Любовь и ненависть: две стороны одной медали

Будильник зазвонил так резко, будто вознамерился расколоть и без того гудящую голову Зои на две равные половины. Она с силой хлопнула ладонью по кнопке, сбросила одеяло и села на край кровати, уставившись в выцветший ковёр под ногами. Утро понедельника пахло промозглой осенью, сквозняком из форточки и привычной, глухой усталостью.

Зоя потянулась, завязала тёмные волосы в небрежный высокий хвост и оглядела комнату. На стуле висела отглаженная рубашка, на столе громоздилась стопка учебников за десятый класс. Учеба давалась ей не то чтобы легко, но она брала своё упорством, упрямством и стальной дисциплиной. Хорошистка с железным характером — именно так её обычно называли учителя, обходя стороной лишние споры, потому что Зоя никогда не лезла за словом в карман и умела ставить на место любого.

Шлёпая босыми ногами по прохладному линолеуму, она вышла в коридор и направилась на кухню, мечтая лишь об одной нормальной кружке крепкого чая.

Но утро спокойным быть не могло по определению.

Стоило ей только переступить порог кухни и протянуть руку к чайнику, как из коридора с грохотом, чуть не выломав дверь, влетел Артём. Его тяжёлый локоть со всего маху задел Зоино плечо.

– Можешь аккуратнее? – рявкнула Зоя, резко обернувшись и смерив брата тяжёлым взглядом исподлобья.

– Заткнись, с утра достала уже! – огрызнулся Артём.

Он был в мятой футболке, со всклокоченными вихрами и злым, колючим взглядом семиклассника, который свято верил, что весь мир крутится исключительно вокруг его драгоценной персоны.

– Ой-ой, кто бы говорил, – фыркнула Зоя, скрестив руки на груди. – Глаза разуй, когда ходишь, калека.

– Сама ты калека! Щас маме скажу, что ты опять на меня орешь и толкаешься!

– Да беги, беги, тебе же только повод дай поскулить, – процедила она сквозь зубы.

– Так, прекратили немедленно!

В дверях кухни материализовалась мать. У неё был усталый вид человека, который начинает рабочий день с разнимания собственных детей. Она окинула обоих строгим взглядом и тяжело вздохнула.

– Не ругайтесь с утра, – настойчиво произнесла она, заправляя прядь волос за ухо. – Зоя, ты старшая, уступи. Артём, сядь на стул и не кричи. Завтракайте и идите в школу. Живо. Мне ещё на смену собираться, а у вас опять война с семи утра.

– Он первый начал, – тихо, но отчётливо бросила Зоя, прекрасно понимая, что это бесполезно.

Артём тут же скорчил победную мину за маминой спиной, беззвучно передразнив сестру движением губ. Зоя сжала пальцы в кулаки так, что побелели костяшки. Как же он её бесил. Этот мелочный, капризный ябеда умудрялся выставить её виноватой буквально во всём: разбитая чашка, невымытый пол, двойка в его дневнике — всегда находилась лазейка, чтобы ткнуть пальцем в старшую сестру.

Завтрак прошёл в напряжённом молчании. Зоя механически жевала бутерброд с сыром, глядя в окно на свинцовые тучи, а Артём демонстративно громко хлебал чай, поглядывая в телефон и изредка пиная ножку стола.

До школы они шли врозь. Артём убежал вперёд, надев капюшон и прибавляя шагу, чтобы догнать своих дружков из седьмого «Б» — таких же наглых, шумных подростков, которые считали своим долгом задирать пятиклашек на перекрёстках. Зоя шла медленно, вдыхая сырой октябрьский воздух. Она расправила плечи, спрятала руки в карманы чёрной кожаной куртки и привычно надела свою невидимую броню: холодное спокойствие, в котором никому не было дозволено копаться.

Школьный двор гудел сотнями голосов. Зоя поднялась по широким каменным ступеням, толкнула массивную дверь и окунулась в душное тепло коридоров, пахнущее мелом, мастикой для пола и булочками из столовой.

Поднявшись на третий этаж, она вошла в тридцать четвёртый кабинет. Её класс уже наполовину собрался. На первой парте у окна, аккуратно разложив вокруг себя тетради, цветные текстовыделители и толстый ежедневник, сидела Соня.

Зоя бросила рюкзак на соседний стул и опустилась рядом.

– Привет, староста. Опять всё распланировано на пять лет вперёд?

Соня подняла голову от конспекта по биологии и тепло улыбнулась. Её правильные, аккуратные черты лица казались особенно мягкими на фоне резкой и угловатой Зои. Соня была той самой идеальной отличницей, которой удавалось оставаться человеком: она всегда давала списать, никогда не доносила завучу на прогульщиков и часами пропадала в школьной библиотеке, помогая библиотекарше раскладывать книги по полкам.

– Привет, Зой. Ну надо же кому-то держать всё под контролем, – отозвалась Соня, поправляя круглые очки в тонкой оправе. Затем она понизила голос, придвинувшись чуть ближе. – Зой, а ты слышала, что к нам в класс какой-то новенький придёт?

Зоя лениво вытащила из рюкзака пенал и ручку.

– Ну нет, а кто?

– Какой-то Егор, я пока не знаю, – Соня задумчиво постучала карандашом по столу. – Говорят, из сорок восьмой школы перевёлся. Директриса утром маме звонила, предупреждала, чтобы я его как староста ввела в курс дела. Но сейчас, похоже, узнаем.

Зоя равнодушно пожала плечами, хотя где-то под рёбрами странно шевельнулось смутное, неясное любопытство.

– Очередной гений мысли, наверное. Надеюсь, хоть не будет мешать на уроках.

Прозвенел звонок, резкий и оглушительный, прорезав шум перемены. Класс неохотно затих. В кабинет вошла классная руководительница, Марина Сергеевна, учительница литературы со строгим лицом и пучком седеющих волос. Но вошла она не одна.

Следом за ней, небрежно закинув за спину потрёпанный серый рюкзак на одно плечо, переступил порог высокий парень в тёмно-зелёном худи с закатанными рукавами.

Зоя замерла. Взгляд её зацепился за него мгновенно, против её собственной воли.

У него были густые, чуть растрёпанные тёмные волосы, насмешливый разрез серых глаз и кривая, абсолютно наглая полуулыбка, которая словно говорила: «Я знаю, о чём вы думаете, и мне глубоко всё равно».

– Тихо, десятый «А», – объявила Марина Сергеевна, хлопнув журналом по столу. – С сегодняшнего дня у нас учится Егор Соколов. Прошу любить и жаловать. Егор, садись... так, на свободное место. Вон, к Алексею на третью парту в среднем ряду.

– Спасибо, шеф, – легко и с чуть хрипловатой иронией отозвался Егор.

Он пошёл по проходу между рядами, не глядя под ноги, и вдруг на мгновение задержал взгляд на Зое. В его серых глазах вспыхнул искренний, насмешливый огонёк — будто он мгновенно прочитал её нарочито неприступную позу и вызов в её карих глазах. Зоя инстинктивно вскинула подбородок, холодно сощурившись, и сжала челюсти. Сердце почему-то глухо ударило в рёбра. Она тут же отвела взгляд к доске, ругая себя за эту нелепую вспышку волнения.

На третьей парте его уже с широкой ухмылкой ждал Лёша — парень весёлый, вечно не знающий, куда девать свою энергию, главный генератор глупых идей в классе и хронический троечник, чудом державшийся на плаву.

– Здорово, Сокол, – шёпотом бросил Лёша, хлопнув Егора по ладони. – Ты всё-таки перевёлся сюда? Красава!

– А ты думал, я оставлю тебя одного погибать в лапах Марины? – так же тихо усмехнулся Егор, скидывая рюкзак на пол. – Ни за что, братуха.

– Ты его знаешь? – шёпотом спросила Соня у Зои, слегка повернув голову.

– Первый раз вижу, – глухо отозвалась Зоя, старательно рисуя чернила в углу тетради. – Типичный клоун с последней парты.

– Ну, Лёше как раз компании не хватало, – тихо вздохнула Соня, но Зоя заметила, как кончики пальцев подруги мелко дрогнули, когда она мельком взглянула на Лёшу.

Соня держала это в глубочайшей тайне ото всех, даже от Зои, но каждый раз, когда Лёша улыбался своей кривой, разбитной улыбкой, Соня словно теряла дар речи. Она видела в нём не просто троечника и разгильдяя, а парня с удивительно добрыми глазами, который однажды под дождём вытащил бездомного щенка из водосточной трубы и пристроил его в добрые руки. Соня помнила об этом, хотя Лёша давно забыл.

Сам же Лёша в этот момент, делая вид, что слушает Егора, косился на аккуратную спину старосты. Он сжимал в кармане сложенную записку со смешным шаржем, которую так и не решился кинуть ей на парту. Для него Соня была недосягаемой звездой — слишком умной, слишком правильной, слишком чистой, чтобы вообще обращать внимание на парня, у которого по физике выходила натянутая тройка.

– Слушай, а твоя мелкая где? – негромко спросил Лёша, толкнув Егора плечом. – Кира тоже здесь?

Лицо Егора на секунду потеряло язвительную маску, стало чуть мягче и внимательнее.

– Да, в седьмой «Б» определили. Боится до смерти, как всегда. Я ей сто раз сказал: если кто тронет — сразу мне звонить.

– Да брось, там нормальные вроде пацаны, – хмыкнул Лёша.

– Знаю я этих седьмых классов, – хмуро бросил Егор. – Одни придурки на понтах.

---

В кабинете истории на втором этаже в этот же самый момент атмосфера была куда менее мирной.

Седьмой «Б» стоял на ушах. До звонка на второй урок оставалось пара минут, и банда семиклассников во главе с Артёмом развлекалась тем, что пинала по полу чей-то чужой пенал. Артём, невысокий, но жилистый, с резкими движениями и вечно задиристым взглядом, с размаху пнул пенал так, что тот улетел прямо под учительский стол. Вокруг загоготали его дружки — Костя и Вадик.

– Красивый гол! – заржал Вадик. – Артём, давай теперь рюкзак Борисова!

– А ну прекратите этот балаган!

Дверь распахнулась. В класс вошла классная дама седьмого «Б», Анна Викторовна, держа за руку невысокую худенькую девочку.

– Все по местам! Быстро! – строго скомандовала учительница.

Мальчишки нехотя разбрелись по своим партам. Артём с самодовольной ухмылкой запрыгнул за свою третью парту в среднем ряду, закинув ногу на колено. Он уже приготовился скучать, но тут его взгляд упал на стоявшую у доски новенькую.

У неё были светлые, волнистые волосы, аккуратно уложенные ободком, огромные испуганные серые глаза, похожие на грозовые тучи, и новенькая, идеально отглаженная школьная форма. Девочка судорожно прижимала к груди кожаную папку с тетрадями и казалась такой хрупкой, будто малейший порыв сквозняка из окна мог сдуть её с места.

– Знакомьтесь, ребята. Это Кира Соколова. Она перешла к нам из другой школы. Кира круглая отличница, и я надеюсь, вы поможете ей освоиться. Девочки, примите её в свой круг.

Девочки из первого ряда — Лена и Даша — тут же заулыбались, приветливо замахав руками и показывая на свободное место рядом с собой.

– Привет, Кира! Садись к нам! – звонко крикнула Даша.

– Спасибо... – едва слышно, робким и мелодичным голосом ответила Кира, и на её бледных щеках проступил едва заметный румянец.

Она сделала шаг в сторону свободного места, но её путь пролегал мимо парты Артёма.

Артём смотрел на неё во все глаза. Внутри у него внезапно что-то оборвалось и сжалось в тугой, горячий комок. Он никогда раньше не видел таких глаз — чистых, беззащитных и странно притягательных. Но это незнакомое, тёплое чувство испугало его до дрожи. Артём привык защищаться от мира злостью, наглостью и демонстративной силой. Нежность и растерянность казались ему слабостью, почти позором.

И чтобы заглушить это внезапное биение сердца, он сделал то, что умел лучше всего.

Когда Кира проходила мимо, он нарочно выставил ногу в проход.

Кира не заметила подножки, споткнулась, вскрикнула и выронила папку. Тетради, ручки и аккуратные стопки белых листов с шелестом разлетелись по пыльному полу.

В классе повисла тишина, а затем Артём первым демонстративно и громко хмыкнул:

– Ой, под ноги надо смотреть, отличница. А то глаза такие большие, а толку ноль!

Его дружки за партой позади тут же подхватили смех.

– Артём, ты с ума сошёл?! – возмутилась Лена, вскакивая со своего места.

Кира замерла. Её нижняя губа мелко задрожала, в уголках глаз моментально блеснули слёзы, но она не закричала и не пожаловалась. Вместо этого она опустилась на колени и дрожащими пальцами принялась собирать рассыпанные листы.

Артём смотрел сверху вниз на её склонённую голову, на светлые пряди, упавшие на шею, и внутри него клокотала необъяснимая смесь триумфа и жгучей, болезненной вины. Он хотел протянуть руку, хотел сказать что-то совсем другое, но вместо этого скрестил руки на груди и зло бросил:

– Пол вытри ещё своими бумажками.

Кира подняла голову. Её влажные глаза на секунду встретились с его глазами — в них не было ненависти, там была только тихая, раненая обида. Артём сглотнул, почувствовав, как по спине пробежал холодок. В этот миг Кира поднялась, собрала вещи и быстро села за свободную парту к девочкам, отвернувшись к окну.

Она сжимала пальцы под столом. Странно, но этот грубый, колючий мальчишка с тёмными взъерошенными волосами и злым взглядом почему-то не вызвал у неё отвращения. В глубине его насмешливых глаз Кира успела заметить секундную панику — точно такую же, какую испытывала она сама, когда не знала, куда спрятаться от страха. И это странное открытие заставило её сердце биться чаще, скрывая затаённый интерес, в котором она ни за что на свете не призналась бы даже старшему брату.

---

На большой перемене после третьего урока в столовой было не протолкнуться. Пахло жареными пирожками, тушёной капустой и сладким чаем.

Зоя стояла у буфетной стойки, держа в руках стаканчик с кофе и булочку с корицей. Она искала глазами свободный стол, когда прямо перед ней словно из воздуха возник Егор.

Он держал в одной руке яблоко, подбрасывая его в воздух и ловко ловя, а на губах всё так же играла эта невыносимая, самоуверенная полуулыбка.

– О, железная леди десятого «А», – протянул он лениво, преграждая ей путь. – Всё такая же хмурая? Тебе бы улыбнуться разок, а то на уроках от твоего взгляда даже цветы на подоконнике вянут.

Зоя медленно перевела взгляд с его насмешливого лица на яблоко в его руке и обратно.

– Соколов, если ты сейчас же не уберёшься с дороги, я опрокину этот кофе на твоё прекрасное худи, – ровным, угрожающе спокойным голосом ответила она. – И поверь, он очень горячий.

– Какая агрессивная, – Егор притворно прижал руку к сердцу, но с места не сдвинулся, наклонившись к ней чуть ближе.

От него пахло морозным воздухом, цитрусовой жвачкой и лёгким табачным дымом — верный признак того, что он уже успел сбегать за гаражи за время перемены. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на губах, и на долю секунды его насмешливая маска дала трещину. Зоя была красивой — той дикой, гордой красотой, которая не требует косметики и милых ужимок. Егор заметил это ещё в первую секунду, как переступил порог класса, и это открытие обожгло его сильнее, чем он готов был признать.

– А если я люблю погорячее, Кузнецова? – тихо, с едва уловимым хрипом спросил он.

Зоя почувствовала, как по шее предательски ползёт жар. В груди всё перевернулось, но внешне она осталась гранитной скалой. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Она сделала шаг вперёд, вынуждая его отступить на полшага.

– Тогда иди постой у батареи. А ко мне не лезь, троечник. Мне с тобой делить нечего.

– Посмотрим, хорошистка, – усмехнулся Егор, демонстративно надкусив яблоко. – Год только начался. Ты ещё сама будешь умолять, чтобы я сел с тобой за одну парту.

– В твоих влажных фантазиях разве что, – бросила Зоя и, резко обогнув его плечом, пошла к столу, где уже сидела Соня.

Сев напротив подруги, Зоя с силой поставила стакан на стол, так что пара капель расплескалась по клеёнке.

– Придурок, – пробормотала она, чувствуя, как горят щёки.

Соня с лёгкой улыбкой наблюдала за этой сценой поверх страниц конспекта.

– По-моему, он просто пытается привлечь твоё внимание, Зой.

– Мне плевать на его внимание! Он невыносим. Я таких клоунов насквозь вижу. Самовлюблённый индюк, которому кажется, что он подарок для всей школы.

– Ну-ну, – мягко сказала Соня, опуская глаза. – Если бы он был тебе так безразличен, ты бы не злилась так сильно.

– Соня, замолчи, ради бога, – отрезала Зоя, но булочку ломала пальцами с такой силой, будто это была шея новенького.

В этот момент к их столу подошли Лёша и Егор. Точнее, Лёша практически притащил друга за собой, делая вид, что просто ищет место.

– Эй, девчонки, не занято? – весело спросил Лёша, плюхаясь на свободный стул рядом с Соней.

Соня тут же подобралась, выпрямила спину и нервно поправила очки, пряча порозовевшие щёки за раскрытой тетрадью.

– Вообще-то занято, – буркнула Зоя.

– Кем? Призраками прошлых отличников? – парировал Егор, без спроса усаживаясь прямо напротив Зои и подпирая подбородок рукой. Он смотрел на неё в упор, нагло и не мигая.

Лёша тем временем повернулся к Соне. Вся его обычная развязность куда-то испарилась, сменившись неловкой суетливостью.

– Сонь, слушай... ты ведь по физике всё сделала, да? Там эта... третья задача про закон сохранения импульса. Я вообще в ней ни в зуб ногой. Не поможешь после уроков? В библиотеке, а? Минут на десять буквально.

Соня замерла. Её сердце заколотилось где-то в горле. Она медленно подняла глаза на Лёшу, встретившись с его умоляющим, открытым взглядом.

– Я... ну, если тебе действительно нужно, – тихо проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому сухо. – Я всё равно буду там дежурить до четырёх. Можешь подойти.

– От души, староста! Ты святая, честно, – расплылся в счастливой улыбке Лёша, и Зоя готова была поклясться, что у этого неисправимого лоботряса даже уши слегка покраснели.

– Только без опозданий, Алексеев, – строго добавила Соня, хотя её пальцы под столом судорожно комкали край юбки от переполнявшего её восторга.

– Да я как штык! – пообещал Лёша.

– А мне по литературе поможешь, Кузнецова? – тут же вставил Егор, сощурившись и переводя взгляд на Зою. – А то я в образе Евгения Онегина путаюсь. Мне кажется, он был просто нытиком.

– Ты на него очень похож, – холодно парировала Зоя. – Только Онегин хотя бы книжки читал, а ты, судя по всему, только вывески на ларьках осилил.

Лёша прыснул от смеха, а Егор лишь шире осклабился, явно наслаждаясь этой перепалкой.

– Ошибаешься, Зоя. Я очень внимательный читатель. Особенно когда передо мной сложный текст. А ты у нас прямо-таки роман с продолжением. Так и хочется докопаться до скрытого смысла.

– Осторожно, Соколов. Можно сломать зубы о твердый переплет, – отчеканила она, вставая из-за стола и подхватывая сумку. – Пошли, Сонь. Здесь стало душно.

Она развернулась и зашагала прочь, чувствуя, как прожигает её спину его серый, смеющийся и одновременно пугающе внимательный взгляд. «Господи, какой же он идиот», – твердила она про себя, пытаясь унять бешеный пульс. Но внутри, под толстым слоем брони, что-то сладко и тревожно ныло.

---

После пятого урока у раздевалок на первом этаже развернулась новая драма.

Кира стояла у зеркала, пытаясь расправить замявшийся воротничок блузки. В холле было шумно: старшеклассники шли на обед, малышня носилась взад-вперёд. Кира чувствовала себя чужой и потерянной.

Внезапно сзади послышались тяжёлые шаги и громкий смех.

– Эй, отличница! – раздался знакомый резкий голос.

Кира вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял Артём со своими неизменными спутниками. Он держал руки в карманах школьных брюк, слегка раскачиваясь с пятки на носок. Лицо его выражало привычное пренебрежение, но пальцы в карманах были сжаты в кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.

– Чего застыла? Ждёшь, пока за тобой мама придёт и сопли вытрет? – нагло спросил Артём, подходя ближе.

Кира отступила назад, упёршись спиной в деревянные перила лестницы.

– Я ничего тебе не сделала, – тихо сказала она, глядя ему прямо в лицо. Её голос дрожал, но взгляд оставался ясным. – Почему ты всё время цепляешься?

– А потому что ты новенькая, – вмешался Вадик, скалясь. – У нас тут новенькие должны дань платить! Слышь, Соколова, дежурить за наш ряд сегодня будешь ты, поняла?

– С какой стати? – еле слышно возразила Кира, прижимая рюкзак к груди.

– С такой! – Артём шагнул вперёд и протянул руку, намереваясь дернуть лямку её рюкзака, чтобы снова напугать, заставить её отшатнуться, скрыть это дурацкое, щемящее чувство, которое возникало у него в груди каждый раз, когда он видел её светлые волосы.

Но не успел он дотронуться до ткани, как чья-то железная хватка сомкнулась на его запястье.

– Руки убрал, щегол, – раздался глухой, опасный голос сверху.

Артём дёрнулся от неожиданности и боли, попытался вырваться, но пальцы державшего держали как капкан. Он поднял голову и наткнулся на ледяной, яростный взгляд высокого десятиклассника в тёмно-зелёном худи.

– Ты кто такой вообще?! Пусти! – взвизгнул Артём, теряя всю свою спесь.

– Егор! – испуганно выдохнула Кира, ухватив брата за край рукава. – Не надо, пожалуйста!

– Он тебя трогал? – коротко, не глядя на сестру, спросил Егор, ещё сильнее сжав руку Артёма.

Дружки Артёма — Костя и Вадик — моментально попятились назад, сообразив, что связываться со старшеклассником, который выше их на две головы, себе дороже, и через секунду позорно растворились в толпе коридора.

– Пусти, урод, я маме скажу! Я завучу скажу! – захрипел Артём, корчась от боли в вывернутой руке.

– Слушай сюда, кусок недоразумения, – тихо, с ядовитой усмешкой заговорил Егор, наклоняясь к самому уху Артёма. – Ещё раз подойдёшь к моей сестре ближе, чем на пушечный выстрел, или хоть слово вякнешь в её сторону — я тебя на школьный флагшток вместо флага натяну. Ты меня понял?

– Понял, понял, пусти! – проскулил Артём.

– Что здесь происходит?!

Зычный, командный голос разрезал пространство холла.

Из-за угла стремительным шагом вышла Зоя. Она увидела брата, которого держал за руку... Соколов.

В глазах Зои вспыхнуло пламя. Она в два шага преодолела разделявшее их расстояние, схватила Егора за плечо и с силой оттолкнула его от брата.

– Соколов, ты совсем с катушек съехал?! – яростно крикнула Зоя, заслоняя собой Артёма. – Ты что, на семиклассников бросаешься, герой хренов?! Руки распускать в своей прошлой шараге будешь!

Егор отпустил руку Артёма, отступил на шаг и скрестил руки на груди. Его ярость мгновенно сменилась привычной колючей иронией, но взгляд оставался острым, как бритва.

– О, явилась защитница униженных и оскорблённых, – хмыкнул Егор. – Ты бы лучше своего домашнего хорька на поводок посадила, Кузнецова. А то он берега попутал, на девчонок нападает.

Зоя резко обернулась к брату. Артём стоял, баюкая ушибленную кисть, лицо его пылало от унижения и злости.

– Зоя, он больной! – заверещал Артём, чувствуя поддержку. – Я просто шёл, а он налетел, руку мне чуть не сломал! Я всё маме расскажу, ты видела, ты свидетель!

Зоя посмотрела на Киру, которая стояла ни жива ни мертва, сжавшись в комок за спиной брата, потом снова на Артёма. Она слишком хорошо знала своего братца, чтобы поверить в его невинность. Но признать неправоту перед Егором — значило расписаться в собственной слабости.

– Артём, заткнись и иди в класс, – сквозь зубы бросила Зоя.

– Но он...

– Я сказала — пошёл вон! – рявкнула она так, что Артём втянул голову в плечи.

Бросив на прощание испепеляющий взгляд на Киру — взгляд, в котором смешались дикая обида, стыд и тайная, горькая нежность, — Артём развернулся и побежал вверх по лестнице.

Зоя тяжело перевела дыхание и снова повернулась к Егору. Они стояли в метре друг от друга, тяжело дыша, словно два сцепившихся зверя.

– Если у твоего мелкого проблемы — пусть разбираются сами со своими ровесниками, – твёрдо сказала Зоя. – Попробуешь ещё раз хоть пальцем его тронуть, Соколов, я тебе устрою весёлую жизнь. Я старосту и завуча подключу в две секунды.

Егор сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасного минимума. Он смотрел прямо в её горящие гневом карие глаза, и в его взгляде читалось нечто такое, от чего у Зои перехватило дыхание. Ни насмешки, ни злобы — только глубокое, пронзительное восхищение её силой, смелостью и этой бешеной, слепой преданностью семье, пусть даже такой никчёмной, как её брат.

– А ты бесстрашная, да? – негромко произнёс Егор, и его голос прозвучал странно интимно посреди гудящего коридора. – Сама же знаешь, что он виноват. Но всё равно зубы скалишь.

– Это моя семья, – отчеканила Зоя, не отводя взгляда, хотя сердце колотилось где-то в висках. – Какая бы она ни была. А ты здесь чужой.

– Пока чужой, – тихо усмехнулся Егор, склонив голову набок. – Но я быстро осваиваюсь, Зоя. Привыкай.

Кира робко потянула брата за край худи.

– Егор, пойдём... урок сейчас начнётся. Пожалуйста.

Егор медленно отвёл взгляд от Зои, потрепал сестру по светлым волосам с неожиданной нежностью, которой Зоя от него никак не ожидала, и мягко произнёс:

– Идём, мелкая. Всё нормально.

Они развернулись и пошли по коридору. Зоя осталась стоять одна у лестницы, глядя им вслед. Пальцы её мелко подрагивали. «Привыкай», — звучало у неё в голове эхом. Она прижала ладонь к груди, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Этот парень был катастрофой. Чистой, концентрированной катастрофой, которая ворвалась в её выверенную, закрытую на все замки жизнь и грозилась разнести всё к чертям собачьим.

И самое страшное было в том, что какая-то тайная, спрятанная на самом дне души часть её самой отчаянно этого хотела.

---

Школьный день подходил к концу. Осенние сумерки быстро сгущались за высокими арочными окнами библиотеки. В просторном зале пахло старой бумагой, сухим деревом стеллажей и тишиной.

Соня сидела за большим дубовым столом в самом дальнем углу, окружённая справочниками по физике. Часы на стене мерно тикали: шестнадцать ноль пять.

Она вздохнула, поправила съехавшие очки и горько усмехнулась про себя. «Конечно, он забыл. Или забил. Это же Лёша». Глупо было надеяться, что он действительно придёт ради неё или ради какой-то дурацкой физики.

Она уже потянулась закрыть толстый задачник Кикоина, как вдруг дверь библиотеки тихо скрипнула.

В зал прокрался Лёша. Волосы у него были растрёпаны, галстук сбит набок, в руках он сжимал измятую тетрадку и огрызок карандаша. Он огляделся по сторонам, заметил Соню и расплылся в такой широкой, виноватой и искренней улыбке, что у Сони мгновенно перехватило дыхание.

– Прости-прости-прости! – зашептал он, на цыпочках подбегая к её столу и с грохотом роняя стул, а затем судорожно его ловя. – Библиотекарша на входе на меня так посмотрела, будто я пришёл грабить банк. Сонь, ты ещё здесь? Я не сильно опоздал?

– На пять минут, Алексеев, – строго произнесла Соня, но уголки её губ неумолимо поползли вверх. – Я уже собиралась уходить.

– Не уходи, пожалуйста, – вдруг абсолютно серьёзно, без тени привычного шутовства попросил Л