Я хочу домой... Спать...

Соён знала. Она, чёрт возьми, знала это наверняка. Мир пошёл по наклонной с самого момента зарождения проклятой вселенной.

Во-первых, мироздание упорно, с каким-то маниакальным садизмом швыряло её из одной реальности в другую. Во-вторых, оно методично и бессовестно лишало её сна. Оно отказывало ей в базовом, фундаментальном праве любого разумного существа — абсолютном, глухом, беспробудном покое.

Её жизнь была, пожалуй, самым паршивым черновиком, который только могли накалякать боги всех существующих измерений, собравшись на пьяный консилиум.

В первой жизни — если считать человеческую хронологию — она была Шин Соён. Обычной девочкой в душном, пропахшем выхлопными газами и жареным кимчи Сеуле. Судьба отвесила ей первую оплеуху в семь лет: автокатастрофа, скрежет сминаемого железа, вой сирен и холод детского приюта. Она выгрызала своё право на существование зубами, зубрила физику, училась быть незаметной и практичной, а в восемнадцать лет... снова угодила под колёса. Банально? До омерзения.

Но это, как выяснилось позже, был лишь самый краешек чёртова айсберга.

Потому что Сеул вообще не был её началом. До асфальта, до электричества и до приютской манной каши, четыре сотни лет назад, она носила имя Син Леора. Богиня света. Хранительница, знавшая драконов по именам, делившая костры с Игнилом и вытиравшая сопли мелкого, вечно ревущего розоволосого мальчишки по имени Нацу. При переходе сквозь Врата Затмения её изначальная душа раскололась, погибла и каким-то чудом проросла в Южной Корее. А затем верный дух Гелиос, растративший все свои силы, буквально выдернул её умирающую душу из Сеула и зашвырнул обратно — на континент Ишгар, в родной мир, о котором она не помнила ровным счётом ничего.

«Возвращение домой», говорили они. «Обретение корней», обещали древние легенды.

Ага, разбежались. Это оказалось билетом в самый специфический дурдом из всех возможных, гордо именовавшийся гильдией «Хвост Феи».

Каждый день там нёс в себе девяносто девять процентов вероятности либо сдохнуть, либо окончательно тронуться умом. Старик-мастер, считавший себя несокрушимым, но слёгший от «Закона Фантома»? Был. Полоумные друзья детства с манией величия и башней из чистейшего эфира? Проходили. Громовой блондин с комплексом бога и манией переворотов? Успокоили пинками. Параллельный мир Эдолас, где магия текла через артефакты, а её двойник правил бал? Побывали, даже прихватили на память отличную трофейную накидку на левое плечо.

Семь лет сна в остановленном времени на священном острове Тенрю, пока мир снаружи оплакивал их кости? Было. Вторжение стаи драконов из временного разлома? Было. Демоны из книг Зерефа, взрывавшие всё на своём пути? Были. Сам бессмертный чёрный маг? Был. Война с империей Арболес? Была. И, наконец, воплощение чистой смерти — Акнология, дракон апокалипсиса, разорвавший небо надвое.

Они победили. Всех. Каждого ублюдка, посмевшего покуситься на их гильдию, их город или их жизни.

Соён после этого эпического безумия хотела лишь трёх простых, земных вещей.

Первое: абсолютного, кладбищенского спокойствия. Второе: ведро крепкого, обжигающего чёрного кофе без сахара. И третье: спать. Спать примерно полгода, не открывая глаз и пристреливая каждого, кто посмеет чихнуть возле её комнаты.

Она не получила ни-че-го.

С победы над Акнологией прошло ровно две недели. Четырнадцать дней. Магнолия ещё пахла гарью и свежей извёсткой, советники в столице ещё заикались при слове «магия», а Макаров уже с виноватой миной сунул ей в руки запрос на ликвидацию «нестабильного пространственного кармана» в горах на востоке. Мол, Соён-тян, ты у нас специалист по гравитации, свету и мерным смещениям, разберись по-быстрому, там ерунда, на пару часов работы.

«На пару часов», передразнила она про себя воспоминание.

Она пошла туда, нащупала аномалию, взмахнула клинком, чтобы запечатать брешь...

А дальше — знакомый, тошнотворный треск рвущейся материи, ослепительная белая вспышка и ощущение свободного падения в бездонную мясорубку миров.

---

Грохот удара отозвался в коленях, но Соён спружинила, мягко коснувшись левой ладонью в белой перчатке твёрдой, пыльной поверхности. Накидка на левом плече, добытая в Эдоласе, глухо шелохнулась, защищая от набежавшего порыва горячего ветра.

Она замерла, не поднимая головы, и сделала вдох.

Ничего.

Воздух был сухим, спёртым, пахнущим ржавым железом, перегретой резиной, машинным маслом и старым бензином. Знакомый запах. До боли, до скрипа на зубах знакомый. Но главное заключалось в другом: здесь не было эфира. Вообще. Атмосфера была пустой, стерильной, лишённой даже фонового магического излучения, словно Соён снова стояла на задворках какой-нибудь промзоны под Инчхоном.

Её правый глаз нервно, мелко дёрнулся.

Медленно, с убийственной неохотой Соён выпрямилась во весь свой невысокий рост. Чёрные пряди сложной причёски — верхний ярус, подстриженный под строгое каре, и нижние длинные пряди, струящиеся по спине и бедрам, — качнулись в такт движению. На ней всё так же был её боевой комплект: белый приталенный жакет без рукавов с золотым кантом и тонкой чёрной лентой у ворота, плотные шорты с золотыми полосами по бокам, сложная система ремней-фиксаторов под грудью, на левом плече и на бёдрах, где покоились метательные накопители и поясная белая сумка. На голени левой ноги привычно грела кожу жёлтая метка «Хвоста Феи».

Она огляделась.

Вокруг высились циклопические горы битого металла. Спрессованные кузова старых автомобилей, сломанные стиральные машины, штабеля ржавых труб, покрышки, неоновые вывески с полустёртыми английскими буквами... Свалка. Она стояла на грёбаной гигантской свалке.

Но это было бы ещё полбеды.

Прямо перед ней разворачивалась сцена, при виде которой любой нормальный маг запросился бы обратно в утробу матери, а психиатр немедленно выписал бы себе двойную дозу седативного.

В десяти метрах от неё застыли гиганты.

Разноцветные. Металлические. Шевелящиеся.

Один — ярко-жёлтый с чёрными полосами, с широкими плечами и суровым выражением железного лица. Рядом с ним — массивная бело-синяя фигура, похожая на ходячий броневик, и алый долговязый субъект с дерзкими зазубренными «рогами-гребнями» на шлеме. Чуть позади возвышался настоящий исполин — зелёный, словно крокодил-переросток, с мощным хвостом, массивными лапами и огромными зубастыми челюстями, венчавшими звериную пасть. Возле ног гигантов суетился крошечный, не выше метра, оранжевый механический коротышка с огромной круглой головой, опирающийся на моноколесо вместо ног.

Чуть в стороне, прикрывая собой мальчика лет двенадцати в кепке и оранжевой футболке, замер немолодой мужчина в засаленной джинсовой рубашке с бородой и выпученными от ужаса глазами.

А напротив этой пёстрой компании, припав к земле на четвереньки среди груды металлолома, ощерился ещё один гигант. Тёмно-стальной, с синеватым отливом, с хищной, звериной мордой, острыми клыками и... настоящими, чёрт возьми, торчащими металлическими волчьими ушами.

В воздухе висела мёртвая, звенящая тишина. Ни один механизм не шелохнулся. Ни один сервопривод не взвизгнул.

Дюжина пар глаз — оптических окуляров, голубых, красных, янтарных линз и две пары абсолютно ошалевших человеческих зрачков — уставились прямо на неё. На маленькую темноволосую девушку, которая только что возникла из сгустка сияния посреди их назревающей драки.

Соён закрыла глаза. Глубоко вдохнула через нос. Запах жжёного масла стал только отчётливее.

Из пространства за её правым плечом беззвучно соткались золотые искры. Плотный, слепящий свет сгустился, опадая на пыльный гравий четырьмя мягкими лапами. Появился белый лис — изящный, размером с крупную овчарку, с кончиками ушей и хвоста, отливающими чистым червонным золотом, и древними, бесконечно мудрыми глазами.

Гелиос медленно повёл носом, фыркнул, сдувая металлическую пыль, и посмотрел на свою хозяйку.

– Гелиос, – её голос прозвучал обманчиво тихо, но в нём сквозила такая бездна экзистенциальной ярости, что даже зелёный гигант-динозавр рефлекторно втянул голову в плечи. – Я хочу только двух вещей. Спокойствия и сна.

Лис царственно склонил голову, кончик его хвоста лениво взметнулся.

– Разумные желания, госпожа. Однако текущие координаты не соответствуют спальне в Магнолии.

– Вот скажи мне... Неужели это сложно? – продолжила Соён, медленно открывая глаза. Её чёрный, на тон темнее волос взгляд был мёртвым, словно дно океана. – Неужели я, мать вашу, не заслужила?! Почему что ни день, то полный, беспросветный, концентрированный дурдом?!

Она повела рукой в белой перчатке, методично перечисляя:

– Роботы. Свалка. Чужие дети... Робот с ушами волка. – Она уставилась на оскалившегося стального хищника. – Тресните меня по голове самым тяжёлым, что в этом мире без магии вообще существует. Пожалуйста. Из чистой гуманности.

– Эм... Шеф? – подал голос алый механический боец, медленно опуская руку, в которой блеснули выдвижные лезвия. – Это... это что, голограмма? Или у землян появились новые миниконы в тканевой броне?

– Она органическая! – пискнул маленький оранжевый робот на моноколесе, бешено вращая своими манипуляторами и уставившись в миниатюрный экран на своей груди. – Сканеры показывают... показывают... бзз-кхм... высокий уровень биоэнергии, аномальную фотонную концентрацию и полное отсутствие... отсе... отсечения... отсутствие признаков кибертронского происхождения! Это человек! Но её плотность... её энергетический фон... Это невозможно!

– Стронгарм, не стрелять, – скомандовал жёлтый робот, сделав осторожный шаг вперёд. В его руках материализовался синеватый энергетический пистолет, но дуло было направлено строго в землю. – Кто бы ты ни была, отойди назад. Здесь зона боевых действий. Стилджо опасен!

Волк — Стилджо — воспользовался тем, что внимание разноцветных гигантов переключилось на незваную гостью. Его оптика сверкнула хищным, багровым огнём.

– О, Бамблби, ты так заботишься о белковых букашках, – прорычал он низким, вибрирующим голосом, от которого завибрировали ржавые каркасы машин вокруг. – Но эта букашка встала прямо между мной и выходом. Жаль её раздавить... Хотя нет, ни капли не жаль!

Металлические сухожилия взвыли. Стилджо оттолкнулся от земли всеми четырьмя конечностями, взмывая в воздух. Тонны острой, сверкающей стали, когти длиной с мачете и распахнутая пасть, способная перекусить железнодорожный рельс, обрушились прямо на Соён.

– Берегись! – в ужасе завопил мужчина-человек, падая на колени и закрывая собой сына.

– С дороги! – рявкнул Бамблби, вскидывая оружие.

Соён даже не моргнула.

Её ленивая, измождённая поза исчезла за долю миллисекунды. Скептицизм сменился рефлексами существа, которое пережило войну богов и драконов.

– Как же вы все меня достали, – процедила она.

Она не стала уклоняться. Она просто шагнула навстречу падающей туше.

Правая рука метнулась к бедру. Золотой свет, полыхнувший из тела Гелиоса, ослепил всех присутствующих: лис рассыпался лучами, сгустившись прямо в ладони Соён в виде изящной, ослепительно белой рапиры с витой золотой гардой.

«Форма духа: Рассветный укол».

Магии в этом мире не было, но внутри её собственного тела циркулировал древний Первородный Свет — сила, которую она пробудила заново и подчинила своей воле. И законы физики этого мира, какими бы строгими они ни были, склонялись перед чистой кинетической энергией высшего порядка.

Рапира рассекла воздух. Соён не рубила металл — она ударила остриём точно в центр прыжка десептикона, выпустив концентрированный световой импульс, сжатый до толщины иглы.

Раздался не взрыв, а сухой, оглушительный щелчок, похожий на удар хлыста, разорвавшего звуковой барьер.

Волчья пасть Стилджо врезалась в невидимый барьер из плотного света. Кинетическая энергия пятитонного металлического монстра была полностью поглощена и обращена против него же. Раздался оглушительный скрежет сминаемой брони. Стилджо с глухим, жалобным воем кувыркнулся в воздухе, словно его сбил невидимый локомотив, и с грохотом впечатался в гору прессованного железа в тридцати метрах позади, подняв облако бурой пыли и ржавчины.

Гора машин жалобно застонала и погребла стального волка под собой.

Соён плавно крутанула рапиру в пальцах. Оружие тут же растаяло золотистой пылью, и рядом с ней снова материализовался невозмутимый белый лис. Он аккуратно поднял заднюю лапу и почесал за ухом.

– Слишком много шума, госпожа, – заметил Гелиос. – Вы применили избыточную силу. Можно было ограничиться ослеплением.

– Если бы я применила избыточную силу, от него осталась бы молекулярная взвесь, – ровным тоном ответила Соён, поправляя ремень под грудью. – А я просто дала ему по носу. Я устала. У меня нет настроения убирать за собой радиоактивный пепел.

На свалке воцарилась тишина. На этот раз — абсолютная.

Зелёный динозавр, которого звали Гримлок, медленно опустил сжатые кулачищи. Его нижняя челюсть отвисла, обнажая ряд острых металлических зубов.

– Э-э-э... Шеф? – прошептал он басом, от которого задрожала земля. – Маленькая девочка... только что сбила десептикона пальцем? Мне это снится, или у меня сгорела плата визуального процессора?

– Святые искры... – выдохнула Стронгарм, опуская руки по швам. Её оптические датчики судорожно перезагружались. – Это... нарушение шестнадцатого параграфа устава... Нет, стоп. Какого устава?! В уставе нет правил на случай, если органический детёныш побеждает бойца ближнего боя высшего класса одним тычком!

– Папа... – дрожащим голосом произнёс мальчик в кепке, медленно выглядывая из-за спины отца. – Ты тоже это видел?

– Рассел, закрой глаза и не двигайся, – просипел Денни Клей, медленно пятясь к своему вагончику. – Это правительственный эксперимент. Нас сейчас заставят подписать бумаги о неразглашении... Или сотрут память. Или распылят на атомы.

Бамблби медленно трансформировал своё оружие обратно в манипулятор. Он подошёл на пару шагов ближе, но держал почтительную дистанцию, словно перед ним стояла не миниатюрная девушка в шортах, а взведённая термоядерная бомба.

– Кто ты? – спросил лидер автоботов, и в его голосе слышалось предельное напряжение. – Ты не похожа ни на одного человека, которого я встречал. И твоё существо... оно не из плоти и крови.

Соён медленно повернула голову. Чёрные глаза, холодные и глубокие, как космический вакуум, вперились в оптику автобота.

– Меня зовут Шин Соён, – произнесла она на чистом английском с лёгким, едва уловимым азиатским акцентом. В Сеуле язык учили все, если хотели поступить в нормальный колледж. – И поверь мне, большая жёлтая консервная банка, я задаю себе тот же самый вопрос: кто вы такие, что это за дыра и в какой части Мультивселенной я нахожусь?

Маленький оранжевый робот наконец справился со своими датчиками и подкатил ближе, нервно дёргая антеннами.

– Это Земля! – затараторил он. – Планета... планета... бззз... третья от звезды! Соединённые Штаты Америки, штат Орегон, окрестности Краун-Сити! Винтажная свалка Денни Клея! А мы — автономные роботизированные формы жизни с планеты Кибертрон! Команда Бамблби! Под прикрытием... прикры... приколом... кхм... на секретной миссии по поимке беглых заключённых с корабля «Алкемор»!

Соён моргнула раз. Другой.

– Земля, – повторила она с нажимом.

– Да! – радостно подтвердил оранжевый.

– Америка.

– Совершенно верно!

– Роботы-инопланетяне. Секретная миссия. Тюремный корабль.

– В яблочко! Меня зовут Фиксит, кстати.

Соён медленно запрокинула голову к выцветшему, бледно-голубому небу, на котором не было ни следа эфирных потоков, ни малейшего намёка на пролетающих драконов или парящие острова.

– Господи, – прошептала она на корейском, прикрыв лицо перчаткой. – За что?

Гелиос сел у её ног, обернув пушистый хвост вокруг лап.

– Могло быть хуже, госпожа. Мы могли упасть в океан. Или в кратер вулкана.

– Я бы предпочла вулкан, Гелиос, – глухо отозвалась Соён сквозь пальцы. – В вулкане тепло. В вулкане можно сгореть и, наконец, выспаться. А здесь мне снова придётся решать чужие проблемы, потому что местное мироздание явно имеет на меня зуб!

– Эй, сестрёнка! – подал голос алый автобот — Сайдсвайп, скрестив руки на груди и недоверчиво склонив голову. – Ты можешь говорить на нормальном языке? И вообще, как ты это сделала? Ты какая-то местная супергероиня? У вас тут что, все земляне умеют стрелять лазерами из ножиков и вызывать голографических лис?

Соён опустила руку от лица и посмотрела на красного меха. Взгляд её был настолько тяжёлым, что Сайдсвайп невольно подобрался, его наглая ухмылка слегка сползла.

– Во-первых, я тебе не сестрёнка, шестерёнка переросток. Во-вторых, это не ножик, а дух света. В-третьих... – она перевела взгляд на Денни Клея, который всё ещё стоял на полусогнутых, обнимая сына. – Эй, смертный.

Денни вздрогнул всем телом, словно его ударило током.

– Д-да, мэм? То есть... мисс? Сэр? Ваше внеземное величество?

– У тебя есть кофе? – спросила Соён самым будничным тоном, на какой только была способна.

Денни замер. Бамблби замер. Стронгарм удивлённо моргнула светодиодами.

– Ч-что? – переспросил владелец свалки.

– Кофе, – раздельно повторила Соён, сделав шаг в его сторону. – Чёрный. Горячий. Горький напиток из жареных зёрен. В кружке. У тебя он есть?

– А... эм... да, – пробормотал Денни, часто кивая. – В трейлере. Капельная кофеварка. Я как раз сварил свежий перед тем, как... ну, перед тем, как этот железный волк вылез из-за пресса...

– Отлично, – Соён решительно зашагала в сторону жилого трейлера, даже не глядя под ноги, где валялись обломки листового металла. Она двигалась с той пугающей грацией бойца высшего эшелона, когда каждое движение выверено до миллиметра, а центр тяжести идеально сбалансирован. Гелиос бесшумной тенью скользнул следом за ней.

– Эй, постой! – окликнул её Бамблби, сделав шаг наперерез. – Ты не можешь просто так уйти! Мы должны понять, кто ты такая и какую угрозу представляешь. Ты использовала неизвестное энергетическое оружие, уничтожила — или временно вывела из строя — опасного кибертронского преступника и...

Соён остановилась. Она медленно повернулась вполоборота.

Золотые полосы на её шортах и жакете тускло блеснули. Чернота её глаз на мгновение подёрнулась золотой поволокой — отголоском истинной природы Син Леоры, богини, которая видела рождение звёзд задолго до того, как этот мир вообще научился плавить руду.

– Послушай меня внимательно, жёлтый, – её голос был абсолютно спокоен, но в нём зазвенела такая сталь, перед которой меркли любые сплавы Кибертрона. – Я не представляю угрозы. До тех пор, пока меня не трогают. За последние пять лет я пережила: собственную смерть, потерю памяти, вторую смерть, падение с небес, войну гильдий, осаду драконов, семилетнюю кому, битву с повелителем тьмы и двухнедельную резню против летающей ящерицы размером с этот чёртов холм.

Она ткнула тонким пальцем в сторону заваленного обломками Стилджо.

– Эта блохастая консервная банка не представляет для меня интереса. Вы — тем более. Всё, чего я хочу прямо сейчас — это залить в себя кружку кофеина, найти горизонтальную поверхность, желательно без торчащих гвоздей, и отключить сознание минимум на двенадцать часов. Если кто-то из вас — ты, твоя синяя подруга по уставу, рогатый пижон, зелёный крокодил или вон та шестерёнка на колёсике — попытается меня разбудить, я вызову священный лук и превращу этот металлолом в полированное зеркало. Мы друг друга поняли?

Она замолчала.

Гримлок тихо, благоговейно присвистнул.

– Мне нравится эта белковая, – шепнул он Сайдсвайпу. – Она злая. Почти как я, только маленькая.

– Заткнись, Гримлок, – прошипел Сайдсвайп, но благоразумно отступил на полшага назад.

Бамблби молчал несколько долгих секунд, его процессоры лихорадочно перерабатывали информацию. Сканеры показывали, что органическое существо перед ним говорит чистую правду. Никаких колебаний пульса, никаких признаков страха или блефа. Она действительно была готова разнести здесь всё к чертям собачьим просто ради того, чтобы поспать.

– Денни, – не поворачивая головы, произнёс лейтенант автоботов. – Налей ей кофе.

– У-уже бегу! – пискнул Денни, хватая Рассела за руку и увлекая его к жилому фургону.

Соён удовлетворённо кивнула, отвернулась и пошла следом за людьми. Накидка на её левом плече мерно покачивалась при ходьбе, прикрывая рукоять невидимого клинка.

Гелиос на секунду задержался. Белый лис обернулся к застывшим исполинам, смерил Бамблби долгим, полным снисходительной мудрости взглядом и произнёс мысленно, прямо в аудиорецепторы кибертронцев:

«Она не шутит, металлические дети. Не будите её. Даже драконы предпочитали обходить её стороной, когда у неё болела голова».

Растворившись в воздухе золотистым мерцанием, дух последовал за своей создательницей.

---

Внутри трейлера Денни Клея пахло пылью, старыми виниловыми пластинками и, к великому счастью Соён, свежесваренным кофе.

Она сидела на потертом кожаном диванчике, вытянув гудящие ноги. Чёрная обувь была небрежно сброшена у порога, обнажая изящную щиколотку и ярко-жёлтую метку «Хвоста Феи» — фею с длинным хвостом, застывшую на её бледной коже. В руках она держала толстостенную керамическую кружку с надписью «Лучший папа на свете».

Пар поднимался к низкому потолку. Соён сделала глоток.

Горько. Горячо. Настоящий, земной кофе. Не та приторная жижа, которую варила Мираджейн, и не травяные отвары Полюшки, пахнущие болотной тиной.

– Эм... мисс Шин? – Рассел робко присел на край табурета напротив неё, во все глаза разглядывая странную гостью. – А... что это у вас на ноге? Это татуировка?

– Знак гильдии, – коротко ответила Соён, не открывая глаз. Она упивалась моментом, когда тепло разливалось по уставшим жилам. – «Хвост Феи». Самый шумный, ненормальный и разрушительный профсоюз магов в другом мире.

– В другом мире... – зачарованно повторил мальчик. – Значит, вы правда из параллельной вселенной? Как в комиксах?

– Если в твоих комиксах людей регулярно пытаются убить древние боги, гигантские ящеры и собственные товарищи по пьянке — тогда да, точь-в-точь как в комиксах.

Денни, нервно протиравший кухонное полотенце в руках, осторожно кашлянул:

– Мисс... э-э... Шин. Те гиганты снаружи... они хорошие парни. Автоботы. Они спасают наш город. Мы просто... ну, помогаем им скрываться.

– Мне плевать, Денни, – честно призналась Соён, допивая кофе до самого дна и со стуком ставя кружку на деревянный столик. – Пусть они хоть чечётку на крыше танцуют. Главное — чтобы тихо.

Она откинулась на спинку дивана, сложив руки на животе поверх ремня. Её веки налились свинцом. Мышцы, привыкшие за последние недели быть натянутыми, как струны священного лука, наконец-то расслабились. Здесь не было магии. Не было угрозы внезапного налёта