Паника

Тяжелая железная дверь подвала лязгнула, пропуская внутрь полосу тусклого света. Егор Андреевич вошел не спеша, его шаги гулко отдавались от бетонных стен. Парни, прикованные к холодным опорам, вскинули головы. Прежде чем взяться за путы, Егор остановился напротив них. Его лицо не выражало ничего, кроме холодного безразличия.

Вместо приветствия он резко замахнулся и нанес обоим короткие, хлесткие удары по животам. Не кулаком — открытой ладонью, но сила была такой, что у Антона и Арсения перехватило дыхание. Это было финальное напоминание о том, кто здесь хозяин.

– Встали и пошли, – скомандовал он, развязывая веревки.

Пальцы рук и ног у обоих были сине-белыми, совершенно ледяными. Арсений едва не рухнул, когда его босые ступни коснулись пола, но Антон подхватил его под локоть, хотя сам едва держался на ногах. Егор повел их наверх, в жилую часть дома, и затолкнул в маленькую, скудно обставленную комнату.

На столе стояли тарелки с бутербродами и пара бутылок воды.

– Ешьте, – бросил Егор, задерживаясь в дверях. – Чтобы ни звука отсюда не слышал. Пикнете — вернетесь обратно в подвал, и на этот раз до утра. Ассистенты скоро принесут одежду.

Он вышел, и замок щелкнул. Парни остались одни — голые, дрожащие от холода и унижения. Они осторожно опустились на край кровати, стараясь не делать резких движений.

– Арс... ты как? – шепотом спросил Антон, глядя на друга.

– Хуже, чем в Средние века, Шаст, – отозвался Арсений, и его голос сорвался. – Тогда хоть понимали, что тебя пытают. Было зло, была кара. А здесь... будто так и надо. Будто мы просто реквизит.

Антон опустил взгляд на свой живот. Кожа была покрыта мелкими красными ранками от силиконовых наконечников механических рук, а через весь бок тянулись длинные царапины — след ногтей Елены Сергеевны.

– Смотри, что она сделала, – Антон указал на воспаленные полосы. – Она же обещала быть осторожной. Обещала, что просто... а в итоге драла кожу, как кошка.

Арсений присмотрелся, а затем невольно коснулся своего живота. Его старый шрам — грубый рубец, оставленный когда-то отчимом, — сейчас выглядел пугающе. Кожа вокруг него натянулась и покраснела, края рубца будто готовы были разойтись в любую секунду.

– Мой тоже горит, – прошептал Арсений. – Наталья видела, где он. Я же просил... А она будто специально туда пальцами лезла.

– Они все лгали, – с горечью добавил Антон. – Говорили, что руки будут только под ребрами, на животе... А сами? Засовывали пальцы прямо в пупки, дергали, крутили. У меня там всё саднит, Елена своими ногтями всё внутри расцарапала.

– И резину эту... – Арсений сжал кулаки. – Когда они опустили её, обнажая низ живота... Это уже не щекотка была. Это была казнь.

– Что мы скажем Лиде? – Антон закрыл лицо руками. – Как мы ей в глаза посмотрим после этого?

Дверь тихо, почти бесшумно открылась. Парни вздрогнули, инстинктивно пытаясь прикрыться одеялом. В комнату вошли Наталья Ивановна, Елена Сергеевна и Михаил Алексеевич. В руках у них были теплые пледы, аккуратно сложенная одежда ребят, их телефоны и сумка с медикаментами.

– Мы принесли ваши вещи, – тихо сказала Наталья, присаживаясь на стул напротив. – Егор отдал их нам на хранение. Мы хотели, чтобы вы знали: вы здесь не одни.

– Да неужели? – огрызнулся Антон, кутаясь в плед. – Теперь, когда шоу закончилось, решили поиграть в добрых тетушек?

– Антон, давай без этого, – Елена сделала шаг вперед. – Нам нужно осмотреть ваши раны. В подвале было темно, мы не могли оценить масштаб...

– Не надо нас трогать! – Арсений резко отпрянул, когда Наталья потянулась к нему. – Вы уже наосматривались там, внизу! Нам было больно, понимаете? Вы кожу рвали, а сами даже не замечали!

– Арсений, успокойся, мы просто хотим помочь, – Михаил попытался примирительно поднять руки.

– Помочь?! – Антон вскочил, забыв о боли, но тут же вскрикнул. От резкого движения кожа на животе натянулась, задевая свежие царапины. – Ай!

Арсений тоже дернулся, и в этот момент старый шрам на его животе не выдержал натяжения. Тонкая кожа лопнула, и на поверхности выступили капли крови. Антон, глядя на это, не выдержал — слезы сами покатились из глаз. Арсений, закрыв лицо руками, тихо зарыдал от бессилия и жгучей боли.

Женщины стояли и смотрели на них. В комнате повисла тяжелая, липкая тишина.

– Долго вы еще будете строить из себя героев? – сухо спросила Елена, глядя на партнеров. – Или, может, все-таки дадите провести осмотр?

Она повернулась к выходу.

– Пойдемте отсюда. Пусть сами справляются, раз такие гордые.

Троица направилась к двери. Антон, услышав это, будто очнулся. Страх остаться один на один с этой болью перевесил обиду.

– Подождите! – крикнул он сквозь слезы, едва дыша.

Елена остановилась, не оборачиваясь.

– Зачем, Антон? Вы же сами справитесь.

– Пожалуйста... – голос Антона сорвался на надрыв. – Нам невыносимо плохо. Мы хотим, чтобы это кончилось здесь и сейчас. Завтра Егор нас выпустит, и мы не знаем, что будет дальше. Но мы точно сюда не вернемся. И... мы доверяем только вам. Пожалуйста.

В глазах у Антона поплыло. Боль, холод и стресс последних часов навалились бетонной плитой. Он пошатнулся, сознание начало ускользать, но Наталья и Михаил среагировали мгновенно. Михаил подхватил парня под мышки, не давая ему рухнуть на пол.

Елена быстро села рядом с Антоном на кровать, вытирая слезы с его щек. Она обняла его, прижимая к себе, и случайно задела его живот. Антон вздрогнул, но не отстранился, а наоборот, уткнулся лбом ей в плечо.

– Ну чего ты, маленький... – прошептала она. – Зачем эти слезы? Ими раны не вылечишь.

– А как нам еще привлечь ваше внимание? – Антон отстранился, всхлипывая. – Вы бы просто ушли. Вам же всё равно.

– Если бы нам было всё равно, мы бы не пришли, – отрезала Наталья. – Ваша гордость сейчас — ваш худший враг. Фраза «мы справимся сами» в этом доме не работает. Мы бы постояли за дверью десять минут и всё равно бы вернулись. Но время бы ушло.

Елена взяла Антона за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Послушай меня. Куда бы вы пошли в таком состоянии? Во-первых, ваши раны будут ныть от каждого шага. Во-вторых, ноги и руки у вас почти не слушаются. Антон, ты бы и до ворот не дошел — упал бы в обморок. Хорошо, если рядом будет Михаил. А на улице? Прохожие решат, что ты пьяный, пройдут мимо, и ты просто замерзнешь. Это летальный исход, понимаешь? И в-четвертых... даже если бы вы дошли до дома, ваши близкие бы вас просто не узнали. И не смогли бы помочь.

Антон и Арсений переглянулись. Взгляд Арсения стал пустым и тяжелым.

– У Антона нет дома, куда можно просто прийти, – тихо сказал Арсений.

– В смысле? – Наталья нахмурилась.

– Моя мать погибла при родах, – начал Антон, глядя в пол. – А отец... он разбился в аварии три месяца назад. Я один.

В комнате стало еще тише. Арсений сглотнул, чувствуя, как кровь из шрама пачкает плед.

– У меня всё проще, – горько усмехнулся он. – Отчима посадили за то, что он сделал со мной... за этот шрам. И за то, что он убил родителей моего одноклассника прямо в больничной палате. А мама... её сбила машина полгода назад.

Елена перевела взгляд с одного на другого. Её лицо, обычно суровое, дрогнуло.

– Вот видите... – тихо сказала она. – Нам и в мыслях не было над вами издеваться просто так. То, что случилось с вашими родителями... такого и врагу не пожелаешь. Поэтому давайте закроем тему обид. Надо обработать раны, пока не началось воспаление.

Парни наконец кивнули, соглашаясь на осмотр.

– Только... – Антон замялся. – Когда вы нас щекотали внизу живота... Там кожа теперь такая чувствительная. При каждом прикосновении всё тело дрожит.

Наталья посмотрела на Елену.

– У Елены ногти, – заметила она. – От этого реакция может быть сильнее. Простые кончики пальцев вызывают судорогу, а царапины — тем более.

– Как же его осматривать, если он дергается? – нахмурилась Елена.

– Будем делать так, – предложила Наталья. – Мы обрабатываем, но если чувствуете, что не можете терпеть — говорите «стоп». Мы остановимся и дадим коже успокоиться.

– А если мы будем ждать до утра? – Елена сурово посмотрела на подругу. – Егор придет, увидит, что мы здесь, и нас самих в подвал отправит.

Михаил, до этого молчавший, подошел ближе.

– Есть способ. Если положить ладонь аккуратно и плотно на низ живота, дрожь прекращается. Но действовать надо очень нежно.

Елена начала с Антона. Ранки от наконечников были глубокими. Она осторожно промывала их антисептиком.

– Сейчас будет щипать, потерпи, – предупредила она.

Антон стиснул зубы, вцепляясь пальцами в одеяло. Когда она закончила с животом, то заметила багровый след от своего удара.

– Прости за это, – шепнула она, проверяя его ребра. – Кости целы. Всё в порядке. Теперь покажи запястья и щиколотки.

Когда Антон протянул руки, Елена невольно ахнула. Верхний слой кожи на запястьях был просто стерт веревками, которыми они привязывали его к механизму. Красное, мокнущее мясо.

– Господи, Антон... Ты так сильно дергался?

– А что мне оставалось делать? – прошипел он. – Когда эти штуки впиваются в ребра, ты не контролируешь тело.

– Я перевяжу их, – Елена начала накладывать повязку. – Будет ощущение, будто тысячи иголок впиваются в кожу, но это надо пережить. Потом обратитесь к врачу.

У Арсения ситуация была иной. Наталья едва коснулась его старого шрама, и он вскрикнул, выгибаясь дугой.

– Больно? – испуганно спросила она.

– Немного, – соврал Арсений, хотя его лицо побелело.

– Арс, не ври ей, – попросил Антон. – Она не враг. Она такая же подневольная, как и мы.

Арсений выдохнул и честно описал тупую, пульсирующую боль, которая усилилась после холода подвала и их «сеанса». Наталья выслушала его, не перебивая.

– Тебе нужен обезболивающий укол, – твердо сказала она. – Иначе ты не уснешь, а завтра перед Егором ты должен выглядеть живым. Будет жечь при обработке, Арсений. Очень сильно.

Она достала шприц. Арсений с ужасом уставился на иглу.

– Я боюсь уколов...

– Я сделаю это безболезненно, обещаю, – Наталья мягко улыбнулась. – Лучше один укол сейчас, чем быть легкой добычей для Егора завтра. Куда колоть? В плечо или в бедро?

Арсений выбрал плечо. Наталья сработала мастерски — он почти ничего не почувствовал. Затем она осмотрела его запястья. У него повреждения были легче, чем у Антона.

– Ты получил две порции щекотки — от машины и от моих рук, – пояснила Наталья, смазывая его кожу мазью. – А Антон — четыре. И механику, и силикон, и Елену... Поэтому он дергался больше.

Когда осмотр был закончен, Елена спросила:

– Голова не кружится? Я... я сильно ударила вас в парке, когда забирала.

– Вроде нет, – ответил Антон. – Просто слабость.

– Возьмите это на всякий случай, – она протянула им таблетки.

Парни поблагодарили их. Но прежде чем троица успела уйти, Антон снова заговорил, и в его голосе снова послышались обвинительные нотки.

– Вы обещали быть осторожными. Вы обещали — только ребра. Но вы лезли в пупки. Вы специально причиняли боль там, где кожа тоньше всего. У меня там всё горит от твоих ногтей, Елена.

Женщины застыли. Наталья первой опустила голову.

– Арсений, мне правда жаль. Там было темно, эти парики мешали обзору... Я чувствовала, что задеваю шрам, но Егор смотрел на нас. Если бы я остановилась, он бы понял, что я жалею тебя.

– Я тоже чувствовала, как царапаю тебя, Антон, – тихо добавила Елена. – И про пупки... это было его прямое указание. Мы не могли иначе.

– Не могли? – Антон скрестил руки на груди. – Вы взрослые люди! Неужели темнота оправдывает пытки?

Троица переглянулась. Михаил тяжело вздохнул и сел на край кровати.

– Вы думаете, мы здесь по своей воле? – спросила Елена, и её голос дрогнул. – У меня сын, я одна его воспитываю. Когда я встретила Егора, он обещал мне золотые горы, работу учителем в лучшей школе. А когда я пришла сюда и узнала, что должна делать... я отказалась. Знаете, что он сказал? Что украдет моего сына и будет щекотать его до смерти на моих глазах, если я не подчинюсь.

Слеза скатилась по её щеке, которую она тут же смахнула. Очередь перешла к Наталье.

– У меня была дочь, Светлана. Ей было четырнадцать. Когда Егор предложил мне работу, я тоже отказалась. Он отпустил меня. Я думала — пронесло. Но он подкараулил Свету... изнасиловал её и чуть не убил. Прохожие спугнули его. Я лечила её, успокаивала... Но однажды мне пришлось уйти в ночную смену. Я оставила её одну на пару часов. И она... она вскрыла себе вены. Не смогла с этим жить. Теперь Егор держит меня здесь, напоминая, что может сделать то же самое с остальными моими близкими.

Михаил подошел к Наталье и положил руку ей на плечо.

– А я просто шел домой к сыну, – негромко произнес он. – Ему одиннадцать. Почувствовал слежку, но не придал значения. Удар по голове — и я в подвале. Егор сказал прямо: либо я работаю на него, либо мой сын станет следующим «экспонатом» в его коллекции.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Антон и Арсений сидели, не шевелясь. Весь их гнев, вся обида испарились, сменившись ледяным ужасом. Они поняли, что в этом доме нет злодеев и жертв — здесь были только жертвы, просто разного уровня.

Антон первым поднялся и подошел к Елене. Он осторожно обнял её, стараясь не задевать свои раны. Арсений последовал его примеру, прижавшись к Наталье.

– Простите нас, – прошептал Антон. – Мы не знали. Мы думали, вы...

– Мы все в одной клетке, мальчики, – Михаил мягко отстранил их. – Поешьте и ложитесь. Вам нужны силы.

Перед тем как выйти, Елена незаметно скользнула рукой в карман куртки Антона, которую он только что надел.

– Там диктофон, – шепнула она ему на ухо. – На нем записи слов Егора. Все его приказы, все угрозы. Это доказательство. Но не показывай его никому, пока не придет время. Спрячь так, чтобы он не нашел.

Троица вышла, и замок снова щелкнул.

Антон и Арсений легли в темноте, укрывшись теплыми пледами. Слишком много информации для одной ночи. Слишком много боли на один квадратный метр.

– Шаст? – тихо позвал Арсений.

– М?

– Мы выберемся. Обязательно.

– Теперь точно выберемся, – ответил Антон, сжимая в кармане холодный пластик диктофона. – Мы теперь не одни.