Нужен был всего лишь СОН

Соён знала. Она, чёрт возьми, знала это с той самой секунды, как очнулась в этом нелепом мире четыре года назад. Мироздание покатилось по наклонной не вчера и не в эпоху драконьих войн — оно дало трещину в самый момент зарождения вселенной.

Потому что нормальная, адекватная вселенная не стала бы с маниакальным упорством швырять одну и ту же уставшую душу из одного измерения в другое. Нормальная вселенная позволила бы человеку хотя бы выспаться. Но нет! Абсолютный покой? Забудьте. Её жизнь была худшей шуткой, которую только могли состряпать скучающие боги всех существующих миров на пару с судьбой.

В первом воплощении — вернее, в том, которое она по наивности считала первым, — она потеряла родителей в семилетнем возрасте. Провела серое, безрадостное детство в сеульском приюте, выгрызая себе право на образование и чашку дешёвого растворимого кофе. А потом, едва дожив до восемнадцати, шагнула на пешеходный переход, услышала визг тормозов, вдохнула едкий запах бензина и… попросту сдохла под колёсами тяжёлого грузовика.

И это, как выяснилось позже, было лишь жалким кончиком гигантского айсберга из чистого безумия.

Потому что Сеул с его асфальтом, неоновыми вывесками и смогом не был её началом. Четыреста лет назад она уже жила. Она была Син Леорой — богиней первородного света на древнем континенте Ишгар, знала истинных драконов, водила дружбу с Игнилом и нянчила сопливого Нацу. А затем, во время катастрофического временного прыжка сквозь врата затмения, её разорвало на куски, и осколок души по какой-то непостижимой ошибке занесло в Южную Корею.

А потом верный Гелиос выдернул её обратно «домой».

И вот это возвращение оказалось настоящей каруселью смерти, где каждый божий день шанс свернуть шею или окончательно тронуться умом составлял стабильные девяносто девять процентов.

Она очутилась в гильдии «Хвост Феи». В заведении, которое с натяжкой можно было назвать гильдией магов, потому что по всем признакам это был форменный дурдом с вывеской и барной стойкой.

Чего там только не было за эти годы!

Свихнувшийся на почве собственной грандиозности старик с огромным ходячим зданием, которого пришлось усмирять абсолютным законом Макарова? Был.

Чокнутые друзья детства Эрзы, засевшие в кристальной дурацкой башне и возомнившие себя жрецами воскрешения Зерефа? Были.

Высокомерный блондин с манией величия, решивший устроить в родном городе геноцид при помощи молний? Был.

Ещё один альтернативный мир, где летающие коты считались богами, а магия текла по трубам? Был. Соён до сих пор носила короткую тёмную накидку на левом плече — трофей из Эдоласа, напоминание о том, как они вытаскивали товарищей из гигантского лакримного кристалла.

Семь долгих лет сна в стазисе на острове Тенрю, пока весь континент считал их погибшими под ударом чёрного дракона? Было.

Магические Игры, где приходилось выбивать дурь из высокомерных идиотов на потеху публике? Были.

Врата, из которых полезли настоящие огнедышащие ящеры? Было!

Проклятые демоны Тартароса, взрывавшие Магический Совет и грозившие стереть всю эфирную энергию Ишгара? Были!

Сам бессмертный чёрный маг Зереф со своей бесконечной армией Спригганов? Был!

И, наконец, Акнология. Сама живая смерть, воплощение драконьей погибели, от одного рёва которого раскалывались небеса.

Они победили. Они выжили, переломали все кости, выжали себя досуха, но разорвали порочный круг. Акнология был повержен, Зереф исчез, война за Альварес завершилась. Земля Ишгара медленно восстанавливалась, в Магнолии снова звенели кружки с элем, Нацу радостно крушил столы, а Эрза с религиозным трепетом поглощала клубничные торты.

Соён после этой бойни хотела ровно трёх простых, примитивных вещей.

Спокойствия.

Крепкого, обжигающего кофе.

И спать! Спать хотя бы неделю, не просыпаясь от грохота взрывов, криков «Сгорел дотла!» и очередного падения гильдейской люстры на голову.

Она не получила ровным счётом ничего.

Прошло всего две недели с падения Акнологии. Две жалких, крошечных недели! Макаров, пряча виноватые глаза за кружкой, сунул ей плевое, казалось бы, поручение S-класса. Всего лишь зачистить северную горную гряду от нестабильного пространственного разлома, оставшегося после искажения времени. Прогулка на свежем воздухе. Полчаса работы для божественного мага света.

Она пришла туда. Занесла клинок, чтобы сплести стабилизирующую печать, зевнула, предвкушая, как через пару часов рухнет на мягкую кровать в своей съёмной комнате…

И тут разлом сделал оглушительное: «Бум!»

Пространство треснуло, словно дешёвое оконное стекло, вывернулось наизнанку, всосало её без всякого предупреждения и выплюнуло на другом конце неведомой чертовщины.

Теперь Шин Соён стояла посреди хлюпающей, омерзительной жижи.

Сырость здесь была настолько плотной, что оседала на коже липкой плёнкой. Грязь чавкала под низкими чёрными ботинками, норовя запачкать белые шорты с золотой вышивкой. Воздух вонял тухлыми яйцами, болотной гнилью и горелой смолой — Сеул в часы пик показался бы цветущим садом по сравнению с этой помойкой.

А главное — здесь не было эфира.

Вообще.

Ни капли той привычной, густой, звенящей энергии, которой был пропитан воздух Ишгара. Атмосфера была пустой, тяжёлой, чужой. Её собственный внутренний резерв, огромный и древний, полыхнул защитным контуром, запирая свет внутри тела, чтобы окружающий вакуум не вытянул силу наружу.

– Гелиос, – процедила Соён сквозь зубы. Её голос дрожал от сдерживаемой, клокочущей ярости.

Рядом с ней, брезгливо поджимая белоснежную лапу с золотистыми подпалинами, материализовался лис. Ростом с крупную овчарку, с гладкой, искрящейся шерстью и тремя пышными хвостами, дух света выглядел здесь столь же неуместно, как бриллиант в сточной канаве. Его янтарные глаза выражали вселенскую скорбь и глубокое презрение к окружающей действительности.

– Я слушаю тебя, дитя, – отозвался Гелиос с безупречным аристократическим достоинством, хотя его левое ухо нервно дернулось.

– Я хочу только двух вещей. Спокойствия и сна! – раздражённо вздохнула Соён, сжимая кулаки в белых перчатках так, что кожа натянулась. – Вот скажи… Неужели это сложно? Неужели я не заслужила?! Почему что ни день, так полный дурдом?!

– Судьба питает к тебе редкую, прямо-таки поэтическую неприязнь, Син Леора, – философски заметил дух. – И, судя по запаху, этот мир ещё менее гостеприимен, чем Эдолас.

Соён медленно, шумно выдохнула. Её черные пряди, уложенные в прическу-медузу — короткое строгое каре сверху и длинные струящиеся пряди, доходившие до самых бедер, — слегка всколыхнулись от остаточного магического ветра. Чёрные, глубокие глаза, в которых при желании можно было разглядеть тысячелетнюю усталость, окинули открывшуюся перед ней панораму.

И картина эта была достойна отдельной палаты в психиатрической лечебнице.

Она стояла на уступе какого-то полуразрушенного каменного акведука или городской стены, выстроенной из грубого булыжника. Внизу, на узкой улочке, утопающей в нечистотах и полумраке, кипело форменное побоище.

С одной стороны наступали… гоблины. Или ящерицы-переростки. Или кошмар безумного селекционера. Высокие, сгорбленные твари с серо-зелёной бугристой кожей, мордами рептилий и тупыми тесаками в мускулистых лапах. Они хрипели, плевались слизью и строем давили крошечную группу сопротивления.

А вот группа сопротивления вызывала у Соён желание немедленно найти крепкий алкоголь.

Там были девушки. Четыре… нет, пять девчонок-подростков. Они были одеты в невероятно пёстрые, аляповатые костюмы: бирюзовые и фиолетовые юбки, полосатые чулки, странные обтягивающие топы. А за их спинами трепетали светящиеся розовые и лазурные крылышки — крошечные, как у стрекоз, которые чисто физически не могли удерживать человеческое тело в воздухе, но каким-то чудом они на них парили!

Одна из них — с рыжими волосами и светящимся розовым кулоном в ладони — испуганно металась, пытаясь выставить какой-то розоватый барьер. Другая, с каштановыми волосами, собранными в хвостик, с гиканьем запускала в чешуйчатых тварей водяные струи, которые больше походили на шалости Джувии в яслях. Девочка с тёмной кожей и в очках кидалась крошечными искрами огня, белокурая красотка судорожно пыталась оживить корни каких-то дохлых плющей на стене, а миниатюрная азиатка с забавными косичками создавала слабые порывы ветра.

«Вода, огонь, земля, воздух и чистая энергия в кристалле, – на автомате проанализировал мозг Соён. – Стихийницы. Неопытные, несогласованные, зеленые дети. Нацу и Грей в их возрасте дрались эффективнее, даже когда просто колотили друг друга тарелками».

Но это было ещё не всё.

Рядом со стихийными феями отбивался парень. Лет шестнадцати-семнадцати, широкоплечий, в тёмной кожаной безрукавке и с белыми полосами боевого окраса на щеках. В руке он сжимал добротный стальной меч, двигался ловко, яростно, прикрывая отступающих девчонок. И вот его взгляд…

Когда этот парень на мгновение вскинул голову и заметил внезапно появившуюся на уступе Соён в ослепительно белом наряде и золоте, его глаза вспыхнули такой дикой, концентрированной ненавистью, будто он мечтал содрать с неё кожу тупым ножом прямо здесь и сейчас.

А у ног мечника крутилось нечто вовсе несуразное. Маленькое, лягушкоподобное существо болотного цвета, в рваном тряпье, с длинным носом и мешком за плечами, которое истошно визжало и швырялось в стражников каким-то дурно пахнущим мусором.

– Гелиос, – тихо проговорила Соён, чувствуя, как дергается её правое веко. – Ты видишь эту зеленую жабу? Скажи мне, что это побочный эффект пространственного перемещения, и у меня просто галлюцинации.

– К сожалению, дитя, это живое существо, – невозмутимо ответил лис, принюхиваясь. – И от него разит гнилой репой даже сильнее, чем от сточной канавы.

В этот момент одна из чешуйчатых тварей внизу издала утробный рык. Трёхметровый амбал в грубых железных наплечниках заметил сияние, исходившее от белого жакета Соён, ткнул в её сторону кривым палашом и залаял на гортанном, режущем слух наречии:

– Свежая кровь! Лазутчица Фобоса! Взять её! Освежевать для кухни Его Светлости!

– Чего?! – Соён опешила.

Какая лазутчица? Какой ещё, к чертям собачьим, Фобос?!

Трое ящероподобных солдат отделились от основной массы и с поразительной для своих габаритов прытью ринулись по полуразрушенным ступеням акведука прямо к ней. Их пасти сочились слюной, а тяжёлые сапоги выбивали искры из мокрых камней.

– Эй, ты! На стене! Беги! – долетел снизу отчаянный девичий крик. Рыжая с кулоном попыталась направить луч энергии на перехват, но здоровенный страж отмахнулся от него щитом, заставив девушку покачнуться.

Мечник с белыми полосами на лице сплюнул под ноги:

– Очередная тварь из замка! Не трать силы, Вилл, пусть сожрут друг друга!

– Калеб, она человек! – крикнула в ответ рыжая.

Соён даже не шелохнулась. Она просто смотрела на приближающихся монстров.

Вся её усталость, все сорванные планы на двенадцатичасовой сон, вся ярость от того, что вместо кружки ароматного кофе она получила вонь помойки и толпу уродов, в секунду кристаллизовались в одно простое, кристально чистое желание.

Уничтожить.

– Я ведь просила, – негромко, но так, что голос перекрыл шум битвы, произнесла она. – Я просто хотела тишины.

Первый монстр взлетел на площадку, занося над головой ржавый тесак. Из его пасти пахнуло тухлятиной.

Соён даже не вытащила клинок. Она просто слегка повела кистью в белой перчатке.

Магия контроля клинка отозвалась мгновенно, подхваченная чистейшим золотым светом её души. Пять лезвий из плотного светового эфира возникли из воздуха за долю секунды — тонкие, гравированные божественными рунами, сияющие нестерпимым, белым полуденным солнцем.

Вжух!

Световые клинки сорвались с места бесшумно. Они не стали рубить плоть — Соён было слишком лень пачкать камни лишней кровью. Клинки вонзились в доспехи и оружие тварей с хирургической точностью, после чего сдетонировали концентрированной кинетической волной.

БА-А-АМ!

Ослепительная вспышка света озарила сумрачное ущелье, на секунду превратив грязные трущобы в сияющий тронный зал. Ударная волна разметала троих нападавших, словно кегли, вышвырнув их обратно с лестницы. Они с глухим треском врезались в противоположную стену и рухнули в грязь без сознания — доспехи были сплавлены в монолитные куски железа, но сами монстры остались живы. У неё не было настроения убивать, но вот проучить…

Внизу повисла абсолютная, оглушительная тишина.

Остальные чешуйчатые солдаты замерли, опустив топоры. Вода перестала литься из пальцев шатенки, пламя на ладонях темнокожей девочки погасло, а рыжая с открытым ртом сжимала свой светящийся амулет.

Мечник — тот самый Калеб — застыл с поднятым мечом, в его взгляде дикая ярость сменилась шоком и глубоким, инстинктивным подозрением.

– Что это за магия?.. – прошептала парящая в воздухе девочка с косичками, медленно опускаясь на землю. – Она… она не использует стихии. Это не Кандракар…

– И уж точно не фокусы Седрика, – нервно хихикнула шатенка с водой, поправляя полосатые гетры. – У змейки кишка тонка так сиять, он бы ослеп на месте.

Маленькое болотное создание с писком нырнуло за спину парня:

– Страшно! Свет больно глаза! Бланк не любит блестящих девок! Бланк хочет в нору!

Соён медленно подошла к краю уступа. Ветер шевелил её длинные черные пряди, касаясь золотых пряжек на ремнях шорт. Белая накидка на левом плече, добытая в Эдоласе, мягко колыхалась. Рядом неслышно ступал Гелиос, чья шерсть источала мягкое, умиротворяющее свечение. Жёлтая метка гильдии на её левой голени слабо мерцала сквозь пыль.

Её чёрные глаза окинули оставшихся врагов.

– У вас ровно три секунды, – холодно, с идеальным высокомерием существа, которое лично вколачивало в землю бессмертных магов, произнесла Соён. – Либо вы убираетесь отсюда вон, либо я превращу всю эту улицу в стеклянную пустыню. Раз.

Гоблинам не потребовалось «два».

Осознав, что хрупкая с виду девушка одним щелчком пальцев расшвыряла их передовой авангард, твари издали панический визг, похватали раненых и с поразительной скоростью бросились врассыпную по узким переулкам, растворяясь в смрадном тумане.

Соён вздохнула, потёрла переносицу и спрыгнула вниз.

Она приземлилась на мостовую с высоты трёх этажей абсолютно бесшумно, погасив инерцию лёгким импульсом света под подошвами. Гелиос спрыгнул следом, грациозно встав рядом с хозяйкой.

– Стой где стоишь! – тут же рявкнул мечник, делая шаг вперёд и выставляя клинок прямо в грудь Соён. Его мышцы были напряжены до предела, на лбу блестел пот, а в глазах читалась готовность биться насмерть. – Кто ты такая?! На кого ты работаешь?! Если ты подослана Фобосом, чтобы втереться к нам в доверие после того, как он проиграл в последней стычке…

– Мальчик, – устало оборвала его Соён, даже не взглянув на остриё меча, замершее в дюйме от её белого жакета. – Убери зубочистку, пока я не завязала её узлом вокруг твоей шеи.

– Что ты сказала?! – его челюсть сжалась.

– Калеб, подожди! – рыжая девушка решительно шагнула между ними, отводя его клинок ладонью в сторону. Она повернулась к Соён, нервно сжимая свой розовый кулон. – Он просто на взводе. Мы… мы повстанцы. А ты только что спасла нас. Спасибо. Меня зовут Вилл. А это Ирма, Тарани, Корнелия и Хай Лин.

– Стражницы Завесы, если тебе это о чём-то говорит, – добавила Корнелия — светловолосая высокая девушка, скрестив руки на груди и критически оглядывая наряд Соён. – Хотя, судя по твоему виду, ты из высшей знати Меридиана. Белый шёлк, золотая вышивка… Только вот такой фасон я даже в каталогах Хизерфилда не видела. Это что, шорты с портупеями?

– Корнелия, помолчи, – шикнула темнокожая Тарани, поправляя круглые очки. – Вы чувствуете её ауру? Она… огромная. Но Сердце Кандракара на неё не реагирует как на угрозу.

– А этот песик кусается? – поинтересовалась Ирма, с любопытством разглядывая трёххвостого лиса. – Потому что если он умеет делать стойку на задних лапах, я готова простить ему этот дурацкий пафосный свет.

Гелиос одарил Ирму взглядом, полным такого ледяного презрения, что девушка невольно сделала шаг назад.

– Я дух света, смертная, – надменно пророкотал лис бархатным, глубоким басом, отчего все пять девочек разом подпрыгнули на месте, а мелкий зелёный Бланк с диким воплем зарылся головой в кучу грязного тряпья. – И я настоятельно рекомендую тебе следить за своим языком, пока моя создательница не решила использовать твою воду для мытья своей обуви.

– Он… он разговаривает?! – пискнула Хай Лин, захлопав ресницами и взлетая на полметра выше от удивления.

– Говорящий лис. Прекрасно. День становится всё лучше, – пробормотал Калеб, но меч всё же опустил в ножны за спиной, хотя руки с рукояти не убрал. Он буравил Соён подозрительным взглядом. – Ты не ответила. Кто ты? Ты не похожа на жительницу Меридиана. И твоя магия… здесь никто так не колдует.

Соён закрыла глаза, глубоко вдохнула мерзкий воздух, поморщилась и медленно выдохнула.

– Меня зовут Шин Соён, – ровным тоном произнесла она. – Я маг S-класса гильдии «Хвост Феи». И я понятия не имею, что такое Меридиан, кто такой Фобос, что за Завесу вы сторожите и почему вы все одеты так, будто сбежали с детского утренника.

Повисла пауза.

Вилл моргнула раз. Потом другой.

– «Хвост Феи»? Это… это какая-то тайная ячейка сопротивления на Земле?

– На Земле? – переспросила Соён, и её бровь медленно поползла вверх. Внутри что-то екнуло — старое, похороненное воспоминание о сеульских небоскребах. – Погоди. Какой ещё Земле?

– Ну… обычной Земле, – развела руками Ирма. – Хизерфилд. Калифорния. Школа Шеффилд, домашка по алгебре, противная мисс Никербокер, автобусы, пицца… Ты что, не с Земли?

Соён замерла.

Она медленно перевела взгляд на свои руки в белых перчатках. Потом на Гелиоса.

– Гелиос, – очень тихо, зловеще спокойно позвала она.

– Да, дитя?

– Скажи мне, что я ослышалась. Скажи, что эти дети в карнавальных костюмах не назвали планету, где я когда-то сдохла под колёсами грузовика.

– Они упомянули Землю, – подтвердил лис, сочувственно прижав уши. – Однако мы явно находимся не там. Судя по пространственным координатам и запаху отходов, это совершенно иной мир. А эти девы, судя по всему, способны перемещаться между ними.

– То есть… – Соён подняла взгляд к тёмному, затянутому свинцовыми тучами небу, где не было видно ни солнца, ни звёзд. – Я попала не просто в другой мир. Я попала в мир, который связан с Землёй. Но не с моей Кореей, а с какой-то американской глубинкой. При этом мой родной мир остался за чертовой межпространственной стеной, до которой я сейчас даже достучаться не могу, потому что здесь нет эфира?!

Она замолчала.

Вилл, Калеб и остальные Стражницы испуганно переглянулись. Вокруг Соён начала сгущаться осязаемая, давящая аура. Воздух вокруг её фигуры стал вибрировать, золотые искры с сухим треском заплясали по ткани белого жакета и ремням на бедрах. Тень за её спиной странно исказилась, принимая очертания чего-то древнего, крылатого и пугающе огромного.

– Э-э… ребята? – шепнула Корнелия, отступая на шаг. – Мне кажется, или у неё сейчас пар из ушей пойдет?

– Её аура… она зашкаливает, – испуганно пробормотала Тарани, вглядываясь в Соён сквозь стекла очков. – Это не магия стихий. Это… чистая созидательная мощь. Как будто перед нами стоит звезда.

– Слушайте сюда, – Соён сделала шаг вперед, и даже суровый Калеб невольно подобрался. – Я две недели назад закончила войну с бессмертным психопатом и чёрным драконом апокалипсиса. Я не спала нормально с тех пор, как мы вылезли из семилетнего временного стазиса на чертовом острове. У меня ноют старые раны. Я хочу горячий душ, литр крепкого чёрного кофе и одеяло.

Она ткнула пальцем в грудь Калеба, заставив того опешить от такой наглости:

– Ты, воин с раскраской. Где здесь ближайшее безопасное место?

Потом палец переместился на Вилл:

– Ты, стрекоза с розовым камушком. Твоя штука умеет открывать порталы между мирами?

Вилл судорожно сглотнула и прижала Сердце Кандракара к груди:

– Ну… да. Оно открывает порталы между Землей и Меридианом. Сквозь Завесу.

– Отлично, – отрезала Соён. – Значит так. Мы идем в ваше тайное логово. Вы наливаете мне кофе. Если у вас нет кофе — вы находите то, что здесь считается бодрящим напитком, и молитесь, чтобы меня от него не стошнило. Потом вы подробно, без утайки рассказываете мне, что за идиотизм здесь творится, кто такой Фобос и как мне пробить дыру обратно в Ишгар, в королевство Фиор.

Она опустила руку и оглядела онемевшую компанию свирепым, не терпящим возражений взглядом.

– Если кто-то из вас попытается втянуть меня в очередную войну за освобождение угнетённых народов… клянусь памятью Первого Мастера, я скину вашего Фобоса с его трона за пять минут, просто чтобы вы все заткнулись и дали мне поспать! Всем всё ясно?!

Калеб медленно закрыл рот. На его лице впервые за всё время мелькнуло нечто, подозрительно похожее на ошарашенное уважение, смешанное с ужасом.

– Она… – прошептала Ирма, благоговейно глядя на Соён. – Она мне нравится. Можно мы оставим её себе? Калеб, ну скажи, отличный план! Пусть она разнесет замок Фобоса, а мы пойдем в кино!

– Заткнись, Ирма, – машинально огрызнулся парень, но меч убирать обратно не стал, лишь коротко кивнул Соён: – Убежище повстанцев в катакомбах в двухстах ярдах отсюда. Там есть очаг и травяной отвар. Если ты действительно не шпионка… и если ты способна сделать с армией Фобоса то, о чём говоришь… я сам сварю тебе этот чертов кофе.

– Идет, – бросила Соён, разворачиваясь к нему спиной с абсолютным пренебрежением к любой возможной опасности.

Бланк высунул свой длинный нос из тряпья, подозрительно понюхал след от её сапога и восхищенно проскрипел:

– Пахнет молнией и золотом! Сильная госпожа! Бланк будет носить сумку сильной госпожи за блестящую монетку!

– Тронешь мою сумку — Гелиос откусит тебе уши, – бросила Соён, не оборачиваясь.

Лис выразительно щелкнул зубами, подтверждая слова хозяйки. Существо с писком снова спряталось.

– Ну что, Стражницы, – Соён устало потерла виски, шагая по хлюпающей грязи вслед за Калебом. – Добро пожаловать в мой персональный ад. Надеюсь, в этом вашем Меридиане хотя бы не водятся драконы. Потому что если из-за угла вылетит хоть один огнедышащий ящер… я лично придушу его голыми руками.

Вилл нервно хихикнула, переглянувшись с девочками:

– Драконов вроде нет. Но есть огромный змей-оборотень…

Соён споткнулась, тяжело вздохнула и посмотрела в темное небо Меридиана взглядом человека, ч