Роботы. Прелесть

Шин Соён знала. Она, чёрт возьми, знала это наверняка: Вселенная с самого момента своего зарождения была спроектирована с одной-единственной целью — методично, с садистским наслаждением расшатывать её нервную систему.

Во-первых, её швыряло между мирами, словно брошенный неумелой рукой камень по водной глади. Во-вторых, ей никогда — буквально никогда! — не давали выспаться. Если сложить все те часы, что она провела на ногах, отражая очередную катастрофу планетарного масштаба, и сравнить с тем, сколько ей удалось проваляться в мягкой постели, баланс оказался бы настолько плачевным, что впору было объявлять вселенский траур.

Её судьба была самым изощрённым издевательством, какое только могли придумать высшие силы всех существующих реальностей.

В первой жизни — если, конечно, считать по порядку её человеческого восприятия — она была обычной девчонкой из Сеула. Шин Соён. Потеряла родителей в кошмарной автомобильной аварии, когда ей едва стукнуло семь. Долгие, серые годы в приюте, вечная борьба за выживание, учеба до кровавых кругов перед глазами, запах бензина, мокрого асфальта и бесконечные кружки дешевого растворимого кофе. А потом, в восемнадцать лет... бац. Снова визг тормозов, ослепляющие фары грузовика и темнота.

Казалось бы, логичный финал? Как бы не так. Это была лишь жалкая верхушка чёртова айсберга.

Потому что пропахший выхлопными газами Сеул оказался даже не началом. Четыреста лет назад в совершенно другом мире, на континенте Ишгар, она уже существовала. Её звали Син Леора. Богиня рассвета, первозданный свет, сущность, знавшая драконов по именам, пившая чай в компании Игнила и наблюдавшая за первыми шагами маленьких убийц драконов. Какая-то космическая ошибка оторвала её душу от Ишгара и швырнула в тело корейского младенца на Земле. А когда она умерла под колесами машины в Сеуле, её собственный дух выдернул её обратно «домой».

И этот «дом» оказался филиалом сумасшедшего дома повышенной опасности.

«Хвост Феи». Гильдия, где разрушение чужого имущества считалось формой приветствия, а драки стенка на стенку заменяли утреннюю гимнастику.

Там было всё. Абсолютно всё, от чего у нормального человека задёргался бы глаз. Низкорослый старик-мастер, возомнивший себя величайшим стратегом? В наличии. Розововолосый придурок Нацу, дышащий огнем и не помнящий ничего, кроме своих инстинктов? Был. Парень, манипулирующий молниями, с манией величия и бунтарским кризисом подростка? Проходили. Альтернативное измерение под названием Эдолас, где магия текла через костыли, а её друзья вели себя как вывернутые наизнанку пародии? Было!

Семь лет сна в стазисе на проклятом острове Тенрю, пока мир вокруг старел? Пожалуйста. Полномасштабное нашествие драконов из Врат Затмения? Держите, не обляпайтесь. Демоны из книг Зерефа, взрывающие целые города? Ежедневная рутина. Сам бессмертный черный маг, решивший устроить континентальный суицид? Победили! Апокалиптический дракон Акнология, способный сожрать саму концепцию магии? Уложили на обе лопатки!

Они победили всех. Абсолютно всех. Соён выложилась до сухого остатка, выскребла из души божественный свет Син Леоры до последней искры, держала строй плечом к плечу с Нацу, Эрзой и Грэем, пока мир трещал по швам.

И после этого она хотела ровно трёх простых, абсолютно приземленных вещей: Спокойствия. Горячего кофе. И спать. Минимум трое суток подряд, зарывшись с головой в пуховое одеяло и повесив на дверь табличку «Убью любого, кто постучит».

Она не получила ни-че-го.

Спустя ровно две недели после падения Акнологии, когда пыль на руинах Магнолии едва успела осесть, Макаров с виноватой улыбкой сунул ей «пустяковое» задание. Всего лишь странная аномалия на южной границе Фиора. Разрыв пространства, оставшийся после искажений Аркадии и временных петель. «Соён, дитя мое, только твой свет может аккуратно залатать эту трещину, не потревожив эфир...»

И что в итоге? Бум! Вспышка, схлопывание пространственного кармана, мерзкое ощущение невесомости в желудке — и снова другой мир.

Соён стояла на вершине выветренного красного утеса, судорожно сжимая кулаки в белых перчатках. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался выжженный, безжизненный каньон. Ржавая глина, сухой растрескавшийся камень, редкие колючки и удушливый, лишенный магии воздух.

Ноль эфира. Ни единой частицы природной мане, к которой она привыкла за годы в Ишгаре. Здесь была лишь плотная, мертвая тишина, которую прямо сейчас на куски рвал невыносимый механический грохот.

Внизу, на дне ущелья, кипел бой.

Соён смотрела вниз черными, абсолютно безжизненными от недосыпа глазами. Верхний ярус ее черных волос, остриженный под каре, растрепался на горячем ветру, а длинные нижние пряди, доходившие до самых бедер, хлестали по белому жакету. На левом плече мерно колыхалась темная накидка — единственный трофей, вывезенный когда-то из Эдоласа.

Там, в пыли и дыму, сражались роботы. Гигантские, мать их, инопланетные роботы!

– Гелиос, – процедила Соён сквозь зубы, не поворачивая головы. Голос её звучал так сухо, словно она жевала местный песок. – Я хочу только двух вещей. Спокойствия и сна.

Рядом с ней, бесшумно ступая по камням, материализовался крупный белоснежный зверь. Дух света, ее древнейшее творение и вечный спутник, выглядел как грациозный лис размером с матерого волка. По его шерсти скользили мягкие золотистые узоры, а три хвоста лениво рассекали раскаленный воздух. Умные янтарные глаза духа с философским спокойствием уставились на разворачивающуюся внизу потасовку многотонных металлических колоссов.

– Вот скажи мне... – Соён тяжело вздохнула, проведя ладонью по лицу. – Неужели это сложно? Неужели я не заслужила хотя бы сраную чашку американо и двенадцать часов тишины? Почему что ни день, то полный, беспросветный дурдом?!

– Судьба питает к тебе особое пристрастие, моя госпожа, – невозмутимо отозвался Гелиос, его голос прозвучал прямо в ее голове глубоким, бархатистым резонансом. – Хотя должен признать, эти големы обладают весьма нетипичной конструкцией. В них нет магии, но их жизненная искра необычайно ярка.

Внизу раздался оглушительный металлический скрежет.

Один из роботов — массивный, темно-зеленый, напоминающий бронированный тягач на двух ногах — с размаху впечатал кулак-булаву в морду одноглазому фиолетовому верзиле. Рядом изящная двухколесная воительница сине-розового окраса крутила сальто, расстреливая из встроенных в руки пушек целую толпу одинаковых серебристо-серых механических солдат. Желто-черный робот поменьше издавал странные электронные трели и ловко уходил от плазменных залпов.

А в самом центре этой свалки стоял он. Исполин в красно-синей броне с широким серебристым забралом, закрывающим нижнюю часть лица. Его лезвия с шипением рассекали воздух, превращая фиолетовых противников в груды металлолома.

Их оружие пахло озоном, перегретым кремнием и какой-то невероятно плотной, незнакомой энергией. Не магией. Чем-то вроде чистого синтезированного топлива.

– Меня тошнит от этого пейзажа, – буркнула Соён, поправляя ремни на бедрах. – Ни одного дерева. Ни капли нормальной воды. Одни сплошные шестеренки, бьющие друг другу морды. Давай просто уйдем, пока нас не заметили...

Она не успела договорить.

Один из фиолетовых роботов с пушкой вместо правой руки, получив пинок от желтого автобота, отлетел назад, врезался в скалу прямо под их утесом и в ярости задрал оптические сенсоры вверх. Заметив органическую форму жизни, стоящую на открытом пространстве, дрон даже не стал раздумывать.

Его рука-орудие трансформировалась, закрутилась, вспыхнула ядовито-фиолетовым светом, нагнетая чудовищный заряд энергии.

Воздух в ущелье задрожал от свиста ионизированных частиц. Луч плазмы толщиной с вековое бревно сорвался со ствола и с ревом устремился прямо в вершину утеса. Выстрел обладал достаточной мощью, чтобы разнести скалу в пыль, вызвав обвал в сотни тонн камня, и испарить любого человека на атомном уровне.

– Ну вот снова, – Соён даже не моргнула. Лишь веки ее прикрылись в глубоком, бесконечном экзистенциальном утомлении. – Снова... Снова меня хотят прибить. Какая банальщина.

Она сделала полшага вперед.

Ее движения не содержали ни паники, ни спешки. За годы сражений с богоподобными тварями, безумными волшебниками и первородными драконами этот жест был отточен до рефлекса.

Соён просто подняла левую руку.

Пальцы в белой перчатке расслабленно полусогнулись. В мертвой атмосфере, где не было ни капли эфира, вспыхнуло нечто совершенно чуждое этому миру. Из самой глубины ее души, из вечного резервуара Син Леоры, хлынул первозданный божественный свет. Он не нуждался во внешней подпитке. Он существовал сам по себе — ослепительно-белый, с чистейшим золотым отливом, древний, как сама Вселенная.

Фиолетовый луч плазмы ударил в выставленную ладонь.

Раздался не взрыв, а странный, кристальный звон, словно фарфоровая чашка коснулась наковальни. Заряд десептиконского бластера не разорвал утес. Он даже не сдвинул Соён с места ни на миллиметр. Сгусток инопланетной энергии просто расплющился о тончайшую пленку золотистого сияния, окружавшую ее ладонь, разлетелся шипящими искрами и угас, втянувшись в ее кожу.

Она сжала пальцы в кулак, гася последние отблески чужой плазмы, и тяжело выдохнула:

– Я. Хотела. Спать.

Внизу наступила мертвая тишина.

Грохот битвы оборвался так резко, словно кто-то перерезал звуковой провод.

Зеленый автобот замер с занесенным кулаком. Синяя мотоциклистка застыла на полусогнутых манипуляторах, ее оптические окуляры расширились до предела. Желтый разведчик издал серию вопросительных, прерывистых сигналов, опустив бластер. Даже красно-синий лидер замер, медленно повернув шлем в сторону утеса.

Что же до десептиконов, то дрон, совершивший выстрел, стоял с разинутой лицевой пластиной. Его сенсоры судорожно пытались обработать визуальные и телеметрические данные: крошечный белковый организм, самка человека, ростом едва достающая до его коленного шарнира, остановила выстрел тяжелой плазменной пушки... голой рукой.

– Гелиос, – тихо позвала Соён, и в ее голосе зазвенела опасная, ледяная сталь.

– Слушаю, госпожа, – лис сделал шаг вперед, его контуры поплыли, превращаясь в поток жидкого света.

Бело-золотая субстанция устремилась в правую руку девушки, мгновенно уплотняясь, обретая вес и форму. Спустя секунду Соён уже держала изящную, безупречно прямую рапиру. Ее эфес украшало тонкое плетение в виде лисьих хвостов, а длинный клинок излучал ровное, пугающее сияние, заставившее воздух вокруг раскалиться до температуры мартеновской печи.

– Они шумят, – сказала Соён. – Они мешают мне думать. И один из них только что попытался испортить мне жакет.

– Уничтожить? – деловито уточнил голос Гелиоса из клинка.

– Только фиолетовых уродов, – отрезала она. – Цветные вроде бы защищались. Не люблю, когда толпой на одного.

На дне ущелья фиолетовый дрон наконец пришел в себя. Логические цепи подсказали ему единственно верное решение: если цель не уничтожена одним выстрелом, нужно открыть огонь изо всех стволов. Он вскинул пушку снова, а стоявшие рядом вехиконы синхронно навели орудия на крошечную фигуру на утесе.

Они не успели сделать ни единого выстрела.

Соён даже не спрыгнула — она просто шагнула в пустоту.

Ее тело окутал ослепительный золотой всполох, и законы гравитации перестали для нее существовать. Магия света сделала ее невесомой, а в следующее мгновение пространство схлопнулось. Телепортация на короткую дистанцию, «Световой шаг», оставил на утесе лишь тающий силуэт.

Воздух внизу взорвался громовым хлопком.

Соён появилась прямо перед носом стрелявшего десептикона. В воздухе, на уровне его грудной брони.

Дрон дернулся, но скорость биологического существа превосходила время реакции его процессоров в десятки раз. Для мага, прошедшего через мясорубку войны с двенадцатью Спригганами, эти громоздкие роботы двигались так, словно увязли в густом киселе.

– Прочь с дороги, – холодно бросила Соён.

Клинок-рапира описал короткую, ленивую дугу.

Лезвие из чистого божественного света рассекло кибертронскую броню, сплавленную из титана и неизвестных космических элементов, так же легко, как раскаленный нож входит в подтаявшее сливочное масло. Ни искр, ни сопротивления — только идеальный, ровный разрез, испаряющий металл на молекулярном уровне.

Верхняя половина корпуса вехикона с грохотом соскользнула вниз, обнажая искрящие кабели и истекающие голубым энергоном топливные магистрали. Нижняя часть покачнулась и рухнула на колени.

Соён плавно приземлилась на каменистую землю, низкие черные ботинки едва подняли облачко пыли.

– Что за чертовщина?! – вырвалось у синей воительницы-автобота. Ее вокодер передал крик, полный неподдельного шока. – Оптимус, ты это видишь?! Это... это человек?!

– Сохранять бдительность, Арси, – раздался глубокий, низкий голос красно-синего лидера. В его оптике читалось глубочайшее потрясение, но годы войны научили его держать самообладание в любой ситуации. – Оружие не поднимать.

Десептиконы такой деликатностью не отличались.

Оставшиеся шестеро дронов мгновенно перенацелились на девушку. Двое из них трансформировали манипуляторы в тяжелые вибромечи и бросились вперед, надеясь просто раздавить обнаглевшую букашку многотонным весом. Земля дрожала от их тяжелых шагов.

Соён даже не повернулась к ним лицом.

– Контроль клинков, – прошептала она, щелкнув пальцами свободной левой руки. – Священный веер.

За ее спиной воздух закипел. Дюжина сияющих золотом световых мечей соткалась из пустоты за доли секунды. Безжалостно совершенные, сотканные из высокоплотной энергии, они зависли полукругом, повинуясь воле ее разума.

Взмах пальцев — и клинки сорвались с места с оглушительным сверхзвуковым свистом.

Они не просто пробили десептиконов — они прошили их насквозь, оставляя в толстой броне аккуратные оплавленные дыры, пробивая энергонные ядра и сервоприводы. Два бегущих гиганта споткнулись, их оптика погасла, и они по инерции пропахали носами каменистую почву, завалившись в пыль безжизненными грудами железа.

Остальные дроны попятились. В их примитивных матрицах впервые зародился системный сбой, до боли напоминающий органический ужас.

– Назад! – выкрикнул кто-то из них скрипучим, механическим синтезатором. – Неизвестная аномалия! Отступаем к земному мосту!

Один из выживших активировал встроенную панель связи, и в сотне метров позади них пространство разорвала колоссальная зеленовато-бирюзовая воронка — вращающийся портал, источающий волны электромагнитного излучения.

Дроны бросились туда со всех ног, позабыв о чести, приказе Мегатрона и добыче энергона.

Соён не стала их преследовать. Она лишь развеяла парящие мечи, позволила рапире в руке растаять, обращаясь обратно в белого лиса, который тут же сел у ее ног и принялся лениво вылизывать переднюю лапу.

– Шумные ублюдки, – резюмировала она, поморщившись. – И воняют паленой резиной. Терпеть не могу этот запах еще с Сеула.

– Госпожа, позади нас находятся выжившие субъекты, – не поднимая головы, напомнил Гелиос. – И они весьма интенсивно сканируют структуру твоих клеток. Их излучение слегка покалывает шерсть.

Соён медленно, всем корпусом развернулась.

Перед ней полукругом застыли четыре гигантских робота. Они возвышались над ней, словно многоэтажные дома. Самый массивный, зеленый, держал руки у бедер, его челюстной щиток нервно подергивался. Желтый непрерывно пищал на каких-то ультразвуковых частотах, активно жестикулируя трехпалыми манипуляторами. Синяя фембот держала руки наготове, хотя ее оружие было убрано.

А в центре стоял их лидер. Огромный, внушительный, с древними, мудрыми окулярами цвета чистого земного неба.

– Она... она только что распилила трех вехиконов зубочисткой? – пробормотал зеленый, понизив громкость вокодера до минимума, которого, впрочем, вполне хватило, чтобы эхо разнеслось по каньону. – Балкхед видит это своими глазами, но процессоры отказываются верить.

– Тихо, Балкхед, – скомандовал лидер.

Он сделал медленный, подчеркнуто осторожный шаг вперед. Земля под его массивной стопой едва заметно просела. Затем, к искреннему удивлению Соён, гигант плавно опустился на одно колено, чтобы оказаться ближе к ее уровню, хотя все равно оставался втрое выше девушки.

Его лицевая пластина с тихим щелчком раздвинулась, открывая строгое, благородное лицо из серого металла.

– Я — Оптимус Прайм, – произнес он. Голос звучал невероятно мощно, подобно рокоту далекого водопада или органной трубе, но в нем не было ни капли агрессии. – Лидер Автоботов. Мы приносим свои извинения за то, что наш конфликт поставил твою жизнь под угрозу, юная... жительница Земли.

Соён замерла.

Она моргнула раз. Другой.

В голове у нее словно провернулись ржавые шестеренки.

«Земли»? Он сказал «Земли»? И самое главное... он говорил на английском.

Не на общеишгарском наречии, на котором говорили в Фиоре, Семи, Боско и даже в чертовой империи Арболес. Он говорил на чистейшем, калифорнийском английском языке с легким металлическим резонансом. На том самом языке, который Шин Соён зубрила ночами напролет в сеульском приюте, чтобы сдать проклятый экзамен Сунын и поступить в университет на бюджетное отделение!

Она принюхалась. Ни капли магии. Сухой воздух пустыни. Запах раскаленного кремния, дизельного топлива и далекой асфальтовой трассы.

– Ох, твою же мать... – выдохнула Соён на чистом корейском, прижав пальцы к переносице.

Бамблби издал вопросительную трель, наклонив голову набок.

– Что она сказала? – шепотом спросила Арси, подойдя ближе к Оптимусу. – Это земной диалект?

Соён глубоко вздохнула, расправила плечи и посмотрела прямо в оптику красно-синего исполина. Ее черные глаза, казавшиеся бездонными колодцами, были полны вселенской скорби.

– I understood you, Optimus Prime, – заговорила она на английском. Акцент был легким, азиатским, но речь звучала абсолютно плавно, хотя она не практиковалась в ней добрых лет восемь — или четыреста, смотря как считать. – И вы не поставили мою жизнь под угрозу. Эти ведра с болтами едва ли смогли бы поцарапать мне лак на ногтях. Меня волнует другой вопрос.

Оптимус чуть приподнял металлическую надбровную дугу:

– Какой же?

Соён обвела рукой безжизненные красные скалы, растрескавшуюся землю и парящего вдалеке одинокого стервятника.

– Какой сейчас год? Какая это страна? И, ради всего святого, скажите мне, что где-то в радиусе десяти миль отсюда есть круглосуточная заправка с работающим кофейным аппаратом.

Автоботы переглянулись. Балкхед почесал затылок тяжелым манипулятором, издав странный скрип.

– Э-э-м... – протянул зеленый гигант. – Штат Невада? Недалеко от Джаспера? А год... две тысячи десятый, вроде как?

Соён застыла.

Две тысячи десятый. Она погибла под колесами в Сеуле в две тысячи восемнадцатом. Значит, ее не просто вышвырнуло из мира магии обратно на Землю. Ее занесло на альтернативную Землю, да еще и со смещением во времени на восемь лет назад, где по пустыням бегают инопланетные роботы с лазерными пушками.

– Госпожа, – негромко подал голос Гелиос, поднимаясь на лапы. – Судя по твоим мыслям, уровень абсурда вновь превысил допустимую норму?

– Гелиос, заткнись, – сдавленно попросила Соён, чувствуя, как у нее начинает дергаться левое веко. Метка «Хвоста Феи» на ее левой голени под короткими шортами слабо пульсировала теплом, напоминая о доме, который снова остался где-то за гранью измерений. – Просто помолчи.

Оптимус Прайм внимательно наблюдал за выражением ее лица. За миллионы лет войны лидер автоботов видел множество невероятных явлений, но существо перед ним не укладывалось ни в какие рамки. Человеческий детеныш женского пола, демонстрирующий разрушительную мощь, сопоставимую с залпом главного калибра боевого крейсера десептиконов, говорящий с фантомным зверем из чистого света и владеющий неизвестной формой манипуляции материей.

– Юная леди, – мягко произнес Прайм, опуская ладонь на землю перед ней в универсальном жесте мира. – Ты явно не обычный житель этой планеты. И то, что ты продемонстрировала в бою, представляет огромный интерес для десептиконов. Мегатрон не оставит без внимания существо, способное в одиночку уничтожать его солдат без применения огнестрельного оружия. Тебе небезопасно оставаться здесь.

Соён саркастически хмыкнула:

– Поверь мне, здоровяк, это десептиконам небезопасно находиться со мной на одной планете. Особенно если они попытаются разбудить меня раньше полудня.

– И все же, – Оптимус не отвел взгляда. В его голубой оптике горела та самая тяжелая, отеческая ответственность, которую Соён так часто видела во взгляде Макарова, когда гильдия в очередной раз оказывалась на грани уничтожения. Черт бы побрал этих благородных лидеров. Они везде одинаковые, сделаны они из мяса или из кибертронского титана. – Мы предлагаем тебе защиту и убежище на нашей базе. Там есть вода, безопасные условия... и то, что люди называют «кофе». Наш человеческий союзник, специальный агент Фоулер, регулярно снабжает нас этим напитком.

Слово «кофе» подействовало на Шин Соён как магическое заклинание высшего порядка.

Она замерла. Взвесила все за и против.

С одной стороны: она застряла в мире без эфира, окруженная гигантскими инопланетными машинами, втянутыми в гражданскую войну, исход которой ей был глубоко до лампочки. С другой стороны: возвращение в Ишгар потребует времени. Ей нужно накопить колоссальный объем внутренней энергии, чтобы Гелиос смог пробить межпространственный барьер и найти след волшебного мира. На это уйдут недели, если не месяцы медитаций. И все это время ей нужно было где-то спать. И что-то пить.

– У вас есть место, где абсолютно темно и тихо? – уточнила она подозрительно.

– В командном центре есть изолированные технические отсеки для людей, – подтвердила Арси, хотя в ее голосе все еще сквозило недоверие. – Джек, Раф и Мико часто там сидят.

– Если эти «Джек, Раф и Мико» будут орать, я свяжу их световыми путами и подвешу к потолку, – предупредила Соён самым будничным тоном, на который была способна.

Она повернулась к лису:

– Гелиос, возвращайся. Нечего пугать местную фауну.

Белый лис кивнул, растворяясь в воздухе россыпью мягких золотых искр, которые тут же впитались в перчатку на ее руке.

Автоботы снова синхронно дернулись, фиксируя показания датчиков.

– Ладно, жестянки, – Соён засунула руки в карманы шорт, поправив накидку на плече. Ее черные волосы качнулись на ветру. – Показывайте вашу базу. Но предупреждаю сразу: если ваш кофе окажется дрянью, я разберу кого-нибудь из вас на запчасти. Чисто из эстетических соображений.

Балкхед нервно сглотнул воображаемый ком в горле и покосился на Оптимуса:

– Босс... Ты уверен, что это мы должны ее защищать, а не наоборот?

Оптимус Прайм медленно поднялся во весь свой колоссальный рост, активировал коммуникатор и ровным голосом произнес:

– Рэтчет. Активируй земной мост по моим координатам. И... подготовь медицинский отсек. У нас чрезвычайно необычный гость.

Когда позади них с гулом раскрылась гигантская зеленая воронка портала, Соён лишь лениво зевнула, прикрыв рот ладонью в белой перчатке.

Порталы. Опять порталы. Ну что за день. Что за чертова жизнь.

Но где-то там, по ту сторону зеленого вихря, ее ждал кофе. А значит, у этой Вселенной еще оставался крошечный шанс не быть стертой в порошок разгневанной богиней рассвета.