27 лет спустя

Дерри никогда не спал по-настоящему — он лишь дремал, затаившись в зловонной темноте под решётками ливнестоков. Летом 2016 года, ровно двадцать семь лет спустя, город вновь захлебнулся кровью. Всё началось на городском фестивале: жестоко избитого гомофобами юношу по имени Адриан сбросили с моста в мутные воды канала. Из тьмы под мостом вынырнул клоун с серебряными глазами. Он сделал вид, что помогает несчастному выбраться, а затем с леденящей ухмылкой вырвал ему сердце.

Майк Хэнлон, единственный из «Клуба Неудачников», кто остался сторожить прошлое в пыльных залах городской библиотеки, понял: ОНО проснулось.

Шесть телефонных звонков разорвали пелену забытья. Билл Денбро, ставший признанным писателем; Бен Хэнском, превратившийся из неуклюжего толстяка в статного архитектора; Беверли Марш, талантливый дизайнер, задыхавшаяся в браке с жестоким Томом Роганом; Ричи Тозиер, популярный комик; Стэнли Урис, прагматичный бизнесмен; и Эдди Каспбрак, аналитик рисков из Нью-Йорка. Эдди прожил эти годы по накатанной колее, женившись на Майре — женщине, пугающе похожей на его деспотичную покойную мать, с тем же душным контролем и вечными склянками с пилюлями. Но услышав в трубке тихий, хриплый голос Майка, каждый из них почувствовал, как оживает застарелый детский кошмар.

Они встретились в китайском ресторане «Нефритовое востоковедение». Сначала были неловкие объятия, нервный смех и попытки нащупать прежнюю близость. Но когда печенья с предсказаниями на ресторанном столе раскололись, выпустив наружу зародышей птиц, мух и мерзкие пульсирующие глазные яблоки, морок развеялся. Дерри ждал их.

– Нам нужно бежать отсюда, – задыхаясь, прошептал Эдди, судорожно сжимая в руке ингалятор. Воспоминания о матери и её бесконечных предостережениях накатили с новой силой, но, взглянув на Беверли — на её бледное лицо и тёмные тени под глазами, оставленные чужой жестокостью, — он неожиданно для себя замолчал.

Тем временем в психиатрической лечебнице Джунипер-Хилл Генри Бауэрс, выживший после падения в колодец четверть века назад, увидел за решёткой алый воздушный шар. Из вентиляции вылезло полуразложившееся тело Патрика Хокстеттера, протягивающее складной нож. Той же ночью, ведомый шёпотом Пеннивайза, Бауэрс сбежал, вернувшись на улицы родного города за расплатой.

Майк привёл друзей в библиотеку и объяснил: древнее зло, упавшее миллионы лет назад, можно уничтожить ритуалом Чудь. Но для него каждому требовалось найти артефакт из детства — якорь памяти.

Город встретил их разорванным эхом прошлого. Беверли пришла в свою старую квартиру, где узнала, что её отец-тиран давно мёртв. В тайнике под обоями она нашла пожелтевшее любовное письмо на обороте открытки. Она по-прежнему свято верила, что эти нежные строки двадцать семь лет назад написал Билл. Лишь чудом Бев вырвалась из дома, когда встретившая её старуха превратилась в оскалившегося Пеннивайза, принявшего облик её покойного отца.

Билл вернулся к злополучному водостоку на Джексон-стрит, где когда-то оборвалась жизнь Джорджи, и достал из грязи истлевший бумажный кораблик. Майк взял окровавленный камень из Битвы на Пустоши. Ричи отыскал в пыли заброшенного кинотеатра жетон для игрового автомата. Стэнли набрёл на Тайный штаб и извлёк из земли резиновую шапочку для волос. Бен бережно прижал к груди страницу школьного альбома с единственным росчерком пера Беверли. А Эдди нашёл в аптеке свой старый пустой баллончик — символ мнимой слабости.

Но Дерри уже смыкал челюсти. В отеле Билл увидел скейтборд мальчика Дина с кровавой надписью от клоуна. В ужасе он бросился в зеркальный лабиринт парка развлечений.

– Дин, беги! – кричал Билл, колотя руками по бронированному стеклу, но было поздно. Пеннивайз с нечеловеческим хрустом сомкнул пасть на голове ребёнка.

В гостинице «Дерри Таун Хаус» Эдди пытался отмыть в раковине липкую, зловонную грязь — фантом прокажённого, преследовавший его в аптеке. Внезапно дверь распахнулась. Генри Бауэрс с диким воплем полоснул его лезвием по щеке. Кровь брызнула на белую плитку. Эдди, взвыв от боли и отчаяния, сумел выбить нож и ударить психопата осколком зеркала, заставив того бежать.

Бауэрс помчался в библиотеку, настиг Майка и тяжело ранил его в руку. Он уже занёс нож для смертельного удара, когда в дверях возник Ричи Тозиер. Не раздумывая, Ричи вонзил пожарный топор в спину чудовища из их детства. Генри рухнул замертво.

Обезумевший от горя Билл ушёл на Нейболт-стрит один. Остальные, забинтовав раны, бросились следом.

Гнилой, перекошенный дом номер двадцать девять скрипел, точно живой организм. Стоило им переступить порог, как реальность раскололась. Неудачники оказались разделены. Билл, Ричи и Эдди очутились в пыльной комнате, где прямо из старого матраса вырвалась омерзительная паукообразная голова с кривыми зубами, щелкая жвалами. В другой части коридора Майк, Бев и Стэн в ужасе наблюдали, как плоть Бена покрывается глубокими кровоточащими порезами, возникающими из ниоткуда, складываясь в слова ненависти.

– Это иллюзия, Бен, смотри на меня! – закричала Беверли. Заметив искажённое отражение в старинном трюмо, она со всей силы метнула подвернувшийся железный канделябр в стекло. Зеркало взорвалось водопадом осколков. Наваждение рассеялось, и в ту же секунду в комнату ввалился Бен — сжимая старый нож, он с яростью проткнул бьющуюся в конвульсиях паучью голову, спасая остальных.

– Вниз, – выдохнул Билл. – Оно ждёт нас на дне.

Они спустились в чернеющую пасть колодца, а оттуда — в первобытную циклопическую пещеру, где в центре покоился оплавленный остов метеорита. Майк установил церемониальный сосуд. Неудачники бросили в огонь свои артефакты: кораблик, камень, жетон, шапочку, альбомный лист, ингалятор и открытку со стихами.

Майк начал читать заклинание племени шокопивахов. Из тьмы вырвались Мёртвые огни — три ослепительных, кружащихся сгустка первородного зла. Они начали втягиваться в глиняную чашу, но внезапно сосуд задрожал. Из него вырвался гигантский алый шар, который с оглушительным треском лопнул об острые грани небесного камня.

Перед ними выросло истинное порождение кошмара: исполинский, сочащийся ядом паук с белым ухмыляющимся лицом клоуна.

– Майки забыл вам рассказать? – загрохотал чудовищный голос под сводами. – Индейцы испугались! Они все сдохли в страхе, и вы сдохнете!

Оно обрушило на них свою ментальную мощь. Билл рухнул на колени, вновь оказавшись в подвале с плачущим Джорджи, но на этот раз писатель сжал кулаки:

– Ты не Джорджи. Мой брат погиб, и это была не моя вина!

Беверли оказалась заперта в тесной школьной кабинке, задыхаясь от нахлынувшей крови. Но сквозь рёв иллюзий перед её глазами вспыхнули строки на найденной открытке: «Твои волосы — зимний огонь...». Почерк. Дрожащий, мелкий, неуверенный. Не уверенный и размашистый почерк Билла, а буквы Эдди. Вечно сомневающегося, прячущегося, но такого искреннего Эдди, который любил её всю жизнь тихо и беззаветно. Осознание ожгло её чистым светом. Дверь кабинки разлетелась в щепки.

В реальном мире монстр уже прижал Майка к каменной стене, раскрывая пасть, готовясь проглотить его целиком.

– Эй, морда кирпичом! – дико взвизгнул Ричи, бросив камень прямо в лоб пауку. – Посмотри на меня!

Пеннивайз повернул мерцающие серебром глаза. Ричи замер, пойманный парализующим сиянием Мёртвых огней. Он начал медленно отрываться от земли.

– Ричи! – закричал Эдди. Он подобрал с земли зазубренный металлический прут от старой ограды. Память вернула его в аптеку, в день, когда он заставил мерзкого прокажённого отступить. Эдди разбежался и изо всех сил метнул прут прямо в разинутую глотку Пеннивайза: – Подавись, ублюдок!

Ричи рухнул на камни. Чудовище взревело от боли, прут пробил его нёбо. В бешенстве гигантская суставчатая лапа взметнулась в воздух, целя смертоносным когтем точно в грудь Эдди.

– Эдди, берегись! – Беверли бросилась вперёд, сбивая его с ног. Они кубарем покатились по острым камням, и коготь лишь рассёк воздух там, где секунду назад стоял Каспбрак.

Они забились в узкую расщелину. Эдди тяжело хрипел, кровь из рассечённой щеки капала на куртку Беверли. Она судорожно прижала ладонь к его лицу:

– Ты цел? Ты жив!

– Я... я сделал это, – пробормотал Эдди, глядя в её сияющие, полные слёз глаза. – Бев, я понял. В аптеке... прокажённый стал ничем, когда я перестал бояться его микробов. Оно живёт, пока мы считаем его великим. Но оно просто... клоун. Мелкий, дешёвый клоун!

Беверли улыбнулась сквозь сажу и кровь:

– Так давай втопчем его в грязь.

Они выбрались наружу к друзьям. Неудачники встали плечом к плечу. Чудовище нависало над ними, источая смрад разложения, но страха больше не было.

– Ты просто клоун, – тихо произнёс Билл.

– Ты безвкусный кусок дерьма, – шагнул вперёд Ричи, вытирая разбитые губы.

– Ты ничтожество! – крикнул Стэнли, расправляя плечи.

– Ты мелкий паразит! – поддержал Бен.

– Ты слаб! У тебя нет власти над нами! Ты застрял здесь, потому что боишься сам! – звенел голос Беверли.

– Ты ничто! Ты ничто! – в унисон кричали они, наступая.

С каждым обидным, презрительным словом монстр съёживался. Его гигантские лапы истончались, превращаясь в сухие веточки, паучье брюхо усыхало, челюсти теряли зубы. Исполин уменьшался, скуля и пятясь, пока не превратился в жалкое, сморщенное подобие клоуна размером с младенца.

Майк шагнул вперёд, вонзил пальцы в пульсирующую грудную клетку существа и вырвал его тёмное, сочащееся гнилью сердце.

– Вместе, – твёрдо сказал Майк.

Семь пар рук сомкнулись на холодном сгустке. Эдди сжимал пальцы Беверли, чувствуя их тепло, и с этим теплом из его души навсегда уходила власть матери, Майры и всех навязанных болезней. Они надавили изо всех сил. Сердце Пеннивайза лопнуло, рассыпавшись прахом и пеплом.

Тело существа истаяло, превратившись в пыль.

Пещера застонала. Свод начал осыпаться, грозя похоронить их заживо.

– Бежим! – крикнул Билл.

Они неслись по рушащимся тоннелям, пока дом на Нейболт-стрит за их спинами со скрежетом складывался внутрь себя, проваливаясь в разверзшуюся бездну. Выбравшись на улицу, они упали на траву в лучах восходящего солнца. Дерри затихал. Тьма, висевшая над городом столетиями, наконец рассеялась.

К полудню они пришли к старому карьеру. Воздух звенел от тепла, пахло сосной и речной водой. Сбросив пыльную, пропитанную кровью и потом одежду, они один за другим прыгнули с обрыва в прозрачную воду, смывая остатки двадцатисемилетнего кошмара.

Эдди вынырнул, жадно глотая воздух. Рядом с ним на поверхности показалась Беверли — мокрые огненно-рыжие волосы облепили плечи.

– Это был ты, – тихо сказала она, подплывая ближе. – Открытка. «Твои волосы — зимний огонь...». Это ведь написал ты, Эдди.

Эдди смутился, почувствовав, как щёки заливает краска, но больше не стал прятаться:

– Я. Всегда был ты, Бев. Я просто слишком боялся. Всего боялся.

Беверли мягко улыбнулась, положила ладони ему на плечи и увлекла его за собой под воду. Там, в прохладной тишине, где лучи солнца пронизывали толщу воды золотыми стрелами, она поцеловала его — нежно, уверенно, отдавая взамен всю ту любовь, которую они оба заслужили.

Когда они вылезли на берег, город прощался с ними.

Майк Хэнлон объявил, что продаёт дом и библиотеку — его ждала новая жизнь под солнцем Флориды, без призраков и сырых склепов.

Ричи перед самым отъездом пришёл на деревянный Поцелуйный мост. Достав перочинный нож, он подошёл к вырезанным когда-то буквам «Р + ...» и твёрдой рукой аккуратно закончил имя того, чьё присутствие спасало его душу от бесконечной шутовской пустоты — имя Стэна.

А на выезде из города в сторону Нью-Йорка стояла машина Эдди. Он сидел за рулём, глядя на экран телефона. На звонок от Майры он наконец нажал «отклонить» и написал короткое, спокойное сообщение о разводе. Больше никакого страха перед будущим. Никаких чужих таблеток.

Дверь машины открылась, и на соседнее сиденье опустилась Беверли, навсегда вычеркнувшая Тома Рогана из своей жизни. Она протянула руку и переплела свои пальцы с пальцами Эдди.

– Куда теперь, мистер Каспбрак? – с улыбкой спросила она.

– Куда угодно, – ответил Эдди, нажимая на газ и оставляя Дерри далеко позади. – Главное, что вместе.