и тарелка теплой еды ей точно не повредят.

– Пом-пом! – кондуктор обиженно скрестил лапки на пухлом животе. – Химеко, ты поощряешь зайцев! Нарушителей правил!

– Полно тебе, Пом-Пом, – улыбнулась женщина, и в ее голосе прозвучали нотки, не терпящие возражений. – Экспресс следует пути Освоения. А Освоение — это не только открытие новых миров, но и помощь тем, кто сбился с пути среди звезд. Мы ведь не выбросим ее в открытый космос?

– Ну... нет, пом-пом, – неохотно пробормотал кролик, прижав длинные уши. – Кондуктор не бессердечный! Но она обязана соблюдать тишину в вагоне! И лиса своего пусть держит при себе! Если он оставит шерсть на ковре, чистить будете вы, Келус!

– Я найду в этой шерсти что-нибудь ценное, – философски заметил Келус, наконец убирая биту за спину.

Соён сидела на полу, чувствуя, как тепло шерсти Гелиоса медленно просачивается сквозь перчатку. Тошнота немного отступила, сменившись тяжелой, свинцовой апатией. Скептицизм, въевшийся в ее характер за долгие годы выживания сначала в приюте Сеула, а затем в безумных мясорубках Фиора, взял верх над первоначальным шоком.

Она подняла глаза на стоявших перед ней людей.

Они не выглядели как враги. В них не было жажды крови фанатиков Зерефа, высокомерия магов Совета или безумия демонов Тартароса. Они были странными, чужими, вооруженными до зубов и говорившими на терминах, которые ее уставший мозг отказывался переваривать, но от них исходило удивительное ощущение дома. Такое же странное, абсурдное и разношерстное, как в «Хвосте Феи», когда за одним столом могли сидеть полуголый ледяной маг, железный дракон с пирсингом по всему лицу и крошечная синеволосая девочка с исцеляющими чарами.

– Эй, – тихо позвала Март 7, присаживаясь на корточки рядом с ней и осторожно заглядывая в лицо. – А как тебя зовут-то?

Соён тяжело вздохнула.

– Шин Соён, – ответила она. – В прошлой жизни звали иначе, но вам это ни к чему. Я маг света из королевства Фиор. И прямо сейчас я нахожусь на грани того, чтобы расплакаться от злости, потому что две недели назад я буквально спасла свой мир от полного уничтожения, а вместо отпуска на горячих источниках получила билет на межгалактический экспресс в один конец.

Март сочувственно округлила глаза и покачала головой:

– Ого... звучит как сюжет очень драматичного веб-романа. Спасти мир и улететь в неизвестность... Знаешь, наш Первопроходец тоже вечно всех спасает, а потом ищет сокровища в мусорных баках. Так что ты в хорошей компании!

– В мусорных... что? – Соён медленно перевела взгляд на сероволосого Келуса.

Тот лишь невозмутимо показал ей большой палец.

– Не обращай внимания, – вздохнул Вельт, подходя к дивану и жестом приглашая Соён подняться. – Присядьте, Соён. Пол Экспресса чистый, благодаря стараниям Пом-Пома, но диваны гораздо удобнее. Нам нужно многое обсудить. Если вы действительно пришли из изолированного мира без доступа к Путям, возвращение назад может оказаться... сложной задачей. Экспресс движется по рельсам, проложенным Эоном Освоения, и мы не можем просто развернуть поезд и поехать обратно сквозь ткань измерений.

Соён закрыла глаза. Сжала зубы так, что челюсти свело судорогой.

«Сложной задачей». Ну конечно. А когда в ее чертовой жизни хоть что-то было простым?

Она медленно, опираясь на Гелиоса, поднялась на ноги. Мышцы гудели. Белый жакет казался чугунным. Черные пряди волос скользнули по спине, упав на темную ткань трофейной накидки.

– То есть, вы хотите сказать, – медленно, с убийственной отчетливостью произнесла она, глядя Вельту прямо в глаза, – что я застряла здесь? На этом летающем чайнике посреди пустоты?

– Звездный экспресс — это не чайник, пом-пом! – взвизгнул на заднем плане кондуктор, но его благополучно проигнорировали.

– Временно, – дипломатично ответил Вельт. – Пока мы не найдем способ зафиксировать координаты вашей вселенной или пока вы не решите следовать с нами дальше. Вселенная бесконечна, Соён. И пути судьбы редко бывают прямыми.

– Они у меня вообще по спирали в ад закручены, – пробормотала Соён, тяжело опустившись на мягкий бархатный диван. Пружины мягко спружинили под ее весом. Диван и правда был чертовски удобным. Настолько удобным, что веки тут же налились свинцом.

Гелиос запрыгнул следом, устроившись у ее ног и прижавшись теплым боком к ее левой ноге, прикрывая желтую метку гильдии. Лис поднял морду к Вельту и спокойно произнес:

– Мы примем ваше гостеприимство, путешественники между мирами. Силы моей госпожи истощены. Ее душа прошла через множество перерождений и битв, и сосуд ее смертного тела требует восстановления. Если этот поезд следует вперед — пусть следует. Но горе тому, кто нарушит ее покой в ближайшие сутки.

– О, не беспокойся, пушистик, – весело отозвалась Март, плюхаясь на соседнее кресло. – У нас тут бывает шумно, но когда Дань Хэн читает свои архивы, а господин Вельт пишет сценарии, здесь тише, чем в открытом космосе!

Химеко вернулась из кухонной зоны, неся в руках изящную фарфоровую чашку, от которой поднимался тонкий пар с ароматом сушеной мяты, лаванды и каких-то незнакомых, сладковатых космических трав. Она поставила чашку на столик перед Соён и мягко улыбнулась:

– Выпей это. Это успокоит нервы и снимет остаточный пространственный шок. А потом я провожу тебя в каюту. Там есть большая кровать, плотные шторы и абсолютная звукоизоляция. Ты сможешь спать столько, сколько потребуется.

Соён недоверчиво посмотрела на чашку. Затем перевела взгляд на Химеко.

В глазах рыжеволосой женщины не было ни капли фальши. Только зрелая, спокойная доброта лидера, повидавшего на своем веку немало сломленных и уставших душ. Чем-то — совсем чуть-чуть, где-то в глубине жестов — она напоминала Эрзу, когда та снимала свои доспехи и просто заботилась о младших в гильдии.

Соён протянула руку в белой перчатке, взяла теплую чашку и сделала осторожный глоток.

Напиток обжег язык приятным, пряным теплом. По телу мгновенно прокатилась волна расслабления. Мышцы, зажатые в постоянной боевой готовности на протяжении последних семи лет — да что там, последних четырех веков! — наконец начали отпускать. Магический свет внутри нее перестал нервно пульсировать, свернувшись в крошечный, ровный огонек в районе солнечного сплетения.

Она сделала еще один глоток, чувствуя, как комната начинает слегка расплываться перед глазами.

– Если вы попытаетесь убить меня во сне, – сонно пробормотала Соён, опуская чашку на столик и роняя голову на спинку дивана, – Гелиос откусит вам головы. Все девять голов. То есть, один Гелиос... откусит... ваши головы...

– Договорились, – тихо рассмеялась Химеко.

Келус с серьезным видом кивнул:

– Честная сделка. Я караулю у двери. Если кто-то попробует шуметь — ударю битой.

– Келус, отойди от нее, ты ее пугаешь, – шикнула Март.

Соён уже почти не слышала их перепалки. Звуки голосов отдалялись, растворяясь в мягком, убаюкивающем ритме движения Звездного экспресса. Колеса стучали по невидимым рельсам, проложенным сквозь вечность. За панорамным окном безмолвно плыли холодные, равнодушные звезды.

Где-то там, в невообразимо далекой дали, остался Ишгар. Осталась гильдия «Хвост Феи» с ее вечными воплями, драками за куриную ножку, летающими столами и безумными заданиями. Остался старик Макаров, который, наверное, уже поседел второй раз, обнаружив на месте руин пустую воронку от пространственного схлопывания. Остался Нацу, который наверняка носился по развалинам, пытаясь взять ее след своим драконьим носом.

«Пусть побегает, – с мстительным удовлетворением подумала Соён, проваливаясь в долгожданную, спасительную тьму. – Полезно для дыхалки. А я... я наконец-то...»

Она закрыла глаза.

Гелиос придвинулся ближе, укрыв ее колени одним из своих пушистых белых хвостов.

Поезд несся сквозь бездну. Вокруг не было магии, не было знакомых лиц, и впереди лежала целая неизвестная вселенная, полная чужих богов и бесконечных дорог.

Но прямо сейчас, впервые за последние четыреста лет, Шин Соён наконец-то могла просто спать.