Опять боги. Опять всех спасать

Еще несколько мгновений назад мир пах подгоревшими тостами, сушеной лавандой и терпким, привычным дымом.

Это было самое обычное утро в их небольшом доме на окраине Магнолии. Сквозь распахнутое окно лился мягкий солнечный свет, путаясь в тонких занавесках. На деревянном полу сидела трехлетняя Илия, сосредоточенно пытаясь завязать чешуйчатый шарф Игнила вокруг шеи плюшевого медведя, а Нацу, закинув босые ноги на табурет, ворчал о том, что Хэппи опять стащил рыбу из холодильника. Аста помнила, как подошла к нему со спины, положила ладони на его горячие, вечно жесткие плечи и тихо рассмеялась, когда муж уткнулся носом в ее ладонь, шумно втянув воздух и пробормотав что-то о том, что сегодня они непременно пойдут в гильдию всей семьей.

Это было счастье, выстраданное каплями крови, потерями и годами леденящего одиночества. Счастье, за которое они оба заплатили сполна на руинах мира, разрушенного Зерефом и разорванного Акнологией. Ее сердце, когда-то скованное виной за павший клан Феникса, наконец нашло свой вечный покой в этих диких, шумных, невыносимо родных руках.

А потом ткань пространства просто с треском разорвалась.

Не было ни предупреждающего гула, ни запаха чужой враждебной магии. Воздух в центре комнаты сжался в черную, вибрирующую точку, из которой плеснуло ослепляющим, грязным золотом и бездонной пустотой. Мебель втянуло в образовавшуюся воронку в доли секунды. Аста помнила, как тело среагировало быстрее мысли: вспыхнуло защитное пламя Феникса, укрывая куполом ковер, на котором замерла испуганная дочь. Помнила отчаянный, звериный рев Нацу, бросившегося к ней сквозь вихрь ломающихся досок.

Она помнила его пальцы, скользнувшие по ее запястью. Секунда. Один удар сердца.

– Аста!..

Ее сорвало с места, выдернуло из собственной гостиной, словно сухой лист в эпицентре урагана. Нацу успел схватить ее за руку, его когти впились в ее кожу до крови, но гравитационная волна неведомой силы ударила в спину, разрывая их захват. Глухая, раздирающая кости боль перемещения вывернула суставы наизнанку. В ушах звенел плач Илии и яростный вопль Драгнила, сотрясающий самое мироздание, – а затем наступила абсолютная, вымораживающая душу тьма.

---

Холод был первым, что вернуло ее к жизни.

Он не просто покалывал кожу – он впивался в нее тысячами мелких стеклянных игл, заползал под одежду, вымораживал легкие при каждом судорожном вздохе. Аста открыла глаза и тут же закашлялась. Воздух был чужим. В нем не было Эфира.

Для мага из Земного Края это ощущение было сродни внезапному удушью. Мир вокруг казался плоским, стерильным, лишенным той естественной магической пульсации, которой в Фиоре дышало каждое дерево, каждый камень и каждая капля дождя. Внутри нее, в самом центре груди, испуганно затрепетала древняя сила Хранительницы, сжимаясь в плотный, раскаленный ком, чтобы согреть замерзающее тело.

– Где я?.. – голос сорвался, прозвучав хрипло и глухо.

Она оперлась ладонями о ледяную поверхность и вздрогнула. Пальцы погрузились в белый, сыпучий покров.

– С... снег?

Аста с трудом поднялась на ноги, отряхивая домашнее платье из плотной шерсти, которое явно не было рассчитано на подобную погоду. Ее огненно-рыжие волосы, обычно тяжелыми волнами спускавшиеся до самых бедер, сейчас разметались по плечам от порыва злого, колючего ветра, обнажая скрытые алые пряди у самой шеи. Яркие, сапфирово-синие глаза с глубоким фиолетовым подтоном сузились, мгновенно оценивая обстановку.

Она стояла на краю огромной заснеженной поляны, окруженной остовами циклопических, полуразрушенных каменных колонн и замерзшими соснами, чьи лапы сгибались под тяжестью векового льда. Небо над головой было странным: не ясным и лазурным, как над Магнолией, а тяжелым, свинцовым, словно натянутый над землей искусственный купол, сквозь который не пробивалось ни единого луча настоящего солнца.

Но куда страшнее пустоты и холода было то, что на этой поляне она была не одна.

Перед ней, всего в паре десятков шагов, стояла группа людей. Их разговор, судя по всему, был прерван ее падением с небес. Воздух между ними звенел от напряжения, а взгляды, скрестившиеся на Асте, заставили пламя внутри нее взвиться предупреждающей стеной.

Аста медленно выпрямилась во весь рост, расправляя плечи. Привычка выживать в бесконечных войнах взяла свое: паника отступила, оставив место кристальной, опасной концентрации.

Она втянула носом ледяной воздух, читая запахи и ауры тех, кто стоял перед ней, – магия пламени всегда давала ей тонкое чутье на чужую природу. И то, что она почувствовала, заставило ее внутренности сжаться в ледяной узел.

Ближе всех к ней, чуть сбоку, стояла хрупкая светловолосая девушка в бело-голубых чужеродных одеждах с коротким мечом у пояса. От нее исходил запах... звезд. Далеких галактик, падения комет, невыносимой тоски по дому и такой сокрушительной, тяжелой судьбы, что у Асты на миг перехватило дыхание. Рядом с блондинкой испуганно трепыхалось крошечное летающее существо с короной на серебристых волосах, прижав маленькие ручки к груди.

– Ой-ой-ой! Люмин, ты это видела?! – пискнуло существо, прячась за спину девушки. – Она просто... вывалилась из трещины в воздухе! Прямо из ниоткуда! Это что, еще один твой сородич?!

Девушка, названная Люмин, промолчала, но ее золотистые глаза расширились от потрясения, а рука легла на эфес клинка, не обнажая его, но готовясь защищаться.

Но куда сильнее внимание Асты приковали остальные. Те, кто стоял напротив блондинки.

Люди. Пятеро. И каждый из них ощущался искажением самого мироздания.

Слева стоял рыжеволосый юноша в серой шинели, перетянутой ремнями. Его глаза цвета глубокого, мертвого океана блестели безумным, хищным азартом. От него разило жаждой крови, нетерпением и вызовом. Он не просто ждал драки – он нарывался на нее каждой клеткой своего тела.

– Ого, – протянул он, и на его губах расплылась дерзкая, мальчишеская усмешка. – А вот это уже интересно. Я думал, наш дипломатический спор с Путешественницей затянется, но, кажется, зрительские места занял кто-то куда более горячий.

Чуть позади него, опираясь на массивный металлический щит за спиной шагающего рядом огромного механического автоматона, замерла молодая женщина в изысканном викторианском платье. Ее фарфоровое лицо не выражало абсолютно ничего, а стеклянные, немигающие глаза смотрели сквозь Асту. Но главное – аура. От нее исходила... искусственная жизнь. Марионетка. Живая кукла, внутри которой пульсировало нечто холодное, собранное из шестеренок и чужой украденной воли.

Рядом стоял мужчина в богатом темном пальто с меховым воротником. Очки в тонкой оправе скрывали разрез его глаз, а на губах застыла такая приторно-вежливая, расчетливая улыбка, что у Асты свело челюсти. Так улыбались работорговцы и продажные чиновники совета, когда взвешивали на весах чужие жизни. От него пахло монетами, чернилами и ядом.

Но двое последних заставили ее кожу покрыться мурашками.

Высокая, статная женщина с коротко остриженными пепельно-белыми волосами и безупречной осанкой офицера. Ее черные одеяния с алыми деталями подчеркивали хищную грацию. Но ее глаза... Вместо зрачков в них горели кроваво-красные кресты. Тьма, исходившая от нее, была древней, удушающей и безжалостной, словно пламя костра, на котором сжигали грешников.

А за ее спиной возвышалась исполинская фигура в маске, закрывающей лицо, от которой веяло таким чудовищным, давящим грузом вечности, что пространство вокруг него едва заметно искажалось. От этого человека не просто разило силой – от него несло бессмертием. Холодным, проклятым, тем самым, с которым Аста и Нацу боролись годами, вырывая мир из когтей Зерефа.

– Кто вы такие? – спросила Аста.

Ее голос, секунду назад дрожавший от шока, окреп. В нем зазвучала сталь. Сталь Хранительницы пламени, прошедшей через горнило Войны Драконов. Она сделала шаг вперед, и снег под ее кожаными сапогами зашипел, моментально обращаясь в пар.

– И где, черт вас побери, я нахожусь?

На поляне повисла тяжелая тишина. Только ветер свистел в разрушенных арках.

– Какая занятная барышня, – произнес мужчина в очках, поправляя оправу затянутой в перчатку рукой. Его голос был бархатистым и гладким, словно шелк. – Появиться посреди нейтральной зоны Снежной, прямо во время конфиденциальных переговоров Фатуи с почетным гостем... и требовать ответов у нас? Панталлоне находит это несколько опрометчивым. Или, быть может, Ордо Фавониус освоили новые методы пространственной переброски?

– У нее нет Глаза Бога, – холодно, с легким механическим призвуком констатировала девушка-кукла, и за ее спиной глухо заворчал многотонный автоматон, поднимая тяжелые клешни. – И это не устройство Каэнри’ах. Ее тепловая сигнатура нарушает законы стандартной термодинамики элементов. Уничтожить?

– Погоди, Сандроне, – рыжий юноша уже сделал шаг вперед, и в его руках из вспышки лазурного света соткались два водяных клинка, потрескивающих электрическими искрами. – Сначала я хочу проверить, на что способно это пламя. Эй, чужестранка! Меня зовут Тарталья, Одиннадцатый Предвестник Фатуи! И если ты ищешь дорогу домой, тебе придется пройти через меня!

Он сорвался с места без предупреждения.

Скорость была поразительной – обычный человек даже не успел бы моргнуть, как клинки из сжатой под чудовищным давлением воды рассекли бы ему горло. Тарталья двигался как опытный убийца, хищник, привыкший к безнаказанности и триумфу.

Но Аста выросла среди чудовищ. Она сражалась плечом к плечу с Убийцами Драконов, блокировала удары демонов Тартароса и выдерживала давление магии Акнологии. Для нее этот выпад был стремительным, но далеко не непобедимым.

– Назад! – выдохнула она.

Ей не нужен был внешний Эфир, чтобы разжечь собственную душу. Пламя Феникса питалось ее собственной жизненной силой, ее волей, ее яростью матери, у которой только что отняли ребенка.

БА-А-АМ!

Ослепительный столб яростного, лазурно-фиолетового огня взметнулся в небо, растопив снег в радиусе десяти метров до голой, мерзлой земли. Ударная волна жара врезалась в Тарталью. Его водяные клинки испарились со свистящим шипением прежде, чем успели коснуться ее тела, а сам Предвестник, вскрикнув от неожиданности, выставил блок и был отброшен назад, пропахав подошвами сапог глубокие борозды в подтаявшей грязи.

Аста не сдвинулась ни на дюйм. Вокруг нее танцевала огненная корона, раскаляя воздух добела. Длинные рыжие волосы взметнулись вверх, словно крылья птицы, а в синих глазах закружился фиолетовый смерч.

– Я повторю только один раз, – ее голос зазвучал подобно раскату грома, отражаясь от ледяных скал. В нем сплелись властность древней правительницы и первобытная свирепость зверя. – Мне плевать, кто вы такие. Мне плевать на ваши титулы и ваши секты. Моя дочь осталась там. Мой муж зовет меня. И если вы стоите между мной и моей семьей – я сожгу этот чертов лес дотла вместе с вами!

Паймон за спиной Люмин взвизгнула и в ужасе закрыла глаза:

– Люмин! Она бешеная! Ее огонь... он не похож на Пиро! От него даже воздух трещит!

Светловолосая девушка-путешественница напряглась, ее меч засветился мягким анемо-светом, готовый парировать возможный взрыв, но ее взгляд оставался прикован к лицу Асты. В этих золотых глазах мелькнуло что-то похожее на... понимание. Горькое, выстраданное понимание человека, который сам потерял близнеца среди незнакомых звезд.

– Ха-ха-ха! – вдруг раздался заливистый, искренний смех.

Тарталья поднялся, отряхивая рукава шинели, слегка обугленные на манжетах. Его глаза горели безумным восторгом.

– Какая сила! Без Глаза Бога, без Глаза Порчи... Чистая ярость! Чайлд принимает вызов!

Он уже потянулся к темной маске на своем поясе, намереваясь призвать силу Бездны, но тихий, холодный щелчок пальцев остановил его.

– Уймись, Одиннадцатый.

Женщина с глазами-крестами сделала всего один шаг вперед, но само пространство словно опустилось на несколько градусов. Ее аура была похожа на гильотину, занесенную над шеей.

– Арлекино, не вмешивайся! Я только начал!.. – огрызнулся Тарталья, однако клинки опустил.

– Ты ведешь себя как неотесанный пес, бросающийся на каждый незнакомый шорох, – ровным, лишенным эмоций голосом произнесла Арлекино. Ее черные пальцы с острыми коготками сжались на трости. Она посмотрела прямо в глаза Асте, и в этом взгляде не было страха – лишь расчетливое, тяжелое любопытство. – Эта женщина говорит правду. Она не шпионка Селестии и не агент Мондштадта. Тот, кто падает из пространственного разлома с криком о ребенке, не имеет скрытых политических мотивов.

– И тем не менее, ее сила представляет угрозу протоколу, – подал голос великан в маске, от которого веяло вечностью. Каждое его слово падало, словно многотонная каменная плита. – Чужеродный элемент. Сущность из-за пределов завесы. Пьеро должен лично изучить природу этого пламени.

Аста оскалилась, чувствуя, как огонь внутри начинает обжигать ее собственные вены. Магия без подпитки окружающим Эфиром истощала резерв куда быстрее, чем в ее родном мире. Ей нужно было беречь силы. Если здесь нет магии, к которой она привыкла, каждое заклинание станет стоить ей частицы жизненной энергии.

Но отступать? Сдаться тем, кто смотрел на нее как на подопытный образец?

«Ни за что, – пронеслось в голове. – Нацу бы уже врезал этому великану по морде. Грей бы выругался и заморозил их к чертям. А я... я Хранительница. Я Феникс, который выжег бессмертие Зерефа».

– Попробуй подойти, ходячий труп, – процедила она, обращаясь к Пьеро. – И узнаешь, горит ли твое бессмертие.

– Подожди!

Голос прозвучал звонко и чисто, разрезая морозную духоту.

Люмин шагнула вперед, заслоняя собой Асту от замерших Предвестников. Ее клинок опустился к земле, хотя пальцы продолжали крепко сжимать рукоять.

– Не делай глупостей, – тихо сказала Путешественница, обращаясь к Асте через плечо. – Они не шутят. Но и драться со всеми сразу здесь, на морозе... ты погибнешь. Ты истощена, я чувствую это. Твой свет угасает.

Аста замерла, вглядываясь в золотые глаза незнакомки.

Они пахли одинаково. Болью разлуки.

– Кто ты? – выдохнула Аста, и пламя вокруг нее слегка опало, превращаясь в защитное мерцание у самой кожи.

– Меня зовут Люмин, – девушка слабо, печально улыбнулась уголками губ. – И я... тоже ищу свою семью в этом мире.

– В этом... мире? – слова дались Асте с трудом. Сердце пропустило удар, рухнув куда-то в ледяную бездну. – О чем ты говоришь? Где мы? Это не континент Ишгар? Это не Земной Край?

– Нет, – Люмин покачала головой, и этот простой жест прозвучал для Асты страшнее любого смертного приговора. – Это Тейват. Мир под властью Семи Архонтов. И здесь нет таких мест, о которых ты говоришь.

Тишина снова упала на поляну. Тяжелая, глухая, мертвая.

«Тейват».

Чужой мир.

Не другая страна. Не неизведанные северные земли Гильмары, о которых шептались старейшины, снаряжая магов на Столетние Задания. Не затерянные острова древних кланов.

Другой. Мир.

Перед глазами вспыхнуло лицо Нацу. Его растрепанные розовые волосы, широкий, глупый шрам на щеке, его теплые ладони, которые каждое утро будили ее, сжимая ее пальцы.

«Я найду тебя, где бы ты ни была, слышишь? Драконы никогда не теряют своих!» – его давняя, глупая клятва зазвенела в памяти так отчетливо, будто он стоял прямо за ее спиной.

А затем она вспомнила заплаканное личико Илии. Маленькие ручки, тянущиеся к ней сквозь золотой разлом.

Горло перехватило судорогой. Воздуха катастрофически не хватало. В глазах защипало от подступивших слез, но Аста усилием воли загнала их обратно. Слабость сейчас означала смерть. Если она сломается здесь, упадет на этот проклятый чужой снег – она никогда не вернется. Никогда не переступит порог их дома. Никогда не обнимет дочь.

– Выходит... – Аста медленно подняла голову, глядя на искусственное, фальшивое небо над головой. – Чтобы вернуться к ним... мне придется разорвать это небо на куски?

Панталлоне тихо хмыкнул, покачав головой:

– Какая нелепая, поэтичная самонадеянность. Небо Тейвата не под силу разорвать даже богам.

– Заткнись, торгаш, – оборвала его Аста так резко, что финансист Фатуи осекся, а его улыбка на мгновение дрогнула.

Она повернулась к Люмин, затем снова перевела взгляд на замерших Предвестников. Пламя внутри нее больше не бушевало слепой яростью. Оно успокоилось, превращаясь в тот самый очаг, который она хранила годами в своей гильдии. Ровный, несокрушимый, вечный огонь феникса, способный сжигать миры и созидать жизнь из пепла.

– Мне плевать на ваши законы, – произнесла Астерия Феникс, расправляя плечи. Ветер играл прядями ее огненно-рыжих волос, но холод больше не касался ее кожи. – Мне плевать на ваших Архонтов. Я прошла сквозь войну с драконами и похоронила темного мага, правившего веками. Если небеса этого мира встанут между мной и моим ребенком – я сожгу эти небеса.

Арлекино смотрела на нее долгим, нечитаемым взглядом своих крестообразных зрачков. На ее бледном лице впервые промелькнуло нечто, похожее на уважение.

– Громкие слова, – тихо сказала женщина-офицер. – Но в Снежной слова ничего не стоят без силы, способной их подтвердить. Тарталья, опусти оружие. Наш контракт с Путешественницей еще не закрыт, а эта... гостья из ниоткуда требует внимания Ее Величества Царицы.

– Что?! – Тарталья недовольно цокнул языком. – Мы потащим ее во дворец? Она же нас всех спалит по дороге!

– Если она попытается – я лично перережу ей горло, – спокойно ответила Арлекино, не отводя глаз от Асты. – Но огонь, не знающий законов элементов... Ее Величество захочет увидеть это пламя.

Люмин сделала шаг к Асте, мягко коснувшись ее локтя. Ее прикосновение было прохладным, но в нем чувствовалась поддержка.

– Они опасны, – тихо шепнула Путешественница. – Но у них есть знания о границах этого мира. Если кто-то и знает, как устроены бреши между измерениями... это Фатуи или Орден Бездны. Не убивай их прямо сейчас. Нам нужны ответы.

Аста посмотрела на руку девушки, затем на ее лицо. В этих золотых глазах отражалась та же бесконечная, упрямая тропа скитальца, по которой когда-то шла она сама, блуждая восемь лет в поисках искупления.

– Как тебя зовут еще раз? – спросила Аста, и ее голос смягчился.

– Люмин.

– А меня – Аста, – она тяжело выдохнула, выпуская в морозный воздух облачко белого пара, пахнущего гарью и корицей. – И, кажется, Люмин... нам обеим нужно надрать задницу этому миру, чтобы вернуться домой.

Путешественница на секунду опешила, а затем на ее усталом лице расцвела первая за долгое время настоящая, живая улыбка.

– Пожалуй, ты права, – ответила она.

Аста заставила свое пламя утихнуть, оставив лишь маленькую, пульсирующую искру в глубине груди. Она сжала кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует кровь – кровь женщины, матери, Хранительницы гильдии Хвост Феи.

«Жди меня, Нацу, – подумала она, глядя на бескрайние, ледяные просторы чужой страны. – Заботься об Илии. Не смей сжигать гильдию раньше времени. Потому что клянусь пламенем всех богов и фениксов... я выжгу дорогу обратно. Даже если мне придется испепелить этот мир до самого основания».