Дочь Лия Клируотер и клаус майклсон

В гостиной особняка Калленов царила гнетущая тишина, какую можно встретить лишь перед лицом неизбежной катастрофы. Дождь методично хлестал в панорамные окна, размывая очертания вековых елей Форкса. За длинным дубовым столом собрались те, кто еще несколько лет назад не мог находиться в одной комнате без рычания и обнаженных клыков: клан Калленов и волчья стая резервации Ла-Пуш.

Сэм Улей стоял у камина, скрестив массивные руки на груди. Рядом переминались с ноги на ногу Пол Лэйхот и Джаред, их горячие тела буквально излучали нервный пар. Сет Клируотер, уже повзрослевший, но сохранивший ту же открытую боль во взгляде, сидел на краю дивана, сжимая кулаки. Напротив расположились Карлайл, Эсми и Эммет.

– Ты уверен в этом, Карлайл? – глухо спросил Сэм, нарушая молчание. – Ты хотел призвать сюда монстров, по сравнению с которыми Вольтури покажутся детьми?

Карлайл вздохнул. На его бледном лице читалась глубокая усталость.

– У нас не было выбора, Сэм. Когда над Ренесми нависла угроза, я искал любую возможность защитить семью. Я вспомнил легенды Старого Света. Клаус Майклсон… Первородный гибрид. Существо, чья сила не поддается законам природы. Я надеялся воззвать к его древнему долгу передо мной, надеялся просить о помощи. Но опоздал.

– Опоздал? – переспросил Эммет, хрустнув пальцами. – В каком смысле?

– Семья Майклсон пала, – раздался незнакомый, глубокий голос от входных дверей.

Все присутствующие мгновенно подобрались. Оборотни глухо зарычали, подавшись вперед; Эммет встал перед Эсми, готовый к прыжку.

На пороге стоял вампир. Он был высок, строен, в промокшем от дождя темном пальто. В его янтарных, почти человеческих глазах светилась древняя тоска, а манеры выдавали европейца, прожившего на этой земле не одно столетие.

– Джулиан, – Карлайл сделал шаг вперед, жестом останавливая свою семью. – Ты добрался.

– Здравствуй, старый друг, – вампир снял перчатки и устало оглядел собравшихся. Его взгляд скользнул по напряженным оборотням, и на мгновение его ноздри дрогнули. – Запах мокрой волчьей шерсти… Как давно я его не чувствовал. Ты звал меня, Карлайл, чтобы узнать о Клаусе? Ответ прост: ты ищешь призраков. Новый Орлеан утонул в крови три года назад. Первородные повержены. Клаус закован в цепи с клинком папы Тунде в груди, а его братья и сестры погружены в смертельный сон. Город принадлежит другим.

– Невозможно, – прошептал Карлайл. – Никлауса Майклсона нельзя убить.

– Убить – нет. Но заставить страдать в вечной агонии – вполне, – Джулиан подошел ближе к свету лампы. – Но хуже всего не это. Хуже то, что в этой войне исчезла та, кого я поклялся защищать. Та, кто спасла мне жизнь, вытащив яд оборотня из моей груди, когда я умирал на болотах Луизианы. Я считал ее младшей сестрой. И я подвел ее. Когда ведьмы похитили ее, вызвали преждевременные роды и попытались принести ее дитя в жертву… меня не было рядом. Я был за тысячи миль. И я до сих пор не знаю, дышит ли она.

Сет Клируотер вдруг дернулся, будто от удара током. Он поднял глаза на гостя.

– О ком ты говоришь?

Джулиан медленно повернул голову к юноше. На мгновение он замер, вглядываясь в черты лица Сета, словно ища в них знакомый призрак.

– Твой запах… Твои черты. Назови свое имя, мальчик.

– Сет. Сет Клируотер.

В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как капли дождя бьются о стекло. Джулиан отшатнулся, его глаза расширились от шока.

– Клируотер… – выдохнул вампир. – Сью Клируотер… Гарри Клируотер… Боги, неужели это правда? Кто вам приходится Лия?

Сэм сделал резкий шаг вперед, заслоняя Сета:

– А тебе какое дело до Лии? Она ушла из резервации много лет назад. Сбежала, бросила семью, ни слова никому не сказав! Мы годами искали ее, но она будто растворилась в воздухе!

– Сбежала? – Джулиан горько, почти безумно усмехнулся. – Вы действительно ничего не знаете. Никто из вас. Вы думали, она просто обиженная девчонка, брошенная стаей?

– Лия – моя сестра! – крикнул Сет, вскакивая на ноги. – Скажи, где она! Она жива?!

– Сядь, Сет, – тихо, но властно произнес Джулиан. – И слушайте все. Потому что правда, которую вы заслужили услышать, разорвет ваш уютный мирок на куски.

Джулиан прошел к центру комнаты и сел в кресло. Его пальцы нервно сжались на подлокотниках.

– Лия ушла не из-за обиды на вашего вожака или неразделенной любви. Перед уходом она нашла письмо. Настоящее письмо Гарри и Сью, которое те прятали годами. Лия никогда не была биологической дочерью Клируотеров. Она была приемной.

– Что за бред?! – взревел Пол. – Она перекидывалась вместе с нами! Она часть духа квилетов!

– Замолчи, Пол! – оборвал его Карлайл. Взгляд доктора был устремлен на Джулиана. – Продолжай, прошу.

– Ее настоящих родителей жестоко убили, когда она была младенцем, – продолжил Джулиан, глядя прямо в глаза побелевшему Сету. – Ее мать, спасая дитя, отправила Лию к своим старым друзьям – в Вашингтон, в племя квилетов, надеясь, что магия здешних мест скроет ее след. Лия была не просто волчицей. Она родилась в Луизиане. Она принадлежала к королевской линии стаи Полумесяца. Она была законной королевой истинных оборотней.

Оборотни переглянулись. Для них существовал только их собственный миф, их собственная связь с предками. Слышать о других стаях, о «королевской крови», было сродни удару под дых.

– Она отправилась на поиски своих корней, – глухо продолжал Джулиан. – След привел ее в Вирджинию, в Мистик-Фоллс. Там она впервые столкнулась с вампирами нашего мира. И там она встретила его. Клауса Майклсона. Они провели вместе одну единственную ночь – ночь, полную первобытной ярости, страсти и боли двух сломленных существ. Наутро Клаус увидел на ее плече родимое пятно в форме полумесяца. Он узнал его. Он сказал ей, что волки с таким знаком живут на болотах Нового Орлеана. Лия уехала туда. Она не знала, что уже несла под сердцем нечто невозможное.

– Чушь! – грубо оборвал его Сэм. Лицо вожака потемнело от гнева. – Хватит сказок, кровосос! Лия не могла быть беременна! Никогда! Ее волчья сущность, превращение… оно заморозило ее тело! Ее женское начало мертво, она сама кричала об этом от боли! Она бесплодна, как камень!

Джулиан медленно поднялся. Воздух вокруг него опасно сгустился.

– Твое скудоумие поражает, вожак щенков. Ты судишь о великой магии природы по законам своей маленькой резервации? Лия не была духом-оборотнем, запертым в человеческом теле. Она была носителем древнего проклятия и древней крови. А Клаус Майклсон – не просто вампир. Он родился оборотнем, прежде чем магия обратила его. Природа нашла лазейку. Ребенок Лии и Клауса стал первым в истории трибридом: ведьма, оборотень и вампир в одном теле.

– Ребенок… – прошептал Сет. Слезы хлынули из его глаз. – У Лии… есть ребенок?

– Вы не верите мне? – Джулиан оглядел скептические лица Калленов и ошарашенных оборотней. Вампир достал из кармана небольшой фиолетовый кристалл, оправленный в черненое серебро. – Это темный артефакт Французского квартала. Он хранит ментальные слепки и воспоминания. Я покажу вам то, через что прошла ваша Лия. Смотрите. Смотрите и судите сами.

Джулиан сжал кристалл в ладони, закрыл глаза и тихо зашептал древние слова на латыни. Камень вспыхнул тусклым, призрачным пламенем. Из него вырвался густой серебристый дым, который заполнил гостиную Калленов, стирая стены, дождь за окном и сам Форкс.

---

Пространство закружилось, и перед глазами собравшихся возник мрачный, заросший мхом фамильный склеп Нового Орлеана. Воздух пах сыростью, воском и кладбищенской землей.

Сет ахнул, вцепившись в спинку дивана.

Посреди склепа стояли трое: элегантный мужчина в безупречном костюме – Элайджа Майклсон, молодая смуглая ведьма Софи Деверо и… Лия.

Она изменилась. Волосы стали длиннее, черты лица острее, а в темных глазах плескался не просто волчий гнев, а первобытный ужас запертого в клетку зверя. Руки Лии инстинктивно лежали на животе.

В склеп быстрым, хищным шагом вошел он – Клаус Майклсон. От его фигуры веяло такой сокрушительной, древней мощью, что даже Эммет в реальном мире невольно напрягся.

– Что мы здесь делаем? – спросил Клаус, буравя брата ледяным взглядом.

– Ты хочешь знать, что ведьмы приготовили для тебя. Следуйте за мной, – отозвался Элайджа спокойно, но в его голосе звенела сталь.

Они подошли ближе. Софи стояла внутри и ждала их.

– Софи Деверо. Что это? – спросил Клаус с презрительной усмешкой.

– Он весь твой. Приступай, – сказал Элайджа Софи, удерживая Лию за собой. Лия отступила на полшага, ее плечи дрожали.

– Ты знаешь, что знаменит в этом городе? – заговорила Софи, стараясь скрыть страх перед гибридом. – Ведьмы рассказывают на ночь сказки о могущественном вампире Клаусе. Мы знаем, что Марсель был всего лишь уличной крысой-сиротой, пока вы не сделали его тем, кто он есть, и теперь он вышел из-под контроля. Он делает что хочет, убивает кого хочет. Я остановлю его, а ты поможешь мне.

– Так вот почему ты привел меня сюда? – спросил Клаус у Элайджи, скривив губы.

– Выслушай ее, брат.

– Мне не нужно ее выслушивать! Уверяю вас, на этой земле нет ничего, что могло бы стоить еще тридцати секунд моего времени. Элайджа, что это за безумие?

Из теней склепа беззвучно появились еще несколько ведьм.

– Вы должны нас выслушать, – настойчиво повторила Софи. – Марсель может помешать нам практиковать настоящую магию в этом городе, но как хранители равновесия мы все еще знаем, когда природа приготовила что-то новое.

Софи медленно перевела взгляд на замершую Лию.

– Например, у меня есть особый дар чувствовать, когда девушка беременна.

– Что? – переспросил Клаус, и его брови сошлись на переносице.

– Выведите ее, – велела Софи.

Элайджа мягко подтолкнул Лию вперед. Она вышла на тусклый свет факелов, гордо вскинув подбородок, хотя ее губы дрожали.

– Нет. Это невозможно, – процедил Клаус, глядя на нее расширенными зрачками. – Вампиры не могут размножаться.

Он был вне себя. Воздух вокруг него задрожал от скрытой ярости.

– Но оборотни могут, – твердо возразила Софи. – Магия сделала тебя вампиром, но ты родился оборотнем. Ты оригинальный гибрид, первый в своем роде, и эта беременность – одна из лазеек природы!

Клаус сделал резкий шаг к Лие, его лицо исказила звериная гримаса:

– Ты была с кем-то другим! Признай это!

– Слушай меня, ты, самовлюбленный ублюдок! – сорвалась Лия, и в ее голосе прорезался знакомый всем квилетам яростный рык. – Я провела несколько дней на каком-то болоте среди змей и грязи! Думаешь, я бы не сказала, если бы это был не твой ребенок?!

– Моя сестра отдала свою жизнь, чтобы сотворить заклинание, необходимое для подтверждения беременности, – вмешалась Софи, встав между ними. – Из-за жертвы Джейн-Энн жизнь этой девушки и сейчас контролируется нами. Если ты не поможешь нам расправиться с Марселем, Лия не доживет до своего первого платья для беременных!

– Что?! – Лия в шоке уставилась на ведьму, осознавая, что стала заложницей чужой войны.

– Довольно об этом, – холодно вмешался Элайджа. – Если вы хотите, чтобы Марсель умер, он мертв. Я сделаю это сам.

– Нет! Мы пока не можем, – отрезала Софи. – У нас есть четкий план, которому мы должны следовать, и есть правила.

Лия видела, как напрягся Клаус. В его глазах полыхнуло желтое пламя оборотня.

– Как ты смеешь мне приказывать?! – прорычал он. – Угрожаете мне тем, что вы ошибочно считаете моими слабостями?! Я больше не хочу слышать этой лжи!

Он развернулся на пятках и пошел прочь из склепа. Лия стояла в леденящем ужасе, прижимая ладони к животу.

– Никлаус! – властно окликнул Элайджа, заставляя брата остановиться у самого выхода. – Слушай.

Клаус замер. Все затаили дыхание. В тишине склепа вампиры сосредоточились на животе Лии.

Очевидно, Элайджа и Клаус услышали то, чего не слышала смертная часть присутствующих: крошечный, невероятно быстрый, живой стук сердца. Тук-тук. Тук-тук.

Глаза Клауса расширились. В них на долю секунды мелькнуло нечто невероятно уязвимое, почти благоговейное. Он медленно повернулся и посмотрел на Лию. Лия смотрела на него в ответ, потерянная, испуганная, не зная, что сказать.

Затем черствость древнего чудовища вновь затянула его лицо непроницаемой маской. Он посмотрел на брата и бросил с абсолютным, убийственным равнодушием:

– Убей ребенка. Мне все равно.

И он ушел в темноту ночи.

Лия задохнулась. В ее глазах блеснули слезы. Она согнулась пополам, словно он ударил ее ножом прямо в сердце. Это был ребенок внутри нее. Ее плоть. Ее и его. Элайджа подошел к ней, с глубокой, искренней грустью глядя на девушку, пока Лия тихо, безнадежно рыдала, осев на каменный пол склепа.

---

В гостиной Калленов Сет зарыдал в голос, закрыв лицо руками. Эсми прижала ладонь к губам, ее глаза были полны сострадания. Сэм стоял, не шевелясь, словно обратившись в камень. Он помнил, как сам отверг Лию, как причинял ей боль, но видеть, как чужой вампир обрекает ее нерожденное дитя на смерть… это жгло каленым железом.

– Она была там совсем одна… – прошептал Сет. – Без нас. Среди чудовищ.

– Нет, – тихо произнес Джулиан, управляя дымом кристалла. – Она была не одна. Она нашла сестру.

Видение стремительно изменилось.

Перед ними промелькнули картины болот Байю. Лия, обнимающая темноволосую девушку с таким же родимым пятном – Хейли Маршалл. Они узнали друг друга. Две потерянные королевы одного и того же истребленного клана, сестры по крови и судьбе.

Затем возник роскошный особняк Майклсонов.

Ребекка Майклсон – грациозная, смертоносная Первородная блондинка – осторожно касалась округлившегося живота Лии, улыбаясь сквозь слезы. Лия училась доверять этой семье, а они учились любить ее.

Видение показало Клауса. Но теперь в нем не было холода. Он стоял на коленях перед креслом, в котором дремала беременная Лия, и осторожно, боясь разбудить, поправлял плед на ее плечах. На его лице больше не было маски монстра. Там была всепоглощающая, дикая, ревностная любовь. Когда какой-то вампир Марселя посмел грубо взглянуть на Лию на улице Французского квартала, Клаус вырвал ему сердце прямо из груди, не моргнув и глазом, прорычав на весь город: «Никто не смеет дышать в сторону волчицы, носящей мою кровь!»

Они полюбили друг друга. Из взаимной ненависти, недоверия и сломанных судеб родилась связь, крепче которой не знала вечность.

Но покой длился недолго.

Туман сгустился, окрасившись в багровый цвет крови и пламени.

Церковь Святой Анны.

Алтарь. Лия, привязанная к каменному столу, залитая потом и кровью, кричала от разрывающей боли. Ведьмы клана предков – Женевьева и Моник – склонились над ней. У дальней стены, прижатый чудовищным телекинетическим заклинанием к камню, хрипел Клаус. Из его глаз текли кровавые слезы, жилы на его шее вздулись, когда он безуспешно пытался разорвать невидимые путы.

– Ребенок уже почти здесь! Еще один толчок! – кричала Женевьева, занося руки над животом Лии.

– Нет, нет! – всхлипывала Лия, задыхаясь от агонии.

– Я вижу ребенка! – объявила безжалостная Моник.

– Еще один толчок, Лия. Нежно, – повторила Женевьева.

Лия мертвой хваткой вцепилась в края каменного стола. Ее крик эхом отразился от сводов оскверненного храма. Она толкнула в последний раз, отдавая все жизненные силы.

– Вот так! Дело сделано. Ребенок здесь, – произнесла ведьма.

Лия без сил рухнула на стол, ее дыхание было едва слышным.

И тут раздался тихий звук.

Не плач, нет – мягкое, крошечное кряхтение. Новорожденная девочка. Младенец с темными пушком волос и глазами, глубокими, как сама ночь.

Лия повернула голову, и на ее бледном, измученном лице расцвела улыбка невероятного, неземного света. Это была ее дочь. Ее дитя. То, что они с Ником создали вместе вопреки законам жизни и смерти.

Женевьева перерезала пуповину и завернула ребенка в белое одеяло.

– У тебя красивая девочка, – сказала Женевьева и холодно посмотрела на Клауса, который хрипел от бессильной ярости у стены. – Мы должны начать жертвоприношение, как только Луна сядет на утреннем небе.

В глазах Лии вспыхнул первобытный ужас. Она не могла позволить им забрать ее. Не теперь.

– Пожалуйста… Позволь мне обнять ее, – взмолилась Лия. Ее голос дрожал, она тянула окровавленные руки к ведьме. – Только один раз. Пожалуйста…

Женевьева заколебалась, но подошла и опустила сверток на грудь Лии. Лия прижала крошечное тельце к себе, вдыхая молочный запах дочери, целуя ее лоб и тихо шепча: «Хоуп… Моя маленькая Хоуп…»

---

Видение оборвалось вспышкой взрыва.

Кадры понеслись с безумной скоростью:

Битва на кладбище. Клаус и Элайджа, в ярости разрывающие ведьм на куски, спасая ребенка.

Появление Далии – древней могущественной ведьмы, жаждущей забрать первенца Майклсонов.

Лия, на которую наложили проклятие Полумесяца: шесть долгих месяцев она была заперта в теле белой волчицы, имея возможность становиться человеком лишь в полнолуние. Шесть месяцев она не могла прижать свою дочь к груди человеческими руками, лишь тоскливо выла на луну в чащах болот, пока Клаус сходил с ума от горя и вины, защищая Хоуп от всего мира.

И, наконец, финал.

Марсель Жерар, принявший сыворотку Улучшенного Первородного, чей укус смертелен даже для Древних. Падение семьи.

Фрея Майклсон, использующая последние силы магии, чтобы связать жизни братьев и сестры с жизнью Клауса. Клаус, добровольно сдавшийся Марселю, позволивший пронзить себя клинком агонии, чтобы стать живым якорем для своей семьи, пока они спят в карманном измерении.

И последняя картина: загородный дом, спрятанный под мощным маскирующим куполом магии.

Лия и Хейли. Взрослые, сильные, закаленные сотнями битв королевы. Они стоят у карты мира, испещренной пометками. На полу гостиной играет трехлетняя девочка с каштановыми кудряшками – Хоуп, в чьих крошечных ручках деревянные игрушки сами собой взмывают в воздух.

– Мы найдем их, Хейли, – говорит Лия с экрана памяти. В ее взгляде больше нет страха. Там лишь несгибаемая воля. – Семь стай. Мы добудем яд каждого волка, мы спасем Ника и нашу семью. Чего бы нам это ни стоило.

Дым с тихим шипением втянулся обратно в кристалл. Свет ламп в гостиной Калленов снова стал ярким.

---

Никто не произнес ни слова.

Эммет сидел, уставившись в пол, его широкие плечи опустились. Карлайл закрыл глаза, читая безмолвную молитву за семью, которую считал вечными титанами.

Сэм стоял у камина, его руки дрожали. Вожак стаи квилетов, непоколебимый альфа, сейчас выглядел разбитым.

– Она… она королева, – хрипло произнес Пол. – Настоящая королева волков.

– А вы считали ее пустоцветом, – бросил Джулиан с неприкрытым презрением. – Вы сломали ее здесь, в Форксе. Вы заставили ее поверить, что она дефектная, что ее жизнь окончена. А она стала матерью чуда. Она держала на руках надежду всего сверхъестественного мира.

Сет подошел к Джулиану. Слезы все еще блестели на щеках юноши, но взгляд стал твердым, почти взрослым.

– Где они сейчас?

– Я не знаю, Сет, – тихо ответил вампир. – Никто не знает. Они под защитой древних чар. Лия и Хейли охотятся за редкими стаями оборотней, чтобы синтезировать лекарство от яда Марселя. Они скрываются от сотен врагов, которые ищут маленькую Хоуп, чтобы отомстить Клаусу. Уже три года они одни против всего мира.

– Не одни, – раздался голос Сэма.

Все повернулись к вожаку. Сэм поднял голову, и в его черных глазах горела решимость, какой Каллены не видели со времен битвы с новорожденными Виктории.

– Она – часть нашей семьи. Была ею, даже если мы были слишком слепы, чтобы понять, кто она на самом деле. Лия защищала нашу землю. Если ее дочь в опасности, если Майклсоны – единственное, что может спасти ее и защитить наш мир от таких, как Вольтури… мы поможем.

– Сэм… – Сет посмотрел на альфу с надеждой.

– Мы найдем ее, – твердо сказал Сэм. – Стая пойдет по следу. Карлайл, твои связи среди вампиров по всему миру… используй их. Мы найдем эти семь стай. Мы добудем этот чертов яд.

Карлайл медленно кивнул, его лицо озарилось мягким, уверенным светом.

– Клаус Майклсон пожертвовал собой ради семьи. Он принял вечные муки, чтобы его дочь и Лия жили. Мы не оставим их во тьме. Мы найдем королеву Полумесяца.

Джулиан долго смотрел на них, а затем на его губах впервые за вечер появилась слабая, благодарная улыбка.

– Если вы действительно готовы пойти до конца… тогда слушайте. Первую стаю видели в горах Аппалачей. И они не любят чужаков.

Сет подошел к панорамному окну, глядя на непроглядную чащу леса, за которой шумел бескрайний океан. Где-то там, за тысячи миль, под чужим небом шла Лия. Гордая, непобедимая волчица с ребенком на руках, за спиной которой стоял прах древнейшей семьи вампиров.

– Держись, Лия, – прошептал Сет в темное стекло. – Мы идем за тобой.