Пленники

Комната была погружена в густую, почти осязаемую тишину, которую нарушало лишь тяжелое, прерывистое дыхание двух парней. Арс и Антон были надежно привязаны к стульям, их запястья и лодыжки стягивали грубые путы, не давая ни единого шанса на побег. Глаза парней были завязаны плотной тканью, но даже без повязок они вряд ли бы что-то увидели — в помещении царил абсолютный мрак.

Наталья и Елена вошли бесшумно. На них были надеты длинные парики, полностью меняющие их силуэты, а лица скрывали маски. Они не собирались быть милосердными сегодня. Для них это была игра, для парней — начало кошмара.

– Ну что, мальчики, вы готовы к настоящему веселью? – Голос Натальи прозвучал низко и угрожающе. Она подошла к Арсу со спины и положила ладони ему на плечи.

– Пожалуйста… не надо, – прохрипел Антон, чувствуя, как Елена приближается к нему.

– О, это только начало, Антоша, – усмехнулась Елена, и звук ее голоса заставил парня вздрогнуть. – Мы только разогреваемся.

Женщины начали с резких, болезненных щипков. Они не жалели сил, впиваясь пальцами в чувствительную кожу боков и плеч. Арс стиснул зубы, стараясь не издать ни звука, но когда пальцы Натальи с силой сжали его ребра, он не выдержал и глухо застонал.

– Тебе больно? – Наталья наклонилась к самому его уху, обжигая дыханием. – Это хорошо. Значит, ты еще что-то чувствуешь.

Прошло около пяти минут этой мучительной прелюдии. Из-за кромешной темноты и длинных прядей париков, которые то и дело падали на лица, женщины не видели состояния кожи своих жертв. Они не замечали ни багровых пятен, ни старых шрамов, которые покрывали тела парней.

Наталья, двигаясь вдоль торса Арса, случайно задела пальцами старый, неровный шрам на его боку. Она почувствовала под подушечками пальцев измененную текстуру кожи, но в пылу азарта не придала этому значения. Для нее это была лишь очередная неровность, мешающая ее движениям.

– Какой ты дерганый сегодня, Арсений, – прошептала она, усиливая нажим прямо на поврежденном участке. Арс выгнулся в путах, сдерживая крик, который рвался из груди.

В это же время Елена переключила внимание на живот Антона. Ее длинные, остро заточенные ногти медленно скользили по его коже, оставляя красные полосы. Она царапала его рядом с пупком, игнорируя то, как сильно раздражена его кожа от постоянного трения.

– Смотри, как он дрожит, – Елена обернулась к Наталье, хотя та едва видела ее в темноте. – Ему это явно «нравится».

– Тогда давай перейдем к самому интересному, – отозвалась Наталья.

Женщины одновременно сменили тактику. Они решили стать еще жестче. Наталья и Елена вонзили пальцы прямо в пупки парней, начиная там грубо и интенсивно щекотать. Это было не то доброе щекотание, которое вызывает смех; это была пытка, бьющая по самым уязвимым нервным окончаниям.

Свободными руками они начали яростно прорабатывать зону под ребрами, не давая парням ни секунды передышки.

– Нет! Хватит! Прошу! – Антон уже не пытался сдерживаться. Его крики разносились по комнате, отражаясь от пустых стен. Он извивался, пытаясь уйти от этих безжалостных пальцев, но путы держали крепко.

– Тише, маленький, – пропела Елена, вонзая ногти еще глубже. – Ты же сам хотел внимания.

Арс молчал, но его тело предательски реагировало. Мышцы живота сводило судорогой, дыхание сбилось на рваный ритм. Он чувствовал, как пальцы Натальи буквально ввинчиваются в него, вызывая невыносимую смесь боли и судорожного смеха, который больше походил на хрип.

– Кажется, им мало, – Наталья отстранилась на секунду, чтобы перевести дух. – Нужно спуститься ниже.

– Согласна, – Елена хищно улыбнулась под маской. – Там кожа гораздо чувствительнее.

Они одновременно потянулись к поясам спортивных шортов парней. Резинки с тихим шорохом приспустились, обнажая низ живота. Эта зона была практически не тронута солнцем и оставалась невероятно нежной.

Для Антона это стало настоящим испытанием. Елена, обладательница длинных и острых ногтей, начала быстро и хаотично «пробегать» ими по самому низу его живота, едва касаясь края белья.

– А-а-а! Остановись! Елена, пожалуйста! – Антон бился в кресле так сильно, что оно начало подпрыгивать на полу. Его голос сорвался на высокий крик. Каждый проход ее ногтей ощущался как удар током, заставляя его тело выгибаться дугой.

– Тебе щекотно, Антоша? Или больно? – Елена смеялась, продолжая терзать его кожу. – Я не могу понять по твоим крикам. Давай еще раз.

Наталья не отставала. Она действовала более грубо, используя костяшки пальцев и ладони, чтобы давить и растирать чувствительную зону Арса. Она чувствовала, как под ее руками перекатываются напряженные мышцы, как парень пытается втянуть живот, чтобы спастись от этой пытки.

– Ты такой сильный, Арс, – Наталья надавила чуть ниже пупка, вызывая у него резкий вдох. – Но даже ты не выдержишь долго.

– Хватит… я больше… не могу… – прошептал Арс, его голова бессильно откинулась назад.

Комната наполнилась какофонией звуков: сдавленные стоны, истерический смех, переходящий в плач, и резкие приказы женщин. В темноте, скрытые париками и масками, Наталья и Елена превратились в настоящих фурий, не знающих пощады.

Елена провела ногтями особенно резко, оставляя длинный след от бедра до пупка Антона.

– Смотри, как он извивается, словно уж на сковородке, – она была в восторге от своей власти.

– Они оба сегодня на редкость разговорчивы, – Наталья усмехнулась, продолжая мучить Арса. – Но мы еще не закончили. У нас впереди вся ночь.

Антон продолжал кричать, его голос охрип, а лицо намокло от слез, скрытых повязкой. Он чувствовал каждое движение Елены, каждый укол ее ногтей, и это сводило его с ума. Мир сузился до этой боли, до этой невыносимой щекотки внизу живота, от которой не было спасения.

Арс же ушел в себя, стараясь абстрагироваться, но резкие выпады Натальи возвращали его в реальность. Когда она снова задела его шрам, он вздрогнул так сильно, что едва не перевернул стул.

– О, нашла слабое место? – Наталья сосредоточилась на этой области, не понимая, что причиняет настоящую физическую боль поврежденным тканям.

Мучительницы продолжали свое дело, наслаждаясь беспомощностью своих жертв. В этой темноте, где не было видно ни лиц, ни ран, существовала только чистая, концентрированная власть одних над другими. И пока ночь не подошла к концу, парням оставалось только терпеть и надеяться, что рассвет принесет им избавление.