Паника

Тяжелая железная дверь со стоном поддалась, впуская в душное помещение троих. Свет ламп ударил по глазам Антона и Арсения, заставляя их сощуриться. Две женщины в париках, скрывающих лица, и высокий мужчина, чья фигура внушала первобытный страх, вошли внутрь с пугающей синхронностью.

Мужчина молча прошел за спины парней, встав каменным изваянием. Егор, довольно ухмыляясь, поставил перед пленниками два стула.

– Присаживайтесь, дамы, – приторным голосом произнес он. – Сегодня у нас по программе сеанс особого внимания. Тридцать минут. Ни секундой меньше.

Он выставил таймер на телефоне, и резкий писк ознаменовал начало. Женщины, не произнося ни слова, придвинулись вплотную. Их тонкие пальцы с острыми ногтями вонзились в чувствительную кожу на ребрах и животах парней.

– Нет, пожалуйста... – выдохнул Антон, дергаясь всем телом.

Арсений закусил губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, который больше походил на хрип. Но пытка была изощренной: ногти методично выводили узоры, заставляя мышцы пресса сокращаться в судорогах. Ребята попытались вырваться, их тела инстинктивно подались вперед, чтобы избежать невыносимой щекотки.

В ту же секунду воздух разрезал свист. Мужчина, стоявший сзади, замахнулся кожаными ремнями. Удары пришлись точно ниже позвоночника. Хлесткий звук эхом отразился от стен.

– А-а! – вскрикнул Арсений, вздрогнув всем телом.

Из глаз Антона брызнули слезы. Боль от ремня и невыносимый зуд от щекотки смешались в адский коктейль.

– Удачно повеселиться, мальчики, – бросил Егор через плечо и вышел, громко захлопнув дверь.

Как только замок щелкнул, атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Мужчина, только что казавшийся палачом, вышел вперед, а женщины резко отстранились, перестав мучить парней. Антон и Арсений, тяжело дыша и всхлипывая, с недоумением наблюдали, как «мучители» один за другим начали снимать парики и кепки.

Антон замер, не веря своим глазам. Перед ним сидела Елена Сергеевна. Арсений, моргая от слез, узнал в другой женщине Наталью Ивановну. А «палачом» с ремнем оказался их охранник — Михаил Алексеевич.

– Тише, ребята, тише, – прошептала Елена Сергеевна, её голос дрожал от волнения. Она посмотрела на Антона, чьё лицо было красным от крика и слез. – Нам так жаль, что пришлось это делать.

– Что... что происходит? – прохрипел Арсений, пытаясь восстановить дыхание.

Елена Сергеевна тяжело вздохнула и начала рассказывать, её рука непроизвольно потянулась к обнаженному животу Антона, но теперь она не щекотала, а мягко, успокаивающе поглаживала кожу.

– Егор нанял меня сразу после того, как уволил Наталью. Я должна была следить за его дочерью, Лидой, и... – она запнулась, – и пресекать любую помощь ей. Но он быстро понял, что я не смогу быть жестокой просто так. Он поставил меня перед выбором: либо я выполняю все его приказы, какими бы гнусными они ни были, либо он меня убьет.

Елена заговорила громче, в её голосе послышались нотки отчаяния и ярости.

– Я ненавижу эту работу! Ненавижу его! Если бы не этот маньяк, я бы сейчас работала медиком, спасала людей, а не занималась этим... насилием!

В порыве чувств она резко взмахнула рукой, намереваясь ударить себя по колену от бессилия, но промахнулась и случайно задела Антона по животу.

– Ой! – Антон вскрикнул так, будто к его коже приложили раскаленное железо.

– Боже, Тоша, прости! Прости меня, пожалуйста! – Елена тут же вскочила, её лицо исказилось от ужаса. Она принялась осторожно вытирать слезы с его щек, а затем начала нежно гладить место случайного удара. – Я не хотела, честное слово...

Наталья Ивановна, сидевшая напротив Арсения, горько усмехнулась.

– Меня он уволил за «излишнюю доброту» к Лиде. Но просто уволить ему было мало. Он затащил меня в этот подвал и...

Она встала и медленно приспустила край юбки. На бледной коже живота отчетливо виднелись старые, некрасивые шрамы — характерные следы от ударов электрошокером. Арсений невольно сглотнул, глядя на эти отметины. Наталья снова села и начала гладить его по животу, словно извиняясь за ту боль, которую причинила пять минут назад.

– Мы все здесь пленники, – добавил Михаил Алексеевич. Он подошел ближе и расстегнул ворот рубашки, показывая багровый, глубокий след от веревки на шее. – Меня похитили. Я очнулся здесь, в темноте. Егор стоял надо мной и смеялся. Выбор был такой же: или подчинение, или смерть.

В подвале воцарилась тишина. Парни переглядывались, пытаясь осознать масштаб безумия, в которое они попали.

– Он маньяк, – первым нарушил молчание Антон, его голос окреп. – Егор Андреевич — настоящий псих. Он пытает людей и заставляет их работать на себя. Нам нужно сдать его в полицию!

– Мы согласны, – кивнул Арсений, глядя на Антона. – Но у нас нет доказательств. Кто поверит нам против него? У него деньги, связи, влияние.

Елена Сергеевна подалась вперед, её глаза лихорадочно блестели.

– Есть один способ. Вы должны рассказать ему про раны Лиды. Когда он поймет, что вы знаете его главный секрет, его уверенность пошатнется. А мы соберем доказательства его преступлений здесь, в этом подвале.

В этот момент из динамика под потолком раздался сухой голос диспетчера:

– До конца процедуры осталось пятнадцать минут.

Троица мгновенно преобразилась. Елена, Наталья и Михаил поспешно надели парики и кепки, возвращаясь к своим ролям бездушных исполнителей.

– Мы должны продолжить, чтобы он ничего не заподозрил, – быстро зашептала Елена. – Мы еще немного пощекочем, хорошо? Потерпите, это нужно для дела.

Парни молча кивнули, сжимая кулаки.

Дверь распахнулась, и вошел Егор Андреевич. Он небрежно опустился в кресло в углу, сложив руки на груди. Его взгляд, холодный и оценивающий, замер на извивающихся телах парней.

– Продолжайте, – скомандовал он.

Наталья и Елена принялись за дело с новой силой. Из-за тусклого света и низко надвинутых париков они не видели, что кожа парней уже была сильно раздражена. Наталья случайно задела пальцами старый шрам на боку Арсения. Тот вздрогнул, но промолчал. Елена же своими длинными ногтями царапала живот Антона прямо возле пупка, не замечая, как на коже проступают красные полосы.

Решив сделать пытку более «эффективной» для зрителя, женщины перешли к самому чувствительному. Они вставили пальцы в пупки парней, совершая быстрые вращательные движения, а свободными руками начали интенсивно щекотать область под ребрами.

– Нет! Хватит! – кричал Антон, выгибаясь дугой. Его смех уже давно перешел в истерику.

Затем руки женщин спустились ниже, к самой резинке шорт. Кожа внизу живота была невероятно чувствительной. Ногти Елены буквально впивались в плоть Антона. Для него это превратилось в настоящую агонию — он кричал и извивался, пытаясь уйти от этих невыносимых касаний, но Михаил Алексеевич крепко держал его за плечи, создавая видимость насилия.

Прошло еще десять минут, показавшихся вечностью. Таймер прозвенел.

– Достаточно, – Егор поднялся с кресла. – Свободны. Все трое.

Елена, Наталья и Михаил молча вышли из комнаты, не оборачиваясь. Егор подошел к парням, которые обессиленно обмякли на своих местах.

– Ну что? – вкрадчиво спросил он. – Может, теперь вы станете более разговорчивыми? Откуда вы узнали про Лиду?

Антон, чье лицо было мокрым от слез, поднял голову. Голос его дрожал, но в глазах горела решимость, которую Егор принял за сломленность.

– Я... я видел её раны, – выдавил Антон, всхлипывая. – Я знаю, что вы с ней сделали.

Егор замер на мгновение, а затем его лицо расплылось в восторженной, почти безумной улыбке. Он посмотрел на Антона, затем на Арсения, словно смакуя свою победу.

– Великолепно. Просто великолепно, – он похлопал в ладоши. – Раз уж вы такие проницательные, я не могу вас просто так отпустить. Сегодня вы ночуете здесь. В этом самом подвале. Поразмышляйте о своем поведении.

Он направился к выходу, но у самой двери обернулся.

– А утром, если я буду в хорошем настроении, я вас выпущу. Сладких снов, мальчики.

Тяжелая дверь захлопнулась, и лязг засова ознаменовал начало долгой ночи, которая должна была либо стать их концом, либо началом падения империи Егора Андреевича.