Ни в какие ворота....

Шин Соён искренне полагала, что лимит безумия, отпущенный среднестатистической человеческой душе, исчерпала ещё года три назад. Или четыреста лет назад — тут уж как считать.

Судите сами: сначала была абсолютно нормальная, пусть и серая, жизнь в приюте в Сеуле. Учеба, вечная усталость, холодный асфальт под колесами грузовика в восемнадцать лет и отчетливое ощущение: «Ну наконец-то я высплюсь». Ага. Разбежалась.

Вместо вечного покоя её душу выдернуло сквозь пространство и швырнуло в чертов Ишгар. В мир, где магия текла вместо водопровода, а логика и здравый смысл скончались ещё во времена сотворения вселенной. Выяснилось, что в прошлой жизни она была не просто магом, а богиней света Син Леорой, лично знавшей Игнила, водившей знакомство с первыми драконами и умудрившейся помереть при скачке во времени на четыре века вперед.

Потом был «Хвост Феи». Самая громкая, безумная, разрушительная гильдия на всем белом свете.

И понеслось.

Они дрались с «Фантом Лорд», спасая старика Макарова. Они штурмовали Райскую Башню, вытаскивая Эрзу из цепких лап её детских кошмаров. Они ломали рога Лаксусу во время его идиотского бунта. Проваливались в параллельный мир — чертов Эдолас, откуда Соён в качестве военного трофея утащила лишь легкую темную накидку на левое плечо да неизгладимую душевную травму. Затем был остров Тенрю, где они всей гильдией благополучно проспали семь лет в стазисе. Потом — Великие Магические Игры, разборки с драконами из Врат Затмения, Тартарос с его вонючими демонами книги Зерефа, война с двенадцатью Спригганами, сам бессмертный темный маг... и, вишенкой на этом перекошенном торте из боли и магии, Акнология.

Они победили. Они всех разнесли в щепки.

И всё, чего хотела Соён — это спать.

Просто. Чертовски. Спать.

Без божественного сияния, давящего на виски. Без воспоминаний о четырех столетиях боли. И главное — без Нацу Драгнила, чей истошный вопль «Я АЖ ВОСПЫЛАЛ!» вызывал у неё нервный тик и мигрень, длившуюся неделями.

Она выбила себе законный отпуск. Забилась в самый дальний угол своей съемной квартиры в Магнолии, задернула шторы, обложилась подушками и отключила восприятие внешнего мира.

Ее покой продлился ровно двенадцать дней.

На тринадцатый в окно вломился деревянный башмак мастера Макарова с привязанной к нему запиской. «Соён, дитя моё! Выручай! Группа недобитых фанатиков Зерефа засела в руинах на границе с Боско. Они нашли древний артефакт пространства! Совет магов на взводе, все наши на выездах, осталась только ты! Ты же у нас маг S-класса, умница, зачисти быстренько, к ужину вернешься!»

К ужину она, конечно же, не вернулась.

Потому что стоило ей войти в те проклятые руины и с пары пинков раскидать фанатиков в балахонах, как главный культист в панике ударил ритуальным кинжалом по треснувшему ядру артефакта. Пространство со стоном сжалось, треснуло, полыхнуло нестерпимой лазурью — и Соён засосало в мерцающую воронку.

И вот теперь она стояла здесь.

Лес вокруг был… оскорбительно ярким. Деревья выглядели так, словно их нарисовал бездарный придворный живописец, перебравший сладкого ликера: пушистые изумрудные кроны, гигантские грибы с гладкими шляпками, подозрительно шелковая трава и полуденное солнце, припекавшее сквозь ветви. Ни запаха гари, ни радиоактивного пепла темной магии, ни знакомого серного душка драконьего пламени.

Но проблема была даже не в природе.

Проблема заключалась в окружении.

Прямо перед Соён на небольшой поляне выстроилась армия. Ну, если это позорище можно было назвать армией.

Возглавлял сброд худощавый, носатый мужик с кривой козлиной бородкой, облаченный в нелепый черно-желтый камзол с высокими наплечниками и шапочку с пером, которая выглядела комичнее, чем шляпы членов Совета Магии. У мужика было перекошенное от спеси лицо и такой вид, словно он лично назначил себя владыкой вселенной, но забыл предупредить об этом санитаров.

Рядом с ним суетился мелкий, толстый, темно-зеленый карлик с обвисшими ушами, непрерывно подобострастно кланявшийся.

А за их спинами толпились… гоблины? Огры?

Огромные, трехметровые туши болотно-зеленого цвета с квадратными челюстями, крошечными свиными глазками и полным отсутствием мыслительной деятельности на мордах. Они были вооружены кривыми дубинами и топорами, ковыряли в носу и периодически тупо ухали.

Соён, повидавшая монстров Тартароса — Кьёку, Шакала, Сейру, Мард Гира, выглядевших как воплощенный кошмар Бездны, — смотрела на этих зеленых увальней и чувствовала, как внутри нее закипает глухое, первобытное бешенство. Эти существа даже на демонов низшего порядка не тянули! Это был какой-то цирк уродов на детском утреннике!

Но самый сокрушительный удар по её шаткому душевному равновесию нанесла картина за спиной.

Потому что там, в кустах ежевики, сгрудилась кучка… МЕДВЕДЕЙ.

Разноцветных. Ростом Соён чуть выше колена.

Один был коричневый в заплатанном жилете и с топором, другой — оранжевый в фиолетовом колпаке и с огромной старинной книгой в пушистых лапах, третья — розовая медведица в фартуке, держащая наперевес гигантскую деревянную ложку. Рядом переминался с ноги на ногу толстый светло-коричневый увалень с надкусанным яблоком, крутился гиперактивный желтый медвежонок в рыцарском шлеме, а чуть поодаль стояла девчонка-медведица с пышной желтой челкой.

И, словно этого бреда было мало, среди медведей прятались два человеческих подростка: белобрысый мальчишка в зеленой тунике с деревянным мечом и рыжеволосая девчонка в роскошном, явно королевском платье, с яростно горящими глазами и коротким охотничьим луком.

Медведи перешептывались. Человеческими голосами.

Соён медленно, очень медленно зажмурилась. Сосчитала до десяти на корейском. Потом на древнем языке ишгарских драконов. Не помогло. Реальность не рассеялась.

Воздух рядом с её правым плечом мягко заколебался, рассыпаясь золотистой пыльцой. Из света соткался крупный белоснежный лис. На его изящной морде и длинных ушах мерцали янтарные узоры, а пушистый хвост плавно разрезал воздух, словно шлейф мантии. Древний дух света, помнивший её еще до того, как они оба забыли свои настоящие имена, лениво опустился на траву и с неизъяснимым, вековым высокомерием прищурил золотые глаза.

– Гелиос, – вкрадчиво, смертельно тихим голосом пропела Соён, не открывая глаз. – Только попробуй сейчас сказать свою философскую хрень. Вот только заикнись о «неисповедимых путях мироздания» или «воле предначертанного света». Я тебя вместе с Макаровым прибью. Клянусь прахом Акнологии, я развею тебя на атомы и сделаю из твоей шерсти домашние тапочки.

Лис издал мягкий, похожий на вздох звук и склонил голову набок.

– Твой гнев затемняет сияние духа, дитя, – отозвался он глубоким, бархатным баритоном прямо в её сознании. – Но я вынужден признать: ткань бытия вокруг нас весьма… причудлива. Здесь пахнет простотой и сахаром.

– Это не простота, Гелиос, – прошипела девушка, распахивая черные, как сама бездна, глаза. – Это маразм. Ну вот за что мне этот цирк?! Ну вот за какие такие грехи, а?! Я спасла мир! Дважды! Я имею право поспать в чертовой кровати хотя бы месяц?!

– Эй! Ты! Девчонка в нелепых портках! – раздался визгливый, полный пафоса голос с другого конца поляны.

Соён повернула голову. Мужик в черно-желтом камзоле сердито топал ногой в остроносом сапоге.

– Как ты смеешь игнорировать великого герцога Игторна?! Откуда ты вообще взялась посреди моего триумфа?! И что это за блохастая собака рядом с тобой?!

– Горностай недоделанный, – машинально констатировала Соён, разглядывая «великого герцога».

– Что-о-о?! – взвился Игторн. Его лицо по цвету стало соперничать с перезрелой свеклой. – Подлиза! Ты слышал, как эта оборванка назвала меня?! Меня, законного правителя замка Дрекмор и будущего владыку Данвина!

– Слышал, ваше коварство, слышал, о величайший из злодеев! – затараторил зеленый коротышка, подобострастно извиваясь у ног герцога. – Она явно слепая, сэр! Или сумасшедшая! Только глупец не склонится перед вашей ужасающей мощью!

– Вот именно! – Игторн выхватил кривую рапиру и направил её дрожащий кончик на Соён. – Слушай сюда, нищенка! Я не знаю, откуда ты свалилась, но ты стоишь между мной и мерзкими лесными крысами, которых глупцы зовут медведями Гамми! Огры! Схватить её! И растопчите эту белую шавку! А потом мы выбьем из медведей секрет их прыгучего сока!

Один из гигантских зеленых громил, тупо ухнув, сделал шаг вперед. Земля под его пудовыми лапищами ощутимо дрогнула.

– Эй! Берегись! – закричал сзади мальчишка-человек. Он выскочил из кустов, заслоняя собой рыжую девчонку и маленьких медведей. – Беги отсюда! Это огры Дрекмора, они раздавят тебя!

– Не лезь под удар, дурочка! – сварливо каркнул коричневый медведь в жилете, сжимая топор размером с себя. – Колдун, сделай что-нибудь! Где твое заклинание перемещения?!

– Я… я ищу! – запричитал медведь в колпаке, судорожно листая свою гигантскую книгу толстыми пальцами. – Страница триста сорок… нет, двести двенадцать! «Отражение града и тухлых яиц»… Ой, мамочки, очки спадают!

– Да отойди ты, трус несчастный! – рыкнула розовая медведица, решительно выступая вперед и потрясая ложкой. – Я сама пересчитаю ребра этим зеленым болванам, если они сунутся к моим малюткам!

Соён даже не пошевелилась.

Её черные глаза скользнули по надвигающемуся огру. Три метра жира и тупых мышц. Дубина из цельного дубового ствола. Изо рта капает слюна.

Она вспомнила Тартарос. Вспомнила Торафузара, заливающего все вокруг ядовитым черным морем. Вспомнила взрывы Шакала, сносившие кварталы. Вспомнила Эйлин Белсерион, перекраивавшую географию континента одним щелчком пальцев.

И вот это чучело идет её «растоптать»?

– Гелиос, – негромко произнесла Соён. Ветер шевельнул верхний ярус её черных волос, остриженных под каре, и взметнул длинные, струящиеся до самых бедер пряди. На левом плече колыхнулась темная ткань эдоласской накидки. – Скажи мне честно. Если я разнесу здесь все к чертовой матери, Совет магов пришлет мне штраф?

– В этом мире нет твоего Совета, создательница, – спокойно отозвался лис, грациозно потягиваясь. – Здесь даже магия звучит… иначе. Тонко. Хрупко. Словно сказка, забытая в детской колыбели. Постарайся не сломать её слишком грубо.

– Ладно, – вздохнула девушка, лениво опуская руки в карманы шорт. Белые перчатки плотно облегали пальцы. – Сделаем скидку на местный идиотизм.

Огр занес дубину. Тень от гигантского бревна накрыла хрупкую фигуру девушки. Позади испуганно ахнула рыжая принцесса, мальчишка рванулся вперед, а желтый медвежонок зажмурился.

– Умри, букашка! – взревел огр.

Дубина со свистом рухнула вниз.

Раздался не грохот ломающихся костей. Раздался тонкий, хрустальный звон, похожий на звук разбивающегося бокала из чистейшего горного хрусталя.

Ствол векового дуба не коснулся черноволосой макушки Соён. Он замер в десяти сантиметрах от нее, врезавшись в полупрозрачный, золотисто-белый барьер из чистейшего концентрированного света. Удар был настолько чудовищным по меркам обычных людей, что ударная волна должна была разбросать кусты, но барьер даже не дрогнул. Лишь по его идеальной поверхности пробежали золотые круги, похожие на рябь на воде.

Огр тупо моргнул. Попробовал надавить сильнее. Дубина затрещала.

– Твой ход окончен? – скучающим тоном поинтересовалась Соён, поднимая взгляд.

В глубине её черных зрачков вспыхнула крошечная искра первородного света. Той самой силы, которая четыреста лет назад заставляла склонять головы даже древних ящеров.

Огр отшатнулся, словно его ошпарило кипятком. В его примитивном, заплывшем жиром мозгу впервые в жизни сработал инстинкт самосохранения: существо перед ним не было добычей. Оно было абсолютным, всепоглощающим хищником.

– Моя очередь, – бросила девушка.

Она даже не стала доставать меч. Не стала призывать священный лук. Для этого цирка хватило бы крошечной капли ее резерва.

Соён просто щелкнула пальцами в белой перчатке.

– Магия света: Звездный импульс.

Под ногами трехметрового монстра вспыхнул сложный геометрический круг из ослепительно-желтых рун. Земля на поляне на долю секунды потеряла вес. А затем из круга ударил столб чистой кинетической энергии света — без огня, без разрушительного жара, но с плотностью многотонного гранитного тарана.

БА-А-АМ!

Огр издал нелепый звук: «Уи-и-ик!», оторвался от земли и, описав в воздухе идеальную, захватывающую дух дугу над верхушками столетних дубов, с глухим треском скрылся где-то за горизонтом. Через пару секунд оттуда донесся далекий звук падения чего-то очень тяжелого в болото.

На поляне воцарилась мертвая, звенящая тишина.

Даже птицы заткнулись.

Челюсть герцога Игторна отвисла так низко, что, казалось, рисковала оторваться от лица и упасть в траву. Его кривая рапира с тихим звяканьем выпала из ослабевших пальцев. Подлиза застыл с открытым ртом, выпучив желтые глазки.

Оставшиеся пять огров медленно, синхронно перевели взгляды с горизонта на хрупкую черноволосую девушку в коротких шортах и белом жакете. Затем посмотрели друг на друга.

– Она… она пнула Зорка на небо? – просипел один из них, сжимая в лапах топор, который внезапно показался ему совершенно бесполезной зубочисткой.

– Не пнула, – сварливо поправила Соён, разминая шею. Золотые вставки на ее одежде тускло блеснули на солнце. – Запустила на околоземную орбиту. И если вы, зеленые недоразумения, сейчас же не уберетесь отсюда вместе со своим козлиным предводителем, я повторю этот фокус пять раз подряд. Поверьте, у меня сегодня отвратительное настроение, и я с огромным удовольствием проверю, сколько гоблинов поместится на той березе за рекой.

Огры не стали спорить. Их крошечный мозг принял единственно верное стратегическое решение.

– МАМА! – взвыл самый крупный из них, бросил дубину и, ломая кусты и сбивая плечами молодые деревца, с паническим визгом бросился наутек.

– Стоять! Трусы! Изменники! Я прикажу вас выпороть! – запоздало взвизгнул Игторн, но оставшиеся громилы просто подхватили своего герцога под мышки вместе с орущим Подлизой и с утроенной скоростью припустили в чащу.

Через десять секунд топот удаляющейся армии затих. В воздухе кружились сорванные листья да стояла пыль.

Соён тяжело, с надрывом вздохнула, подошла к поваленному бревну, покрытому бархатистым мхом, и без сил опустилась на него. Уперлась локтями в колени, уронила лицо в ладони и тихо простонала:

– Я в дурдоме. Гелиос, подтверди. Мы в параллельном измерении, где живут сбежавшие пациенты психиатрической лечебницы Боско.

Белый лис мягко подошел, уселся рядом с бревном и аккуратно положил морду ей на колено.

– Ты слишком строга к ним, Соён. Их намерения были просты и незамысловаты.

– Они были дебилами, Гелиос! Чистокровными, эталонными дебилами! Даже у Нацу с его куриными мозгами тактика боя сложнее! Тот хотя бы сначала орет, а потом пытается сжечь все вокруг! А этот… «великий герцог»… шапочка с пером, боже мой…

Сзади раздался тихий, благоговейный шорох.

Соён медленно подняла голову.

Медвежья делегация и двое подростков подобрались ближе. Они смотрели на неё так, словно перед ними спустилось само божество древних легенд — ну, или демон, способный сожрать солнце на завтрак.

Желтый медвежонок в шлеме буквально подпрыгивал на месте от восторга, его круглые ушки мелко дрожали.

– Это было… это было ТАК КРУТО! – завопил он тонким, восторженным голоском. – Ты видела, Ворчун?! Видела, Колдун?! Она сделала вот так — БУМ! — и Зорк улетел выше облаков! Ты настоящий рыцарь?! Где твой меч?! А почему ты такая странная?! А лиса говорящая?!

– Кабби, помолчи! – шикнул на него коричневый медведь в жилете, которого, судя по всему, звали Ворчун. Он с подозрением покосился на Соён, крепче сжимая свой топор. – Отойди назад. Мы не знаем, кто она такая. Люди никогда не умели ТАК колдовать. Даже великие волшебники древности не бросались ограми, как спелыми яблоками!

– Моя магия… кхм, моя книга молчит об этом, – пробормотал старый медведь Колдун, поправляя круглые очки и испуганно водя пальцем по пожелтевшим страницам. – Здесь нет ничего о летающих ограх! Заклинание левитации требует пучка сушеной мяты и танца под луной, а она… она просто щелкнула пальцами! Без сока Гамми!

– Да подождите вы со своими книгами! – вперед решительно шагнула рыжеволосая девчонка.

Она закинула лук за спину, одернула свое богатое платье и с царственным достоинством — насколько это вообще было возможно в лесных зарослях — поклонилась Соён.

– Меня зовут Калла. Я принцесса королевства Данвин. А это Кевин, оруженосец при дворе моего отца, короля Грегора. И… наши друзья.

– Медведи Гамми, – закончил за нее мальчишка Кевин, не сводя восторженных глаз с белого жакета Соён и ремней с пряжками. – Легендарные строители и хранители древней мудрости! Мы думали, Игторн загнал нас в ловушку… Если бы не вы, он бы схватил Бабушку и заставил варить сок! Спасибо вам! Вы… вы маг из далеких земель?

Соён сидела неподвижно. Её взгляд медленно перемещался с одного персонажа на другого.

Принцесса. Оруженосец. Говорящие разноцветные медведи, которые пьют какой-то сок, чтобы прыгать. Злодей по имени Игторн. Замок Дрекмор. Королевство Данвин.

– Гамми, – глухо повторила девушка.

– Гамми! – радостно подтвердил пухлый светло-коричневый медведь, жуя яблоко. – Я Таффи. А это Бабушка. Она варит потрясающий яблочный пирог. Если ты не собираешься нас съесть или сдать Игторну, мы могли бы поделиться!

– Я не ем медведей, – процедила Соён, прикрывая глаза ладонью. – У меня от них несварение желудка. Ментальное.

– Она не враг, – мягко сказала розовая медведица, Бабушка Гамми, внимательно вглядываясь в лицо девушки. Женское чутье, отточенное десятилетиями заботы о медвежьем клане, подсказывало ей то, чего не видели дети: эта странная черноволосая девчонка с меткой странной птицы на ноге была не просто сильной. Она была смертельно, до костей уставшей. – Посмотри на неё, Ворчун. У неё лицо такое, будто она три недели таскала мельничные жернова на вершину горы.

– Хуже, бабуля, – горько усмехнулась Соён, опуская руку. – Я таскала на себе гребаный мир. Четыреста лет подряд. А потом меня засосало в трещину пространства, и я оказалась здесь.

– Пространственная трещина?! – ахнул Колдун, роняя очки на пушистый живот. – Великие Гамми прошлого писали о параллельных мирах! О дорогах между звездами! Неужели это правда?! Вы пришли из другого мира?!

– Из мира, где гоблины не носят шапочек с перьями, а демоны разрушают города щелчком хвоста, – вздохнула девушка. Она опустила взгляд на свою голень, где на бледной коже четко выделялась желтая метка гильдии. Знак «Хвоста Феи». Символ вечной борьбы, вечного шума и дома, который сейчас находился неизвестно в скольких миллионах световых лет отсюда.

– Вы не сможете вернуться? – тихо спросила принцесса Калла. В её голосе звучало искреннее, детское сочувствие.

Соён посмотрела на нее. Обычная девчонка. Храбрая, упрямая — чем-то похожая на юную Венди или даже на саму Эрзу в детстве, только без того темного шрама рабства на сердце.

– Смогу, – спокойно ответила Соён. – Рано или поздно. Гелиос найдет разлом, когда накопит достаточно света. Или мои идиоты из гильдии разнесут пространственный континуум на куски, пытаясь меня вытащить. Если Нацу узнает, что меня затянуло в артефакт, он начнет жечь порталы голыми руками. Так что вопрос времени.

– Нацу? – переспросил Кевин. – Это ваш рыцарь?

Гелиос рядом издал странный звук, подозрительно похожий на лисий смешок. Соён закатила глаза с такой силой, что чуть не увидела собственный мозг.

– Нацу — это ходячее стихийное бедствие с розовыми волосами и полным отсутствием инстинкта самосохранения. Не дай бог ему попасть в ваш лес. Он сожрет ваших огров, подпалит замок вашего Игторна просто потому, что ему станет скучно, и потребует добавки.

Медведи испуганно переглянулись.

– Звучит… пугающе, – пробормотал Ворчун, почесывая затылок под шапкой. – Но… если тебе нужно время, чтобы этот твой лис нашел дорогу… Ты не можешь оставаться посреди леса. Игторн вернется. Не с ограми, так с катапультами. Он упрямый, как старый осел.

– Пусть только сунется, – оскалилась Соён, но в её голосе не было злобы — только бесконечная, сонная лень. – Я превращу его катапульты в дрова для вашего камина.

– И все же, – Бабушка Гамми подошла ближе, бесстрашно положив мохнатую лапу на колено Соён, прямо рядом с носом древнего духа света. – В Долине Гленн безопасно. У нас есть мягкая постель, горячий суп и тишина. Никаких розововолосых бедствий. Никаких советов и магов. Только покой, пока ты ждешь свой путь домой.

Соён замерла.

Слова «мягкая постель» и «тишина» подействовали на её измученное сознание сильнее, чем заклинание абсолютного подчинения.

Она перевела взгляд на Гелиоса. Белый дух света медленно кивнул, его янтарные глаза светились мягким, умиротворяющим теплом.

– Прими их предложение, Соён. Твоему телу нужен отдых. Божественная искра внутри тебя спит, истощенная битвами прошлого. Позволь этому миру укрыть тебя ненадолго. Здесь нет войн, способных сломать небеса. Здесь даже зло… по-своему невинно.

Девушка посмотрела на Бабушку Гамми. На принцессу Каллу, с надеждой сжимающую кулачки. На мальчишку Кевина, смотрящего на неё как на героя рыцарских баллад. На маленького Кабби, который уже примерял на себя воображаемый светящийся щит.

Это было абсурдно. Это было смешно до колик. Великий маг S-класса гильдии «Хвост Феи», бывшая богиня света Син Леора, прошедшая через ад и драконье пламя, идет ночевать в нору к плюшевым медведям, прыгающим на волшебном соке.

Если об этом узнает Грей — он будет ржать до конца своих дней.

Если узнает Гажил — сочинит издевательскую песню и исполнит её на гильдейской сцене.

А впрочем… к черту их всех.

– Ладно, – со вздохом капитуляции произнесла Соён, поднимаясь с бревна. Ее темная эдоласская накидка мягко скользнула по левому плечу. – Ведите в вашу… Долину Гленн. Но предупреждаю сразу: если ваш суп окажется невкусным, я заставлю того зеленого карлика в шапочке готовить мне рамен.

– У Бабушки САМЫЙ вкусный суп на свете! – радостно взвизгнул Кабби, подпрыгивая вверх чуть ли не на метр без всякой магии. – А ты покажешь еще фокусы со светом?! А научишь меня так же пинать огров?!

– Кабби, отстань от благородной дамы! – зашипел Кевин, дергая медвежонка за шиворот.

– Она не дама, она маг! – парировал тот.

Соён медленно шла следом за пестрой процессией, углублявшейся в чащу под сень гигантских древних вязов. Гелиос бесшумной белой тенью скользил рядом, то и дело поглядывая на листву, сквозь которую золотыми лучами пробивалось мирное солнце.

Здесь не было руин Зерефа. Не было грохота шагов Акнологии. Не было криков погибающих товарищей.

Только шелест листьев, нелепые споры разноцветных медведей и обещание долгого, спокойного сна.

– Знаешь, Гелиос, – негромко обронила Соён, пряча руки в карманы и глядя в высокое, пронзительно-голубое небо чужого мира. – Если старик Макаров думает, что я вернусь к ужину… он сильно ошибается. Я останусь здесь минимум на неделю. И пусть весь чертов Фиор подождет.

Дух света тихо фыркнул, соглашаясь. Где-то впереди скрипнула потайная дверь, скрытая в корнях гигантского дерева, открывая путь в подземный город, пахнущий древесной смолой, сушеными ягодами и покоем.