Просто не трогайте меня. О'кей?

Шин Соён знала.

Она, черт возьми, абсолютно точно знала: мироздание свернуло куда-то не туда еще в момент зарождения Вселенной, а ответственный за это бог явно страдал прогрессирующим садизмом. Иначе как объяснить то, что ее персональный лимит на безумие был исчерпан еще три жизни назад, но жизнь упорно продолжала подкидывать ей новые счета к оплате?

Мир постоянно кидал ее из одной реальности в другую. Он мешал ей спать. Он методично, с изощренной жестокостью лишал ее абсолютного покоя.

Ее биография была, пожалуй, самым паршивым черновиком, который только могли накарябать высшие силы всех существующих измерений.

Взять, например, Землю. Пропахший бензином, неоном и выхлопными газами Сеул. Казалось бы: родилась, выросла, отучилась, умерла. Стандартная человеческая схема. Но нет! В семь лет она потеряла родителей в жуткой автокатастрофе, загремела в сиротский приют, где выгрызала свое право на существование среди вечной сырости и равнодушия, а едва дотянув до совершеннолетия — в восемнадцать лет — снова угодила под чертову машину. Асфальт, вой тормозов, темнота.

И это, как выяснилось позже, было лишь верхушкой айсберга. Жалким прологом.

Потому что Сеул даже близко не являлся ее первым домом! Четыреста лет назад она, оказывается, была Син Леорой — богиней света в магическом мире Ишгар. Чертовой богиней, которая водила знакомство с могучими первородными драконами, помнила великого огненного Игнила и нянчилась с сопливым, вечно ревущим Нацу Драгнилом. Каким-то непостижимым божественным сбоем ее душа после гибели при переходе через Врата Затмения улетела в Корею, напрочь растеряв память.

А затем ее выдернули обратно. «Домой».

Если бы Соён знала, что этот «дом» представляет собой цирк шапито без выходных и перерывов на обед, она бы лично вцепилась зубами в корейский асфальт. Ее вернули в Ишгар, в Священный лес, где истощенный дух Гелиос едва не разнес все вокруг, пока его не усмирила команда шумных магов. Там она пробудила забытую магию света, обрела свой истинный клинок и вступила в гильдию «Хвост Феи».

В самый шумный, буйный и сумасшедший дурдом на всем континенте.

Карусель закрутилась так, что шанс подохнуть или окончательно сойти с ума составлял стабильные девяносто девять процентов каждый божий день.

Старик-мастер, возомнивший себя великим стратегом, и гильдейская война с «Фантом Лорд»? Были. Чокнутые друзья детства Эрзы, выстроившие идиотскую Райскую Башню и собиравшиеся воскресить величайшее зло? Были. Напыщенный блондин с молниями на «ты» и комплексом бога по имени Лаксус, устроивший гражданскую войну посреди праздника урожая? Был. Параллельный мир Эдолас, где высасывали магию, а двойники ее друзей вели себя как вывернутые наизнанку клоуны? Был. Оттуда Соён, к слову, прихватила неплохой трофей — короткую черную накидку на левое плечо, плотную и удобную, удерживаемую ремнем-фиксатором.

А дальше? Семь чертовых лет сна в стазисе на священном острове Тенрю! Драконы, вывалившиеся из временных врат! Демоны из книг Зерефа, взрывавшие города! Сам бессмертный темный маг! И, наконец, апогей кошмара — Акнология. Воплощение абсолютной смерти, дракон, при звуке имени которого содрогались небеса.

Они всех одолели. Они переломали кости судьбе, вырвали победу зубами и закрыли эту проклятую войну.

После финального боя Соён хотела ровно трех вещей. Всего трех, черт подери! Она хотела тишины и покоя. Чашку обжигающе горячего, крепкого черного кофе без сахара. И беспробудного, глубокого сна минимум на трое суток, чтобы ее не трогали ни драгонслееры, ни летающие коты, ни орущие согильдийцы.

Она не получила ничего из этого.

Потому что стоило закончиться празднованию победы, как спустя всего две недели совет старейшин и мастер Макаров умоляюще сложили ручки: «Соён, милая, там в горах на востоке зафиксирована странная остаточная пространственная трещина от магии Зерефа. Сходи, проверь, ты ведь специалист по пространственно-световым структурам, это же плевое дело на полчаса!»

Полчаса.

Она пришла. Осмотрела аномалию. А потом пространство сделало глухой звук «бум», свернулось в воронку, изрыгнуло сноп гравитационных искр и с чавкающим звуком засосало ее внутрь целиком.

И теперь левый глаз Шин Соён нервно, мелко подергивался.

Здесь не пахло эфиром.

Не просто «магический фон был слаб», а эфира не существовало вовсе. Ноль. Звенящая пустота, вызывающая у любого опытного ишгарского мага фантомное чувство удушья. Вместо насыщенного живой природной энергией воздуха легкие наполняла стерильная, холодная смесь газов с отчетливым привкусом машинного масла, озона и перегретого пластика.

Под ногами не было привычной земли. Подошвы ее низких черных ботинок опирались на гладкие, матово-серые плиты из неизвестного металла. По металлу шла мелкая, едва уловимая вибрация мощнейших генераторов.

Но хуже всего было то, что находилось за прозрачной, колоссальных размеров панорамной стеной прямо перед ней.

Чернота. Бескрайняя, ледяная, усыпанная колючими искрами чужих звезд пустота. Без атмосферы, без неба, без облаков. И по этой черноте плыло нечто циклопическое — гигантские механические конструкции, похожие на угловатые темно-серые спутники или крепости, опоясанные кольцами ядовито-зеленого и багрового свечения.

Конструкция под ее ногами ДВИГАЛАСЬ. Она летела прямо сквозь открытый космос.

Соён стояла неподвижно, застыв в своей привычной боевой стойке. Невысокая, с растрепанной прической-«медузой» — верхний ярус черных волос небрежно падал строгим каре до подбородка, а нижние длинные пряди струились по плечам, перехваченные ремнями жакета, и спускались вдоль спины до самых бедер. На ней был надет белоснежный жакет без рукавов с золотой отделкой и тонкой черной лентой у ворота, плотные шорты с золотыми полосами по бокам, ремни крест-накрест на бедрах с карманами и подсумком, белые перчатки и трофейная накидка из Эдоласа. На открытой левой голени отчетливо желтел знак гильдии «Хвост Феи».

Прямо перед ней замерли двое.

Один выглядел так, будто только что сбежал с закрытого маскарада для особо пафосных психопатов: высокий широкоплечий парень в длинном белом плаще с багрово-алой подкладкой и высоким воротником. Его лицо наполовину скрывала пугающая, гладкая темно-красная маска с узкой прорезью для глаз, сквозь которую хищно блестели льдисто-голубые зрачки. Из-под маски выбивались растрепанные золотистые волосы. На его левой руке было закреплено странное высокотехнологичное механическое устройство продолговатой формы.

Рядом с ним навытяжку стоял второй — молодой парень с короткими темно-синими волосами, одетый в строгую серую военную форму с серебряными эполетами. В его позе читалась фанатичная, абсолютная преданность фигуре в красной маске.

Все трое молчали уже секунд тридцать. Масочник и его адъютант ошарашенно смотрели на девушку, которая материализовалась прямо посреди командной палубы флагмана из золотистой вспышки, не вызвав срабатывания ни одного сенсора телепортации.

Соён смотрела на них в ответ. Ее черные глаза, бывшие на тон темнее смоляных волос, выражали вселенскую, неизбывную скорбь существа, которому снова не дали поспать.

Рядом с ее ногой воздух дрогнул, сгущаясь в мягкий золотистый свет. Из сияния соткался белоснежный зверь — изящный лис размером с крупную охотничью собаку. Его шкура отливала чистейшим жемчугом, кончики острых ушей и трех роскошных хвостов мерцали мягким золотом, а на морде застыло выражение векового, непоколебимого достоинства.

– Гелиос, – не поворачивая головы, замогильным тоном произнесла Соён. – Я хочу только двух вещей. Спокойствия и сна.

Белый лис медленно повернул к ней морду, прищурив умные янтарные глаза, в глубине которых читалась память о четырех столетиях их общего безумия.

– Я разделяю твою печаль, Соён, – спокойно, телепатически отозвался он, хотя голос его гулким бархатным эхом отразился прямо в ее сознании. – Но боюсь, боги снова глухи к твоим молитвам.

– Вот скажи мне... – девушка шумно, раздраженно выдохнула через нос, сжав пальцы в белых перчатках в кулаки. – Неужели это сложно? Неужели я за все эти годы мало страдала?! Я спасла мир от дракона-людоеда две недели назад! Две! Почему что ни день, то гребаный дурдом?! Тресните меня по голове чем-нибудь тяжелым, самым тяжелым, что вообще существует в этом измерении...

Парень в маске медленно наклонил голову набок. Золотая прядь скользнула по красному пластику. Его пальцы едва заметно дрогнули, коснувшись панели на наручном устройстве.

– Нарушитель на мостике, – холодно констатировал синеволосый офицер, делая резкий шаг вперед и заслоняя собой лидера. Его рука легла на пояс, где висела металлическая кобура. – Спектра, позвольте мне устранить ее. Она не похожа на бойцов Фронта Сопротивления, но ее появление на борту «Вестал-Разрушителя» — непростительная дерзость.

– Постой, Гас, – раздался глубокий, низкий и насмешливый голос человека в маске. Спектра Фантом не сделал ни единого шага назад. Напротив, он с откровенным любопытством оглядел гостью с ног до головы. – Никаких сигнатур перемещения через телепортационные врата Вестала. Сканеры систем безопасности Альфы молчат. И при этом она возникла из ниоткуда посреди открытого сектора Новой Вестрои... Держа в руках... что это? Животное?

– Сам ты животное, кусок жестянки недоделанный, – огрызнулась Соён, скептически смерив масочника взглядом. – Ты в зеркало на себя смотрелся, карнавальный? Кто тебе этот костюм шил, гильдия слепых портных?

Гас побелел от ярости.

– Да как ты смеешь оскорблять мастера Спектру, жалкая земная девчонка?!

– Во-первых, я не земная. Ну, то есть технически почти земная, но по факту нет, и это слишком долгая история для человека с нулевым уровнем сахара в крови, – монотонно парировала Соён, прижимая ладонь к пульсирующему виску. – Во-вторых, где я? В-третьих, если у вас есть что-то горячее и с кофеином — наливайте, пока я добрая. Потому что если я не выпью кофе в ближайшие десять минут, я достану лук и этот ваш летающий чайник превратится в груду светящегося металлолома.

Спектра тихо, сухо усмехнулся. Звук его смеха заставил бы вздрогнуть любого командира армии Вестала, но стоящая перед ним девчонка лишь скривила губы в гримасе абсолютного, беспросветного пофигизма.

– Высокомерие, не подкрепленное силой, ведет к быстрому падению, – произнес Спектра. Он плавно поднял левую руку. Закрепленный на ней прибор раскрылся с тихим щелчком и неоновым гудением, выпуская удлиненную световую рамку. – Гаунтлет, активировать!

– Спектра, берегись! – внезапно раздался механический, скрежещущий бас.

Источник звука находился прямо на плече масочника. Там, свернувшись в плотный красный шар размером с бильярдный, покоилась странная механическая сфера. В следующую секунду сфера с щелчком приоткрылась, явив крошечную драконью морду с горящими зелеными глазами.

– От этой девчонки исходит аномальная энергия! – прорычал шар. – Это не сила стихий Новой Вестрои! В ней... что-то древнее!

Соён моргнула.

– Говорящий мячик, – констатировала она, поворачиваясь к белому лису. – Гелиос. Скажи мне, что это побочный эффект пространственного перехода. Скажи, что у меня просто кислородное голодание и галлюцинации.

– Боюсь, это материальный объект, моя госпожа, – невозмутимо отозвался лис, грациозно взмахнув хвостами. Золотые искры сорвались с его шерсти и растаяли на холодном полу. – И он механический. Но внутри него теплится душа живого зверя.

Услышав имя, красный шар на плече Спектры распахнулся сильнее, издав металлический клекот.

– Как ты назвала эту псину?! – прорычал механический дракон. – Твоему зверю не носить имя величайшего бойца стихии Пайруса! Я — Вайпер Гелиос! И я сотру вас обоих в порошок за такую дерзость!

Соён замерла. Она медленно перевела взгляд с драконьего шарика на своего духа. Потом снова на шарик. Потом на Спектру.

– Гелиос? – переспросила она упавшим голосом. – Ты назвал свой карманный будильник... Гелиосом?

– Это имя совершенного бакугана, созданного для абсолютного доминирования, – холодно отозвался Спектра, доставая из кармана тяжелую круглую сферу и зажимая ее между пальцами. – Кем бы ты ни была, дикарка из неизвестного мира, ты ступила на территорию Вексов. И живой ты отсюда не уйдешь.

– Вексы-шмексы... – пробормотала Соён, и в ее тоне прорезалась та самая глухая, упрямая ярость, от которой в былые времена даже Нацу с Греем предпочитали прятаться под барную стойку. – Мало мне было драконов в Ишгаре. Мало мне было Акнологии, который орал про разрушение мира каждую минуту. Теперь у меня еще и механический комар размером с яблоко смеет открывать рот на моего духа?

– Убей ее, Спектра! – рявкнул Гас, уже выхватывая из кобуры бластер. – Она опасна!

Офицер нажал на спуск. Сгусток слепящей лазерной плазмы сорвался со ствола, со свистом рассекая воздух командной рубки и устремляясь прямо в грудь Соён.

Она даже не сдвинулась с места.

Лишь левая рука в белой перчатке лениво поднялась вверх.

– Форма духа: Световой барьер, – сухо обронила девушка.

Перед ней вспыхнула идеальная, кристально-прозрачная октагональная призма из золотого сияния. Плазменный заряд врезался в свет, издал жалкое шипение и мгновенно рассеялся, не оставив на щите даже царапины. Более того, чистая божественная энергия барьера отдала такой плотной ударной волной, что консоли управления позади Гаса заискрили, а показатели на экранах систем корабля взбесились, окрашиваясь в тревожный красный цвет.

– Что?! – Гас отшатнулся, ошарашенно глядя на свой бластер. – Поглощение лазерного заряда без отражающего поля?!

– Гелиос, рапира, – скомандовала Соён.

Белый лис глухо зарычал. Его силуэт размылся, превращаясь в вихрь золотых фотонов, который метнулся прямо в раскрытую ладонь хозяйки. В руке девушки материализовалось изящное, тонкое оружие — длинная эльфийская рапира с золотым эфесом в форме лисьих хвостов и лезвием, сотканным из чистейшего ослепительного света.

Она сделала один-единственный шаг вперед.

Воздух в радиусе десяти метров внезапно потяжелел так, словно гравитацию на палубе увеличили в сотню раз. Несмотря на отсутствие эфира в окружающем пространстве, внутри самой Соён спал неисчерпаемый океан Первой Эпохи — древняя божественная магия Син Леоры, которую не могло заглушить ни одно измерение.

Спектра мгновенно оценил угрозу. Инстинкты бойца сработали быстрее разума.

– Бакуган, в бой! – крикнул он, швыряя красную сферу на металлический настил палубы. – В бой, Пайрус Вайпер Гелиос!

Шар ударился о металл, вспыхнул ослепительным столбом багрового пламени и начал стремительно разворачиваться, ломая пространственные коэффициенты корабля. Исполинское тело кибернетического дракона с черными бронепластинами, механическими крыльями и пылающей пастью едва помещалось под высоким сводом мостика «Вестал-Разрушителя». Его рев сотряс палубу до самого основания.

– Умри, ничтожество! – взревел механический гигант, занося бронированную когтистую лапу, объятую струями напалма.

Соён даже бровью не повела.

– Шумный. Слишком шумный, – холодно произнесла она.

Ее правая рука скользнула по воздуху.

– Контроль клинка: Световой росчерк.

Рапира в ее руке исчезла, распавшись на дюжину тончайших светящихся игл. В следующее мгновение эти иглы прочертили пространство со скоростью мысли. Они не стали пробивать дракона насквозь — вместо этого золотые лучи ударили точно по суставам и сочленениям гидравлики механического монстра, обвились вокруг его шеи и крыльев жесткими световыми путами и прижали многотонную тушу к палубе с такой силой, что металл под лапами бакугана жалобно затрещал и прогнулся.

– Ч-что это за сила?! – прохрипел Вайпер Гелиос, тщетно пытаясь вырваться из удерживающих его сияющих цепей. Багровое пламя в его пасти захлебнулось, развеянное священным светом. – Моя энергия... она блокирует мои механизмы!

– Спектра! – в панике крикнул Гас, снова пытаясь навести оружие.

– Отставить, Гас, – резко, отрывисто скомандовал лидер Вексов.

Он не шелохнулся, даже когда острие светового клинка, вновь собравшегося в единое целое, замерло ровно в двух миллиметрах от узкой прорези его красной маски.

Соён стояла перед ним. Близко. Настолько, что Спектра мог разглядеть угольно-черную глубину ее глаз — абсолютно спокойных, ледяных, не знающих страха. Глаз воина, прошедшего сквозь ад и вернувшегося обратно не ради славы, а просто потому, что ад оказался недостаточно крепким, чтобы ее удержать.

– Итак, – негромко, размеренно произнесла девушка. – Давай установим базовые правила нашего продуктивного диалога, парень в маске.

Спектра за маской скривил губы в опасной ухмылке. Ему было чертовски интересно. Этот человек жил ради силы, искал абсолютное могущество, ради которого предал собственный народ и бросил вызов королевской семье Вестала. И прямо сейчас перед ним стояла девчонка, излучающая энергию, превосходящую любые научные разработки профессора Клея.

– Я слушаю, – ровно отозвался Спектра, не пытаясь отстраниться от клинка. – Твоя сила впечатляет. Ты не человек с Земли. Они полагаются лишь на бакуганов и тактику боя. В тебе... физическая мощь иного порядка.

– Я маг гильдии «Хвост Феи». И мне глубоко плевать на твоих роботов-переростков, твои игрушечные пистолеты и то, в какой дыре мироздания мы сейчас находимся, – отчеканила Соён. – Я устала. Я не спала нормально с тех пор, как мы высадились на чертовом острове Тенрю семь лет назад. Мой дух оскорблен тем, что вы делите с ним имя. А моя накидка помялась при телепортации.

Она слегка шевельнула пальцами. Золотые цепи, сковывавшие Вайпера Гелиоса, ослабли, но не исчезли окончательно, предупреждающе мерцая вокруг шеи дракона.

– Правило первое, – продолжила Соён. – Вы убираете свое железо и не пытаетесь в меня стрелять. Правило второе. Ты сажаешь меня в самое мягкое кресло на этом вашем корыте и приносишь мне еду и крепкий черный кофе. Без сахара. С сахаром я не пью, меня от него тошнит.

– А если я откажусь? – с вызовом прищурился Спектра.

– Тогда, – Соён позволила уголкам губ слегка приподняться в жутковатой, абсолютно нечеловеческой усмешке, на мгновение обнажившей древнюю, божественную природу Син Леоры, – я активирую Священный лук и прострелю реактор твоего корабля. Мы вылетим в открытый космос. Я и мой Гелиос выживем в световом коконе, благо опыт выживания в безвоздушном пространстве у меня уже есть благодаря магии Второго Источника. А вот ты и твой ручной синеволосый секретарь превратитесь в симпатичный космический мусор за три секунды.

На капитанском мостике повисла мертвая тишина. Лишь мерно гудели приборы да тяжело дышал прижатый к полу кибернетический дракон.

Гас судорожно сглотнул. Он видел безумцев. Он служил величайшему из них. Но эта девушка не была безумна. В ее взгляде сквозила чудовищная, железная уверенность существа, привыкшего переламывать законы физики об колено просто потому, что они мешали ей жить.

Спектра медленно поднял руки ладонями вперед.

– Вайпер Гелиос, трансформация назад, – приказал он.

Огромный дракон с глухим металлическим лязгом распался на полигоны энергии и свернулся обратно в круглую сферу, которая по дуге влетела в раскрытую ладонь лидера Вексов.

Соён тут же опустила рапиру. Оружие растаяло в воздухе золотой пылью, и рядом с ней снова материализовался треххвостый белый лис, севший у ее ног и презрительно фыркнувший в сторону красного шарика.

– Разумное решение, – резюмировала Соён, с облегчением потерев затекшую шею. Ее лицо мгновенно потеряло ауру грозной воительницы, вновь став сонным, постным и невероятно утомленным. – Ну? И где мое кресло?

Спектра плавно развернулся, и полы его белого плаща взметнулись в воздухе. Он жестом указал на возвышение в центре мостика, где располагалось массивное капитанское кресло из черного композита с мягкой анатомической обивкой.

– Прошу. Оно в твоем полном распоряжении, – в его голосе звенела неприкрытая ирония пополам с глубоким исследовательским азартом. – Гас. Распорядись доставить на мостик лучший стимулятор из офицерских пайков. Черный. Без подсластителей.

– Но, мастер Спектра!.. – запротестовал было синеволосый.

– Выполняй, – отрезал блондин в маске так, что любые споры моментально завяли на корню.

Гас скрипнул зубами, бросил на Соён взгляд, полный чистейшего яда, коротко поклонился своему лидеру и быстрым шагом направился к автоматическим дверям шлюза.

Соён, не обращая внимания на его взгляды, тяжело доплелась до капитанского трона, буквально рухнула в него и блаженно прикрыла глаза. Кресло оказалось невероятно удобным — материал тут же подстроился под изгиб ее спины, приятно поддерживая уставшие плечи.

– Боги... Если бы я знала, что у этих инопланетных психопатов такие удобные кресла, я бы прыгнула в пространственную трещину еще во время войны с Тартаросом, – пробормотала она, вытягивая ноги в коротких шортах и устраивая руки на подлокотниках.

Белый лис мягко запрыгнул на широкий металлический поручень рядом с ней, обвив лапы пушистыми хвостами.

– Не расслабляйся чрезмерно, Соён, – тихо предостерег Гелиос. – Разум этого человека в маске полон интриг и скрытых мотивов. Он изучает тебя, как диковинный артефакт.

– Пусть изучает, – лениво отозвалась девушка, даже не открывая глаз. – Лишь бы молча. И лишь бы кофе принесли вовремя.

Спектра подошел ближе, остановившись в нескольких шагах от кресла. Он скрестил руки на груди, с интересом наблюдая за незваной гостьей.

– Итак, «маг из Хвоста Феи», – произнес он, смакуя незнакомые слова. – Поскольку мы пришли к временному... перемирию. Не соизволишь ли ты объяснить, что такое Ишгар, почему твой питомец откликается на имя моего бакугана и какую именно цель ты преследуешь на Новой Вестрое?

Соён тяжело, протяжно вздохнула, открыв один черный глаз.

– Слушай внимательно, маскарадный, потому что повторять эту лекцию я буду только под дулом пистолета, да и то не факт, – проворчала она. – Ишгар — это континент в моем мире. Там живут люди, маги, говорящие синие коты с крыльями и толпа идиотов, которые называют себя моей семьей и разносят города быстрее, чем вы выговариваете свои пафосные речи. Мой Гелиос — древний дух света, созданный мной четыре сотни лет назад, когда я была богиней и страдала фигней куда более глобального масштаба. А цель у меня одна.

Она распахнула оба глаза и посмотрела прямо в холодные льдистые зрачки Спектры.

– Я хочу выпить свой проклятый кофе. Поспать хотя бы двенадцать часов. А потом найти дорогу обратно, пока Нацу Драгнил не сжег дотла Магнолию, пытаясь отыскать меня по запаху.

Спектра Фантом медленно усмехнулся под своей непроницаемой маской.

– Боюсь, с последним пунктом у тебя возникнут серьезные проблемы, Соён, – мягко произнес он, глядя в иллюминатор на бескрайнее черное полотно космоса. – Из Новой Вестрои нет выхода в другие измерения. По крайней мере... пока я не позволю этому случиться.

Соён лишь страдальчески застонала, закрывая лицо обеими руками в белых перчатках.

– Ну почему, – глухо донеслось из-под ее ладоней, – почему я просто не осталась в Сеуле под колесами того чертова грузовика?..