Терпения лопнул гннв сына монарха

Магия неизведанных глубин разлома оказалась куда коварнее, чем я мог предположить. Даже будучи Монархом Теней, обладателем абсолютной силы смерти и повелителем бесчисленного легиона, я не был застрахован от древних концептуальных проклятий. Зачистка тех врат пошла наперекосяк в считанные секунды: вспышка искаженного пространства скрутила саму ткань реальности, запечатав подавляющую часть наших сил.

Когда туман рассеялся, мы с Ча Хэ Ин уже не были людьми. Мы стали зверями. Обычными, на первый взгляд, кошками.

Целый месяц. Целый чертов месяц длилось это унизительное заключение в чужих телах. Разум затуманивался, человеческое восприятие мира неумолимо размывалось повадками хищника, а инстинкты порой брали верх над холодной логикой правителя. Единственным островком постоянства оставалась Хэ Ин — миниатюрная, безупречно белая кошка, тихо дремавшая рядом со мной. Моя сила текла по моим новым жилам с трудом, но теневой карман оставался доступен. Я мог призывать солдат, мог укутывать нас обоих непроницаемым саваном тьмы.

И я все больше закрывался в себе. Мне было плевать на окружающий мир. Мне хотелось лишь покоя и безопасности для той, которую я поклялся оберегать.

За нами ухаживал Юки.

Мой единственный сын. Ему едва исполнилось семнадцать, но в его жилах бурлила моя кровь, смешанная с первобытной силой. Высокий — почти метр девяносто, с атлетическим телосложением воина, фарфорово-бледной кожей и растрепанными смоляными волосами, он был моим живым отражением, за исключением глаз. Его глаза были цвета ясного, холодного полуденного неба. Натренированное тело украшали замысловатые черные татуировки, спускающиеся по предплечьям, а в ушах поблескивали стальные кольца пирсинга. Красивый, пугающе умный, одаренный силой, способной раскалывать горы, Юки был монстром нового поколения. Он унаследовал Власть Монарха и ужасающие теневые щупальца, разрывающие пространство.

И он ненавидел Ча Хэ Ин каждой фиброй своей души.

Его настоящая мать ушла из жизни, когда мальчику было всего пять. Он помнил ее улыбку, помнил ее тепло, и то, что я спустя годы впустил в наш дом другую женщину, стало для Юки несмываемым предательством. Когда Хэ Ин пыталась заговорить с ним, он либо игнорировал ее, либо одаривал взглядом, в котором сквозило неприкрытое презрение. Она терпела. Я закрывал на это глаза, надеясь, что время сгладит углы.

Но время лишь точило клинок его гнева.

Теплый солнечный свет мягко распространялся по полированному паркету гостиной, разрезая золотистыми полосами полумрак просторного зала. Воздух казался неподвижным, почти ленивым. Я лежал на широком кожаном диване в образе массивного, угольно-черного кота, чья шерсть поглощала даже солнечные лучи. Хэ Ин свернулась клубком у меня под боком, ее белоснежная шерстка едва заметно вздымалась в такт размеренному дыханию.

Внезапно атмосфера в комнате сгустилась, наливаясь удушающим, ледяным давлением. В дверном проеме бесшумно возник Юки.

Он стоял, скрестив руки на груди, одетый в черную безрукавку, обнажающую рельефные мышцы плеч и витиеватую вязь татуировок. Его небесно-голубые глаза были устремлены на спящую Хэ Ин. В этом взгляде не было ни капли жалости — только бездонная, вымороженная злоба, жажда стереть ее существование в порошок. Он ненавидел каждую секунду, проведенную под одной крышей с этой женщиной, а необходимость ухаживать за ней этот месяц довела его ярость до точки кипения.

Мой звериный инстинкт сработал быстрее рассудка.

Тьма под диваном вскипела, выбрасывая в воздух острые колючие протуберанцы. Из клубящегося мрака вынырнули очертания призрачных зверей — искаженные морды теневых гончих с горящими багровыми глазами оскалили длинные, капающие эфирной слюной клыки. Дюжина теней заслонила диван, издавая утробное, яростное шипение, готовые разорвать парня на части, сделай он хотя бы еще одно движение.

Я едва удосужился поднять тяжелую голову с мягких лап. Медленно, демонстративно сладко зевнул, обнажая острые зубы. Хэ Ин испуганно вздрогнула, сонно моргнула чистыми лазурными глазами и инстинктивно прижалась ко мне, чувствуя исходящую от Юки неприкрытую угрозу.

Глубокое, глухое мурлыканье вырвалось из моей груди, вибрируя в воздухе и резонируя с магическими потоками. Я послал прямой телепатический импульс в сознание сына, холодный и властный, без тени отцовского тепла:

– Почему ты стоишь там и смотришь на нее так, словно хочешь умереть?

Юки даже не шелохнулся. Лишь желваки на его идеальном лице дрогнули, а тонкие губы искривились в зловещей усмешке.

– Ты хочешь, чтобы мои тени разорвали тебя на части прямо сейчас? – продолжил я, вкладывая в посыл подавляющую ауру Монарха. – Или ты развернешься и уйдешь?

Это стало последней каплей.

Какая-то тонкая, сдерживающая струна лопнула внутри семнадцатилетнего парня с глухим, оглушающим звоном.

– Натравить на меня собак, старик?.. – прошептал Юки, и этот шепот заставил задрожать панорамные окна особняка.

Воздух в комнате мгновенно раскалился до предела, а затем рухнул в абсолютный абсолют гравитационного пресса. Небесно-голубые глаза Юки вспыхнули потусторонним, ядовито-фиолетовым пламенем — точно таким же, каким горели мои собственные глаза в истинном облике. Пространство за его спиной треснуло, словно тонкое стекло под тяжелым молотом.

Из теней подростка вырвались чудовищные, извивающиеся теневые щупальца, усеянные зубчатыми наростами. Смертоносная масса взметнулась к потолку, круша гипсовую лепнину и бетон перекрытий. От него хлынула такая чудовищная, чистая волна Власти Монарха, что проклятие, связывавшее наши с Хэ Ин тела, просто не выдержало. Искаженная магия разлома лопнула, раздавленная превосходящей силой его ярости.

Вспышка черного и белого света разорвала гостиную. Мы с Хэ Ин рухнули на пол уже в человеческих обличьях — дезориентированные, слабые, с телами, затекшими после целого месяца пребывания в шкуре животных. Мои силы возвращались медленно, каналы маны обжигало болезненным жаром.

– Джин Ву!.. – вскрикнула Хэ Ин, в панике пытаясь встать на ноги и выхватить короткий клинок, лежавший на столике.

Но Юки не дал ей даже вздохнуть.

– Сдохни, мусор! – взревел он.

Дальше начался сущий ад.

Следующий час превратил наше родовое поместье в зону боевых действий высочайшего ранга. Власть Монарха, столкнувшаяся с аналогичной силой, породила гравитационные аномалии, разрывавшие несущие стены на куски. Теневые щупальца Юки хлестали во все стороны с чудовищной скоростью, превращая итальянскую мебель, картины и вековые дубовые колонны в мелкую щепу и каменную пыль.

Я попытался воззвать к полному легиону, но резкий выход из проклятия сковал мои движения судорогой.

– Юки, остановись! – закричал я, бросаясь вперед и блокируя одно из теневых лезвий собственной рукой, окутанной остаточной тьмой.

Удар был такой силы, что меня отбросило назад, проломив три внутренние перегородки. Парень сражался как безумный берсерк, но с пугающей, расчетливой грацией. Его телосложение и скорость были безупречны. Он двигался словно черная молния, безжалостно методично пробиваясь сквозь моих теневых рыцарей, чьи тела распадались на клубы дыма от его разрушительных атак.

Хэ Ин бросилась в бой, пытаясь защитить меня. Ее меч рассекал воздух серебряными дугами, она двигалась на пределе возможностей охотника S-ранга, но Юки был существом совсем иного порядка. В нем текла кровь Монарха, помноженная на юношеский максимализм и слепую ненависть.

– Прочь с дороги, тварь! – глухо рыкнул Юки.

Его теневые щупальца сжались вокруг ее клинка, ломая зачарованную сталь словно сухую ветку. Я пытался подняться из-под завалов бетона, но тело отказывалось слушаться с нужной скоростью, легкие горели от пыли и маны.

– Хэ Ин! Уходи! – хрипел я, вытягивая руку и пытаясь применить Власть Правителя, но Юки перехватил мой ментальный вектор, грубо оборвав его своей собственной волей.

– Ты заплатишь за то, что забыл маму, – раздался холодный, мертвый голос сына над поверженным домом.

Раздался леденящий душу крик.

Юки схватил Хэ Ин за плечо, его пальцы, усиленные маной, впились в плоть. Чудовищный рывок — и плоть не выдержала напора абсолютной силы. Брызнула алая, горячая кровь, окропив серые обломки плит. Правая рука женщины была оторвана и с глухим стуком отброшена в сторону. Теневые лезвия прошлись по ее телу, оставляя уродливые, рваные раны, пропитанные темной энергией — шрамы, которые никакая целительская магия в мире уже никогда не сможет затянуть до конца. Ее совершенная, фарфоровая красота была безжалостно уничтожена за считанные секунды.

Хэ Ин рухнула на пол, захлебываясь криком и теряя сознание от болевого шока.

– Тварь!.. – прохрипел я, чувствуя, как внутри все замерзает от ужаса и гнева. Я рванулся вперед, собрав последние крохи силы в кулак, но Юки уклонился с нечеловеческой легкостью.

Удар под дых выбил из меня весь оставшийся воздух. Затем последовал сокрушительный удар в челюсть, ломающий кости черепа, и сокрушающий апперкот, впечатавший меня в искореженный паркет. Мои ребра хрустнули под тяжелым ботинком семнадцатилетнего парня. Я, Монарх Теней, величайший правитель загробного мира, лежал беспомощный, сломанный, утопая в собственной крови среди руин собственного дома.

Пыль медленно оседала. Половины огромного особняка больше не существовало — сквозь пробитый потолок виднелось темнеющее вечернее небо, холодный ветер завывал среди торчащей арматуры.

Воцарилась звенящая, мертвая тишина, нарушаемая лишь прерывистым хрипом умирающей Хэ Ин.

Тяжелые шаги приблизились ко мне. Сильная рука с безупречно чистыми, но запятнанными чужой кровью пальцами грубо вцепилась в мои смоляные волосы. Рывок был резким и беспощадным — Юки с силой вздернул мою голову вверх, заставляя смотреть прямо в его лицо.

Я захлебнулся кровью, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд серых, как грозовая туча, глаз.

Передо мной стоял мой сын. Его растрепанные черные волосы слегка шевелились от сквозняка, в мочке уха блестело серебряное кольцо, а небесно-голубые глаза снова полыхнули первобытным фиолетовым огнем Монарха. На его бледном, идеальном лице не было ни тени раскаяния — лишь холодное, пугающее торжество и клокочущая ненависть.

Юки наклонился ближе к моему лицу, так что я почувствовал запах озона и гари, исходящий от его кожи.

– Старик, ты совсем берега попутал? – прошипел он мне прямо в губы, сжимая кулак на моих волосах с такой силой, что кожа на черепе натянулась до треска. – Натравил на меня своих теней ради этой шлюхи?

Он слегка повернул мою голову, заставляя взглянуть на изуродованное, залитое кровью тело Хэ Ин, лежавшее в нескольких метрах от нас в луже багровой жижи, с оторванной рукой и разорванной плотью.

– Посмотри на нее, – прорычал Юки, и его голос вибрировал от нечеловеческой мощи. – Я твой сын. В моих жилах течет твоя кровь. А она — мусор. И ты поставил этот мусор выше меня?

Он снова перевел взгляд на меня, и в глубине его фиолетовых зрачков я впервые с ужасом увидел истинную бездну. Я сам породил это чудовище. Я воспитал его своей силой, но забыл дать ему сердце, которое не сгорело бы в пламени моей собственной гордыни.

– Если ты еще хоть раз откроешь свою пасть в мою сторону ради нее, – тихо, с пугающим спокойствием произнес Юки, отпуская мои волосы и позволяя моему лицу безвольно упасть в каменную крошку, – я не просто сломаю тебе кости, отец. Я заберу твой трон.

Юноша развернулся и медленно пошел прочь через пролом в стене, переступая через обломки и растворяясь в сгущающихся сумерках, оставив нас обоих умирать на руинах того, что когда-то называлось семьей.