Другая магия

Соён знала. Она, черт возьми, знала это с самого начала: Вселенная пошла по наклонной в тот самый миг, когда зародилась из хаоса, и с тех пор ее единственной целью было довести одну конкретную человеческую душу до нервного срыва.

Во-первых, мироздание швыряло ее из одной реальности в другую, словно тряпичную куклу. Во-вторых, оно маниакально, с садистским упорством мешало ей спать. В-третьих, оно напрочь отказывалось дать ей хотя бы пять минут абсолютного, кристального, благословенного покоя.

Ее жизнь была самым паршивым, издевательским сценарием, который только могли накалякать боги всех существующих планов бытия, собравшись на пьяную сходку.

Сначала был Сеул. Пропахший бензином, вечно гудящий, мокрый от кислотных дождей мегаполис. Там она потеряла родителей в семь лет в чудовищной автокатастрофе, провела большую часть детства в сером детском доме, научилась огрызаться, выживать, ненавидеть жалость, а в восемнадцать… просто взяла и сдохла под колесами грузовика.

И ведь это был даже не айсберг. Это была жалкая, микроскопическая льдинка на его чертовой вершине.

Потому что потом выяснилось: Земля вовсе не была ее первым домом. Четыре века назад она носила имя Син Леора. Была богиней света. Жила на континенте Ишгар, знала драконов, спорила с мудрым пламенным Игнилом, нянчила сопливого Нацу… А потом ее разорвало при переходе через Врата Затмения, вышибло душу сквозь слои реальности и швырнуло в Корею по какой-то непостижимой ошибке космической канцелярии.

Когда Гелиос выдернул ее из Сеула обратно «домой», в Фиор, жизнь не превратилась в сказку. О нет. Жизнь превратилась в круглосуточную карусель в сумасшедшем доме, где шанс сдохнуть или окончательно поехать крышей составлял ровно девяносто девять процентов каждый божий день.

Она попала в «Хвост Феи». В самый специфический, громкий, разрушительный дурдом из всех возможных.

Старик-мастер, возомнивший себя величайшим лидером, но побежденный собственным глупым пафосом и спасенный «Законом Фей»? Был. Чокнутые друзья детства Эрзы с какой-то дурацкой хрустальной башни, жаждущие воскресить черного мага? Были. Парень с молниями на «ты», манией величия и бунтом посреди городского фестиваля? Был, победили, вправили мозги. Другой мир, где магия течет из кристаллов, а у людей кошачьи хвосты? Был, оттуда она прихватила разве что трофейную накидку на левое плечо. Семь лет сна в застывшем времени острова Тенрю под защитой Первой? Было! Драконы, вылезшие из прошлого? Было! Демоны из книги Зерефа? Были! Сам бессмертный темный маг с суицидальными наклонностями вселенского масштаба? Был! Сама Смерть во плоти — черный дракон Акнология, от рева которого трескались небеса? Был!

Они всех одолели. Они победили чертову войну, вырвали победу зубами, кровью и переломанными костями.

И после всего этого адского карнавала Соён хотела ровно трех вещей. Всего трех! Спокойствия. Чашку горячего, горького черного кофе. И спать. Спать хотя бы неделю, не просыпаясь от грохота рушащихся стен, криков «Я аж воспылал!» и звона летающей посуды.

Она не получила ничего из этого.

Через две жалкие недели после того, как туша Акнологии рассыпалась прахом, совет магов и мастер со слезами на глазах снарядили ее на «срочную, маленькую, совершенно безопасную миссию по стабилизации аномального разлома». Соён даже позавтракать не успела. А на месте…

Вспышка. Пространственный серп, резанувший слепо и подло. Резкая, ослепляющая вспышка боли в бедре. Разорванная плоть, кровь, хлынувшая по ткани шорт. И — бум! Пространство вывернуло наизнанку, реальность лопнула, как мыльный пузырь, и ее снова затянуло в межмировую трубу.

---

Глухой, мокрый шлепок о холодные каменные плиты выбил из легких остатки воздуха.

Соён судорожно вдохнула, закашлялась и уперлась белой перчаткой в сырую брусчатку. Ее левое веко мелко и яростно задергалось.

Первое, что бросилось в глаза — точнее, в чувства: здесь не пахло эфиром. Вообще. Ни капли привычного, искрящегося в воздухе эфирнано, которым был пропитан каждый кубический миллиметр Ишгара. Воздух казался пресным, пустым, мертвым, как дистиллированная вода.

Второе: правое бедро пульсировало адской, тягучей болью. Ткань белых с золотом шорт пропиталась багровым, ремни-фиксаторы врезались в разодранную кожу, а темная кровь уже заливала низкий черный ботинок.

Третье: прическа «медуза» — короткий верхний ярус под каре и длинные пряди до самых бедер — промокла от какой-то местной дорожной жижи, а Edolas-овская накидка на левом плече была покрыта сажей от пространственного взрыва.

Рядом с тихим мерцающим перезвоном сгустился свет. Из золотистых искр соткался белоснежный лис размером с крупную овчарку. Кончики его длинных ушей и роскошного хвоста отливали мягким солнечным золотом, а умные, древние янтарные глаза смотрели на хозяйку с невыразимой смесью царственного величия и глубокого, философского сочувствия.

Соён медленно, опираясь на локоть, села, не сводя взгляда с брусчатки, и процедила сквозь зубы:

– Гелиос. Я хочу только двух вещей. Спокойствия и сна!

Белый дух света наклонил морду, коротко вздохнув.

– Вот скажи мне… – Ее голос поднимался от глухого шипения до раздраженного, почти истерического рычания. – Неужели это сложно?! Неужели я, черт подери, не заслужила?! Почему что ни день, то полный, беспросветный дурдом?! Меня выдернули на задание, даже не дав допить гребаный чай! Мне располосовали бедро! И киданули в другую реальность! Опять. Чертов. Очередной. Идиотский. Мир!

Она запрокинула голову, уставившись черными, глубже ночи глазами в серое, затянутое тучами небо чужого города, и с чувством добавила:

– Тресните меня по голове самым тяжелым, что тут есть. Булыжником. Наковальней. Мне все равно. Я просто хочу отключиться.

– Твоя душа слишком упряма, чтобы отключиться от простого удара камнем, создательница, – раздался в ее голове низкий, бархатный и абсолютно невозмутимый голос Гелиоса. – К тому же, боюсь, местные жители сочтут это оскорблением их гостеприимства. Хотя они и без того настроены… не слишком миролюбиво.

Соён раздраженно моргнула и наконец-то соизволила оглядеться по сторонам.

Она сидела посреди широкой, мрачной улицы, зажатой между высокими каменными стенами в строгом, глухом средневековом стиле. Ни магии, ни неоновых вывесок, ни летающих повозок. Только тяжелые серые блоки, железные кованые решетки и абсолютная, звенящая тишина, которую нарушило ее внезапное падение.

И прямо перед ней разворачивалась сцена, достойная дурного театрального фарса.

Там стояла процессия. Трое с одной стороны — и трое с другой.

Первая тройка привлекала внимание сразу. Впереди стоял высокий мужчина с волосами цвета чистого, холодного серебра. Широкие плечи, идеальная осанка, дорогой темный плащ и глаза — прозрачные, как лед на горных пиках, в которых сейчас плескалась неприкрытая, расчетливая жажда убийства. От него разило сталью, кровью сотен сражений и такой подавляющей, холодной тяжестью, что даже без эфира в воздухе становилось трудно дышать. Очевидно, главный.

Рядом с ним, чуть подавшись вперед, застыл молодой парень. Черные, как вороново крыло, растрепанные волосы, хищные черты лица и алые глаза — пылающие диким, опасным, звериным огнем. Он держал руку на рукояти клинка, готовый в любую секунду сорваться с места и порвать любого на клочки.

И оба этих чудовища — а ауры у них были именно что монструозные — плотно, намертво закрывали собой хрупкую девчонку.

У девчонки были такие же серебряные волосы, водопадом спускавшиеся по плечам, и огромные, испуганные глаза. Соён хватило ровно трех секунд сканирования ауры, чтобы подметить две вещи: во-первых, мелкая точно была родной дочерью этого сереброволосого ледника — генетика кричала об этом на всех частотах. А во-вторых… девчонка была магом. В ее теле дремал огромный, нестабильный потенциал, о котором она сама, судя по испуганному и беспомощному лицу, даже не догадывалась. В мире, где не было разлитого в атмосфере эфира, ее внутренняя магия спала, сжатая в тугой узел.

Но вишенкой на этом нелепом торте была вторая группа.

Трое рыцарей в тяжелых доспехах, которые секунду назад, видимо, вели какой-то напряженный диалог с первыми тремя, теперь синхронно развернулись и взяли в полукольцо… Соён.

Парень с короткими каштановыми волосами. Второй парень с черной стрижкой. И рыжеволосая девушка с короткой мальчишеской стрижкой и злым, настороженным взглядом. Все трое синхронно обнажили длинные мечи, и острия этих клинков были нацелены прямо в грудь Соён.

Клинок с каштановым хохолком дрогнул, парень рявкнул:

– Стоять! Не двигаться! Кто ты такая?! Пространственный маг на службе мятежников?! Отвечай, иначе мы пронзим твое сердце на месте!

Соён медленно опустила взгляд на наконечник меча, замерший в паре дюймов от ее белого жилета. Потом перевела взгляд на свою разорванную штанину, откуда на камни капала кровь. Потом посмотрела на рыцаря.

В ее черных глазах не было ни страха, ни удивления. Там плескалась такая бездонная, вековая, всепоглощающая усталость пополам с чистейшим раздражением, что рыцарь невольно сглотнул и сделал едва заметный шаг назад.

– Ты сейчас серьезно? – тихо, сипло спросила Соён на чистом общем наречии Ишгара, но благодаря магии души слова отозвались в чужих головах понятным смыслом. – Я упала из дыры в небе. У меня из ноги хлещет кровь. На мне живого места нет. А ты тычешь в меня железкой и требуешь представиться?

– Молчать! – крикнула рыжеволосая мечница, перехватывая рукоять двумя руками. – Ты появилась посреди охраняемого сектора рядом с герцогом Флойеном и его дочерью! Любое подозрительное действие карается смертью!

– Герцог?.. – Соён потерла переносицу пальцами в белой перчатке, чувствуя, как начинает пульсировать висок. – Какой еще к черту герцог? Какая дочь? Боги, ну за что…

Сереброволосый мужчина — тот, кого назвали герцогом Флойеном — не сдвинулся ни на миллиметр. Его ледяные глаза сканировали девушку с пугающей точностью. Он мгновенно оценил ее неестественную одежду: белые шорты с золотом, странный жилет без рукавов с черной лентой, накидку на плече, словно сотканную из материала, которого не существовало в империи, и странную золотистую метку на голени левой ноги. Но больше всего его насторожил белый зверь. Существо не было похоже на охотничью собаку или обычного волка. От него исходило мягкое, едва уловимое свечение.

Черноволосый парень с алыми глазами оскалился, его клинок наполовину вышел из ножен:

– Она опасна. Ее присутствие… неестественно. Я убью ее раньше, чем она дернется, учитель.

– Подожди, Макс, – раздался холодный, низкий голос герцога. Голос человека, привыкшего отдавать приказы армиям. – Она истекает кровью.

– Да плевать мне на ее кровь, если она угрожает Джубелиан! – огрызнулся тот, кого назвали Максом, не сводя бешеных алых глаз с Соён.

Сереброволосая девушка — Джубелиан — вцепилась в рукав плаща своего отца, мелко дрожа:

– Отец… она… она ранена. Она не похожа на наемницу…

– Джуби, отойди назад, – отрезал герцог, не оборачиваясь, но его рука инстинктивно заслонила дочь еще плотнее.

Соён слушала этот балаган, и уровень ее терпения стремительно пробивал дно Марианской впадины.

– Так. Хватит. – Она оперлась здоровой ногой о землю. – Гелиос, подержи-ка их на мушке, если кто-то дернется. У меня нога отваливается, а эти идиоты устроили здесь семейную драму.

– Как прикажешь, Син Леора, – спокойно отозвался дух.

В следующее мгновение воздух вокруг лиса сгустился. Белый зверь не зарычал, не оскалился, но его фигура внезапно подернулась золотым маревом, увеличиваясь в размерах. За долю секунды из небольшого пушистого спутника он превратился в трехметрового исполинского духа-хищника с девятью призрачными хвостами из чистого света, тяжело хлестнувшими по воздуху.

Давление, обрушившееся на улицу, было не физическим. Это была первородная, древняя божественная сила, от которой камни под лапами зверя пошли тонкими трещинами.

Рыцари побледнели, отшатнувшись назад. Каштановолосый выронил меч от чистейшего шока:

– Ч-что это за тварь?! Монстр ранга Бедствия?!

Макс мгновенно выхватил меч целиком, его аура вспыхнула яростной жаждой крови, а герцог Флойен впервые изменился в лице — его брови сошлись на переносице, пальцы легли на эфес фамильного клинка, готовые к схватке не на жизнь, а на смерть.

А Соён… Соён просто проигнорировала их всех.

Она с кряхтением выпрямилась, привалившись спиной к шерсти гигантского лиса, как к мягкой теплой подушке. Боль в бедре была омерзительной — рана оказалась глубокой, мышцы были буквально разворочены пространственным сдвигом.

– Ненавижу магию перемещения, – пробормотала она, стягивая перчатку с правой руки. – Эрза бы уже орала, Нацу бы попытался сжечь улицу, а Грей разделся… Как же хорошо, что вас всех тут нет. Хоть какая-то тишина.

Она прижала голую ладонь прямо к разорванному бедру.

В ее груди, там, где спало древнее солнце Син Леоры, вспыхнула искра. В этом мире не было эфира? Плевать. Соён была не просто магом, черпающим силу из атмосферы. Она была Девой Рассвета, создательницей собственного внутреннего источника.

Золотой свет — не слепящий, а мягкий, густой, как жидкий мед, и невероятно чистый — хлынул из-под ее пальцев. Воздух мгновенно наполнился ароматом цветущих лугов, чистого горного ветра и утренней зари.

Трое рыцарей замерли с открытыми ртами. Макс застыл, его алые глаза расширились: в этой силе не было тьмы, яда или безумия. Это была магия исцеления… но такой плотности и святости он не видел даже у верховных жрецов империи. Джубелиан ахнула, непроизвольно сделав шаг вперед из-за спины отца. Тепло, разлившееся по холодной каменной улице, отозвалось странным, щемящим резонансом где-то в глубине ее собственного сердца.

Соён стиснула зубы. Разорванные волокна мышц начали сшиваться со скоростью, видимой глазу. Кровь втянулась обратно, кожа затянулась ровной, гладкой полосой, оставив лишь узкий розовый шрам, который исчезнет через пару часов.

Выдохнув облачко пара, Соён опустила руку. Дыра на шортах осталась, кровь на ткани засохла темной коркой, но боли больше не было. Только привычная, ноющая слабость в костях от истощения запасов.

Она снова натянула перчатку, щелкнув фиксатором на запястье.

– Так-то лучше, – пробормотала она. Затем подняла тяжелый, немигающий взгляд на троих перепуганных рыцарей, чьи клинки все еще дрожали в воздухе. – А теперь… уберите свои зубочистки. Живо. Пока я не решила, что вы хотите продолжить войну, которую я только что закончила.

– Кто ты?! – пересохшими губами выдавила рыжеволосая мечница, не решаясь подойти ближе к трехметровому лису. – Ты ведьма?! Жрица бога Солнца?!

– Я усталая женщина, которой не дали поспать, – отрезала Соён.

Она сделала ленивый жест рукой. Воздух вокруг нее едва заметно преломился.

Магия контроля клинка отозвалась мгновенно. Мечи в руках всех троих рыцарей внезапно завибрировали, издавая высокий, жалобный звон. Металл словно ожил, сопротивляясь пальцам владельцев.

– Что за… – вскрикнул каштановолосый, когда его клинок с силой вырвался из ладони и взмыл в воздух.

Следом за ним из рук вылетели мечи рыжей и второго парня. Три клинка плавно описали дугу под серым небом, развернулись остриями вниз и с сухим треском вонзились в каменную мостовую ровно в полудюйме от носков сапог незадачливой стражи.

– Еще раз наставите на меня железку — и я заставлю вас ее сожрать. Без соли, – спокойно, без тени угрозы в голосе, констатировала Соён. Именно эта будничная интонация заставила рыцарей синхронно сглотнуть и вжаться спинами в стену здания.

Остались только двое бойцов.

Черноволосый Макс стоял, намертво удерживая свой меч. Его клинок тоже дрожал, повинуясь воле чужой магии, но парень вливал в рукоять столько собственной ауры и грубой физической силы, что металл удерживался на месте, хоть и звенел от чудовищного напряжения.

– Неплохо, – сухо оценила Соён, скользнув по нему скептическим взглядом. – Силенки есть. Мозгов, судя по бешеному взгляду, поменьше, но стойка хорошая.

– Ты… – прошипел Макс, делая шаг вперед. Мышцы на его шее вздулись. – Что ты такое?!

– Макс. Стой. –

Голос герцога Флойена прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что черноволосый замер, скрипнув зубами так, что послышался хруст.

Сереброволосый мужчина плавно опустил руку с эфеса. Его меч даже не шелохнулся в ножнах — он не поддался чужому зову, защищенный собственной колоссальной волей мастера. Герцог медленно, с достоинством шагнул вперед, выходя из оборонительной позиции. Его длинный плащ колыхнулся на ветру.

Он остановился в пяти шагах от Соён и гигантского светящегося лиса. Его ледяные глаза изучали ее лицо, прическу, странную накидку на плече и, наконец, остановились на черных, как смоль, глазах девушки.

– Вы не принадлежите к империи, – произнес герцог спокойно, взвешивая каждое слово. – И вы не убийца. Наемники не залечивают смертельные раны у всех на виду и не разоружают стражу с помощью столь… экзотических техник, предупреждая о последствиях.

– Браво. Хоть у одного здесь работает голова, а не только хватательный рефлекс на мечи, – Соён скрестила руки на груди, опершись бедром о бок Гелиоса. Огромный лис фыркнул, обдав улицу легким золотистым теплом, и чуть прикрыл янтарные глаза. – И да, я не из вашей империи. Я вообще не из этого мира, если уж начистоту.

Повисла гробовая тишина. Рыцари за спиной герцога переглянулись, словно решая, сошла ли незнакомка с ума, или они сами спятили от страха.

Однако герцог Флойен не рассмеялся. Он лишь слегка прищурился:

– Разломы пространства — легенда древности. Но то, как вы появились… вспышка искажения была зафиксирована даже без магических приборов. Вы утверждаете, что прибыли из другого мира?

– Из мира, где буквально две недели назад гигантский черный дракон пытался сожрать само время, – без эмоционально уточнила Соён. – Мы его прикончили. Я спасла задницы десятков людей. А в благодарность вселенная швырнула меня сюда через кривой портал. Поэтому, господин… как вас там? Герцог?

– Регис Адри Флойен, – ровно представился он.

– Шин Соён. Или Син Леора, если вам так больше нравится, мне уже плевать, – она устало махнула рукой. – Слушай сюда, Регис. Мне не нужны твои земли. Мне не нужна твоя власть. Мне глубоко плевать на вашу местную политику, интриги, королей и стражников. Мне нужно ровно три вещи.

Она загнула пальцы в белой перчатке:

– Первое: место, где тепло, сухо и не капает на мозги. Второе: кофе. Желательно черный, крепкий, без сахара и чтобы его было много. И третье: кровать. На которой я смогу проспать суток двое, и если кто-то попытается меня разбудить — Гелиос откусит ему голову.

Огромный лис сзади согласно и очень выразительно щелкнул полуметровыми челюстями. Звук получился такой, словно захлопнулся тяжелый стальной капкан.

Макс рядом с герцогом дернулся, прожигая Соён яростным взглядом:

– Ты смеешь выдвигать требования герцогу Флойену?! Дерзкая девчонка…

– Макс, заткнись, – холодно оборвал его Регис.

Герцог снова посмотрел на Соён. В его взгляде промелькнуло нечто редкое — искреннее, глубокое изумление, спрятанное за маской аристократической невозмутимости. Он повидал множество людей: императоров, убийц, святош, безумцев. Но перед ним стояла восемнадцатилетняя на вид девушка, от которой разило чудовищной, запредельной мощью, способной, казалось, испепелить весь этот квартал одним движением пальца. И при этом в ее глазах читалось лишь одно искреннее, неподдельное желание: чтобы все живые существа в радиусе километра просто оставили ее в покое.

Сзади робко раздался тонкий девичий голос:

– Отец…

Джубелиан осторожно подошла ближе, прячась за широкой спиной Региса, но с любопытством выглядывая наружу. Ее серебряные волосы блестели в сером свете дня.

– Она ведь… правда не враг? Она выглядит очень уставшей. И ее одежда… она порвана.

Соён скользила взглядом по девушке. Ее черные глаза на секунду смягчились. В Джубелиан не было ни капли той ядовитой надменности, которую Соён привыкла ожидать от знати в Эдоласе или высших чинов Магического Совета в Фиоре. Только искренняя тревога и скрытая, трепетная нежность к отцу.

– Девчонка дело говорит, – заметила Соён. – Кстати, Регис… совет на будущее. У твоей дочери внутри спит магия. Специфическая. Без внешнего эфира она заблокирована, но если ее прорвет от сильного стресса — снесет половину твоего замка. Я бы на твоем месте озаботилась нормальным стабилизатором ауры, а не таскала за собой свору нервных рыцарей, которые тычут мечами во все, что падает с неба.

Регис Флойен замер. Его зрачки сузились в ледяные точки.

Это было то, о чем знали лишь единицы. Тайна, которую он хранил ценой собственной жизни, защищая Джубелиан от жадных глаз императорского двора и темных культов. Ни один человек в столице не должен был знать о скрытой силе его дочери.

– Откуда ты это знаешь? – голос герцога упал на октаву ниже, став смертельно опасным.

– Я богиня света, придурок, – совершенно непедагогично и зевая во весь рот, отозвалась Соён. – Я вижу потоки душ так же четко, как ты видишь эту брусчатку. Ее душа чистая, но каналы забиты. Если научить — будет первоклассным магом. Если нет — однажды она сгорит от собственной силы.

Джубелиан испуганно прижала ладони к груди:

– Я… маг?.. Но я никогда…

– Вот именно, никогда, – перебила ее Соён, поморщившись от новой вспышки головной боли. – Ладно. У меня лимит слов на сегодня исчерпан. Либо вы предлагаете мне нормальную сделку — я не разношу ваш город, помогаю твоей дочке не взорваться, а вы даете мне кофе и постель, — либо я прямо сейчас забираюсь на спину Гелиоса, мы улетаем в ближайший лес, и горе тому идиоту, который решит отправить за мной погоню. Потому что драконов я убивать умею, а уж с людьми в консервных банках разберусь за три секунды.

Она выразительно посмотрела на застывших у стены рыцарей. Те предпочли сделать вид, что стали частью каменной кладки.

Макс сжал зубы, переводя взгляд с Соён на Региса:

– Учитель… мы не можем впустить чудовище в особняк.

– Она не чудовище, Макс, – медленно произнес Регис Флойен.

Он поднял руку, останавливая любые возражения. В его глазах мелькнул холодный, практичный расчет величайшего стратега империи. Неизвестная сила. Способность управлять металлом без прикосновения. Древнее священное исцеление, превосходящее храмовые чудеса. Знание о тайне Джубелиан… и, что важнее всего, предложение стабилизировать ее магию.

Отпустить ее означало либо создать неуправляемую угрозу, либо упустить единственный шанс спасти дочь от надвигающейся катастрофы.

– Шин Соён, – произнес герцог, и его тон впервые утратил оттенок ледяной угрозы, сменившись строгой аристократической вежливостью. – В поместье Флойен достаточно комнат. И лучший кофе в столице готовят именно на моей кухне.

Соён замерла, недоверчиво сощурив черные глаза:

– Черный? Горький? Без этих ваших дурацких сиропов и корицы?

– Настолько горький, насколько вы пожелаете, – едва заметно дрогнул уголок губ Региса. – И кровать из гагачьего пуха. В восточном крыле, где абсолютная тишина. Ни один слуга не посмеет подойти к вашим дверям без вашего разрешения.

Соён медленно выдохнула. Ее плечи, напряженные еще со времен финальной битвы с Акнологией, наконец-то тяжело опустились.

– Гелиос, – тихо позвала она. – Уменьшайся. Похоже, мы нашли адекватного переговорщика.

Белый исполинский лис коротко кивнул. Золотое сияние свернулось обратно, втягиваясь в его тело, и через мгновение на мостовой снова стоял белоснежный зверь размером с крупную собаку, гордо задравший пушистый хвост.

Соён сделала шаг вперед. Нога, хоть и исцеленная, все еще отзывалась неприятной фантомной слабостью. Джубелиан, заметив это, инстинктивно подалась вперед, но Макс тут же схватил принцессу за плечо, не сводя настороженного взгляда с чужачки.

Соён лишь усмехнулась — криво, скептически, совершенно по-сеульски.

– Не дергайся, красноглазый. Я не кусаюсь. Пока меня не бесят.

Она подошла к герцогу, остановившись в паре шагов. Белый безрукавный жилет был покрыт сажей, шорты пропитаны запекшейся кровью, прическа «медуза» растрепана, но осанка оставалась абсолютно непоколебимой. Метка гильдии «Хвост Феи» на ее левой голени мягко блеснула желтым золотом под разорванной тканью.

– Веди, герцог, – бросила она, прикрывая глаза. – И если там не окажется обещанного кофе… клянусь всеми драконами Ишгара, я заставлю твоего ученика бегать за зернами в другой мир лично.

Макс зарычал, но Регис Флойен лишь коротко кивнул своим людям:

– Приведите экипаж. Мы возвращаемся домой.

Соён шла следом за сереброволосым гигантом и его дочерью, слушая тихий перестук копыт где-то в конце улицы. Ветер срывал с ее плеча Edolas-овскую накидку.

«Ну что ж, – подумала она, устало глядя на серое небо чужой империи. – Ни демонов Зерефа, ни сумасшедших магов разрушения, ни летающих синих котов. Только холодный герцог, нервный сопляк с красными глазами и кучка напуганных мечников. Может, я наконец-то высплюсь».

Гелиос, трусивший рядом с ней, издал тихий ментальный смешок:

– Ты слишком наивна для богини, прожившей четыре сотни лет, Син Леора. Покой — это явно не то, что уготовила тебе судь